Американская мечта в огне: в США снова погиб российский малыш

Что лучше: быть в Америке ребенком второго сорта или в России никому не нужным? [дискуссия на радио КП и ТВ КП]. Выпуск от 2012-05-24 13:11:00. Ведущие: Александра Маянцева, Нона Трояновская.

Российские дети гибнут за границей. Нужно ли запрещать иностранцам их усыновлять? Кому-то ответ очевиден, для кого-то – вопрос неоднозначный. И ответить на него мы вместе с заместителем главного редактора журнала «Многодетная семья» Мариной Ожеговой, актрисой Татьяной Полежайкиной, специальным корреспондентом «Комсомольской правды» Александрой Маянцевой и ведущей Ноной Трояновской попытались в программе «Особый случай» на радио КП и ТВ КП.

Трояновская:

— Усыновление русских детей иностранными гражданами. Очередной чудовищный случай, который произошел в США, снова возвращает нас к проблеме моратория на запрет усыновления, отмены его или законов, которые необходимо принимать.

Предлагаю послушать сюжет.

«Американский рай закончился для русского мальчика в доме своих приемных родителей. Заживо сгорел русский 9-летний Антон Фомин. Он был дома. Приемные родители уехали на работу, а сына заперли. И когда взорвался баллон с газом, ребенок просто не смог выбраться из огненной ловушки. В США началось следствие. Американских родителей взяли под арест. Они забрали Антона из России пять лет назад. С тех пор мальчик учил русский, не хотел забывать родной язык и мечтал вернуться когда-нибудь домой.

2-летнего Диму Яковлева приемный американский папа забыл в автомобиле на солнцепеке. Пять часов малыш умирал от жары, пока его новый отец решал дела бизнеса. Труп ребенка в машине увидели прохожие. Гражданина США обвинили в непредумышленном убийстве.

Еще одно убийство, вполне умышленное, так и осталось безнаказанным. Супруги Крайверы издевались над приемным сыном Ваней Скоробогатовым. На теле ребенка после смерти насчитали 80 ран. Семилетнего Ваню пытали. А его родители уверяли, что мальчик сам себя резал. Итог – Краверы на свободе. Им дали условный срок.

Безнаказанным остался еще один американский папа – Брайан Дикстра. Его приемный русский малыш погиб еще в 2005 от побоев. В России о ЧП узнали случайно, спустя целых пять лет. Русские органы опеки отправили малыша в лучшую заокеанскую жизнь и забыли. Американский суд оказался самым гуманным в мире и оправдал отца, забившего малыша до смерти.

В США за последние десять лет погибли больше 20 приемных русских детей. Статистика кажется страшной. Но еще страшнее то, что творится в самой России. По данным полиции за год только родители своими руками убивают 2 тысячи малышей. И родных, и приемных. На фоне этой цифры меркнет американский беспредел. Где русским детям жить хорошо? В России или в США? Может, запретить американским родителям усыновление российских малышей? Кому от этого станет легче? Детям, которые в России никому не нужны? И всегда ли русские в Америке будут детьми второго сорта? А за их гибель никто не ответит?»

Трояновская:

— Саша, у тебя есть статистические данные?

Маянцева:

— Практике усыновления российских детей американскими гражданами более 20 лет. За это время было усыновлено по разным данным, от 60 до 100 тысяч. Погибло по вине приемных родителей 19 детей. И о судьбе, как минимум, четырехсот детей ничего не известно.

США не признает наши законы в этом плане. И сейчас мы стоим на пороге того, чтобы либо запретить усыновление. Поэтому сейчас введен мораторий до того, как вступит в силу соглашение прошлого года.

Ожегова:

— Сведения в открытой печати о ходе этих переговоров не появляются. Это достаточно закрытая сфера. Мы должны подумать, с чего это началось. Почему вдруг нам понадобилось отдавать детей на усыновление куда-либо, в том числе за границу? Откуда весь этот поток? Поток идет из семьи. И прежде чем заниматься перестраховкой проблемы, решением там, где уже горит, может, начать с источника проблемы? С семьи?

Трояновская:

— Иностранное усыновление – принятая во всем мире мера абсолютно нормальная. Посмотрите на Анджелину Джоли, которая собрала со всего мира…

Ожегова:

— Экономически да. У нас был такой период, когда был взрыв беспризорности. 90-е годы. Мы все понимаем, на тот момент был и рост усыновления за границу. Потому что все кинулись помогать России. И, хорошо. А сейчас-то чему мы помогаем?

Маянцева:

— А сейчас мы помогаем, как говорит господин Астахов, развратникам и педофилам. И прочим психически неадекватным…

Ожегова:

— Я с ним не согласна.

Маянцева:

— Есть факт, когда известно о том, что семья усыновила 21 девочку из России. С целью дальнейших развратных действий.

Ожегова:

— Это установлено в ходе расследования?

Маянцева:

— Это слова Астахова.

Ожегова:

— Для чего он это говорит? Понимаете, 19 случаев убийств. Должно быть полновесное расследование, что, каким образом этот ребенок попал, были ли нарушения при усыновлении. У нас изначально законом дети передаются на зарубежное усыновление, если их никто не взял в России. Почему каждый из этих детей попал туда? Должно быть расследование. Не секрет, что у нас были случаи мадам Фрати, которая в Италию усыновляла детей, это просто торговля детьми!

Полежайкина:

— Торговля органами. Давайте и об этом поговорим.

Ожегова:

— Ну… С органами – это отдельно. Это совсем уже черная сторона. Но там просто была торговля детьми. Поэтому каждый случай нужно расследовать отдельно. Что произошло? А главное, ответить на вопрос: почему этот ребенок оказался без попечения родителей, почему он попал. А я вас уверяю, что очень часто вот эта вся ситуация, корень, системная бедность семьи, автоматический процесс лишения родительских прав по формальным основаниям. И органы опеки, у которых нет возможности помочь семье. И, значит, единственный выход – передать ребенка в приемную семью. Плюс – государственная политика, когда на приемного ребенка в Москве 27 тысяч, включая зарплату родителей. И пособие. А на ребенка в родной семье 800 рублей. И еще отчитайтесь, какие у вас доходы и почему вы эти 800 рублей у города попросили. Это пылесос. Замешанный и закачанный на деньгах. Когда-то это надо остановить!

Звонок, Юрий:

— Здравствуйте! Я полагаю, что мы не сможем избавиться от проблемы приемных детей до тех пор, пока государство не перестанет спаивать наше население. Вы можете сколько угодно говорить, что куча причин разных, но если вы эту причину не уберете, вы ничего с этим не сделаете.

Трояновская:

— Спасибо за мнение.

Очень часто за границу забираются дети очень проблемные. С точки зрения, в первую очередь, здоровья. Американцы берут на себя ответственность забирать отсюда детей с тяжелейшими функциональными заболеваниями, которые невозможно вылечить здесь.

Ожегова:

— Так это по закону так должно быть. Но, на самом деле, дети попадают и без этих диагнозов. Как они попали? Это каждый раз должно быть тщательное расследование. Кто и какой орган опеки это допустил? Были ли предложены эти дети на усыновление в стране? Почему близкие родственники семьи не взяли ребенка?

Извините, надо увольнять! Чистить органы опеки от таких вот товарищей.

Трояновская:

— Мы из американцев, из иностранцев, которые хотят усыновить российского ребенка, делаем каких-то вурдалаков! Заведомо.

Маянцева:

— Таких вурдалаков много в нашей стране. Просто мы об этом не столь часто говорим.

Ожегова:

— Я хочу вступиться. У нас жестокость в отношении своих детей в семьях минимальная. В сравнении с остальными странами, я считаю, мы особо не выделяемся. На 80 тысяч случаев детей, оставшихся без попечения родителей, примерно тысяча случаев жестокости. Это выявлено.

Полежайкина:

— Это официальная статистика!

Ожегова:

— Извините, надо опираться на закон. Принято решение судом – родитель виновен. Оспорено решение? Значит, давайте подчиняться законодательству. А не так, одна бабка сказала…

Маянцева:

— Американскому ребенку запретили мультики, лишили в качестве наказания шоколадки. Он позвонит в органы опеки…

Ожегова:

— Это миф! По каждому такому случаю будет расследование. И в отличие от наших, у нас не будет этого расследования. Потому что не хватает квалификации.

Полежайкина:

— Тысячи детей просто не жалуются на жестокое обращение в семье.

Ожегова:

— Они жалуются…

Полежайкина:

— Им просто некуда жаловаться!

Ожегова:

— Жалуются. Есть детский телефон доверия.

Полежайкина:

— Я вас умоляю!

Трояновская:

— В Москве, в Питере, но в регионе и в деревне… Где нормальное отношение в семье – подзатыльник.

Ожегова:

— Миллион звонков на детский телефон доверия.

Маянцева:

— Давайте сообщим телефон.

Ожегова:

— 8-800-2000-222.

Вся эта ситуация с жестокостью – это предмет некоей спекуляции. На фоне 80 тысяч случаев тысяча – э то очень небольшой процент. Но надо говорить о том, что статистика – это статистика. А вот каждый случай – это трагедия. И давайте делать все, чтобы трагедий не было.

Кстати, по поводу звонка про алкоголизм. Я с этим совершенно согласна. У нас отменили принудительное лечение алкоголизма и наркомании. И теперь органы опеки даже родителя не могут направить! Единственное – лишение родительских прав автоматом, по закону. И дети пошли в детдом. Вот, пожалуйста, в приемную семью поехали.

Маянцева:

— Для этого должна быть диагностирована болезнь – алкоголизм?

Ожегова:

— Это все установлено. Человек стоит на учете, установлено медицинскими документами. В процессе суда все это устанавливается. И принимается решение о лишении родительских прав. И, между прочим, мало кто знает, что эти родительские права можно восстановить. Случаи такие есть. Единичные, но есть. Так давайте, прежде чем смотреть что у нас, в Америке, в Италии, везде и учить всех жить, давайте начнем с себя. Давайте заниматься семьей. Пока этого не будет, семейной политики, глубокой разработанной и системной, извините, мы так и будет хоронить детей и ужасаться.

По части пожаров. Это несчастный случай. Давайте исходить из этого. И вспомним, сколько у нас сгорело за этот год семей. Какие у нас жуткие случаи были. Когда в Нижегородской области по некоторым сведениям просто семью многодетную подожгли. Спалили четырех детей! Никто не ответил. Потому что не было должного расследования. Свалили, что якобы родители пьяницы. И их затоптали.

Давайте начинать с себя!

Трояновская:

— Но тема нашего разговора – иностранное усыновление.

У нас очень много звонков. Придется подождать.

Нужно законодательным образом устраивать жизнь приемных и брошенных детей в России, это совершенно очевидно. Проблемы нашей отдачи детей за границу в том, что наши семьи не могут взять физически приемного ребенка.

Актриса Татьяна Полежайкина
Актриса Татьяна Полежайкина
Фото: Евгения ГУСЕВА

Полежайкина:

— Они сталкиваются с чудовищными ситуациями, при которых обеспеченные люди, имеют условия для жизни, для дальнейшего лечения и содержания детей, они вынуждены годами ходить и оформлять этого ребенка! И зачастую им этого не удается.

Вернемся к началу нашего разговора. Я как и вы, считаю, что иностранцы далеко не вурдалаки. Поверьте, среди иностранных граждан есть много нормальных людей, которые искренне относятся к этим детям. Мой второй муж австриец. Он возится с моими детьми так, как не возится их родной отец. Наоборот, мне кажется, на Западе какой-тое некий культ семьи. И они совершенно не смотрят на то, приемный это ребенок или нет. Они дают один уровень образования, тратят точно такие же деньги.

Конечно, если вопиющие случаи, о которых мы сегодня говорим. Но, повторяю, таких случаев миллионы и у нас. Мы просто о них не знаем.

Ожегова:

— Не миллионы, а всего тысяча за прошлый год.

Полежайкина:

— Тысяча – это официальная статистика. И вы меня не убедите в том, что этих случаев…

Ожегова:

— Давайте опираться на статистику, которую нам дают суды.

Полежайкина:

— Глупость!

Ожегова:

— Последнее время на эту тему стали все обращать большое внимание. Такие случаи вопиющие, их меньше стало. Начнем с того, что у нас и детей стало меньше. Но и внимания на это стали больше обращать.

Конечно, надо продлевать срок контакта наших органов опеки с зарубежными приемными родителями, надо предусматривать обучение в школе приемных родителей. Недавно был принят закон российский. Пусть их обяжут проходить школу приемных родителей. Не знаю, в России или там, это вопрос технический.

Полежайкина:

— Думаю, эти школы ничего не дадут.

Ожегова:

— Неправда. Там есть очень высокий уровень школ, есть, конечно, формальные. Есть махинаторы, которые непонятно, зачем эти школы делают. Просто бумажки раздают. Но есть очень высокого уровня компетентные специалисты. Нельзя все отрицать только потому, что кто-то где-то что-то кое- где у нас порой… Давайте говорить системно. Должна быть школа приемных родителей. Если это не близкие родственники ребенка, пройдите ее. Получите соответственные характеристики.

Маянцева:

— Соглашение от 13 июня прошлого года, которое подписали взаимно и мы, и американская сторона, Лавров и Клинтон. И которое пока еще не вступило в полноценную силу. И идут препирательства. Оно предполагает, что только после психологического тестирования будущих родителей – это первый шаг. И потом под контролем, чтобы этот ребенок жил в специальных уполномоченных органах, которые, опять же, наши тетушки из отдела опеки, они же не могут сесть на самолет и поехать, как в подмосковный городок.

Ожегова:

— В Америке, в отличие от нас, существует четкая система контроля за этими родителями. Она есть. Тл, что мы говорим, называет это ювенальной юстицией, отрицательные черты мы там отмечаем, но там есть налаженный контроль. И у нас он есть. Просто надо урегулировать процедуру, отработать все показатели.

Маянцева:

— У нас обращение, о нем становится известно спустя три года. Когда трехлетнюю Дашу доставили с десятипроцентными ожогами тела, ссадинами, ушибами и гематомами, а российским органам опеки стало это известно только три года спустя…

Ожегова:

— Это вопрос регламента. Те регламенты, которые принимаются сейчас, и давайте не будет все отрицать. У нас тоже есть свои плюсы и минусы. Надо отдать должное, у нас отрабатывается регламент межведомственного взаимодействия. Они должны использоваться рационально на пользу детей, а не против них.

Полежайкина:

— Никто не говорит о том, что нашим детям лучше за рубежом. Конечно, им лучше в России.

Ожегова:

— Кто не работает, тот не ошибается. Просто надо делать вывод из практики. И стремиться к лучшему.

Трояновская:

— Это все понятно. Но есть совершенно конкретные прецеденты. Раз за разом мы снова и снова читаем, слушаем и пишем о том, что в Америке убили ребенка, погиб ребенок по недогляду, запытали и так далее…

Ожегова:

— Давайте говорит о том, что у нас в день появляется двести новых сирот…

Трояновская:

— Абсолютно согласна. Мы говорим о конкретных проблемах… У нас недосказано, недописано, недоделана бумажка, которая полностью наполняла бы ответственностью американских или любых зарубежных усыновителей, и которые заставляли бы их, не знаю, раз в неделю приводить ребенка в органы опеки и показывать, что он здоровый и живой.

Ожегова:

— А вы считаете, это нужно? Вы считаете, что такой сверхконтроль чем-то поможет? Да научатся они просто скрывать!

Я настаиваю, что должен быть профессиональный отбор профессиональных приемных родителей. Вы же не доверите водить машину, вы человека обучаете месяц, два… Потом у него серьезный экзамен. А это ребенок!

Трояновская:

— А не приведет это к тому, что из десяти желающих полчеловека сможет стать приемным родителем?

Ожегова:

— Очень хорошо. Если один из десяти – очень хорошо.

Трояновская:

— И десять детей не смогут получить семью!

Ожегова:

— Сегодня это будет совершенно любой. Пришел в опеку, хочу. Формально он прошел месячное обучение, он готовый кандидат.

Маянцева:

— Однажды летела в самолете, по-моему, в Екатеринбург. С гражданкой Америки, которая летела усыновлять ребенка, причем, даже не из городов-миллионников, а из очень маленького городка. Молодая женщина, лет 35-ти. Она сказала, что самый простой способ ей, как одинокой бездетной женщины – это в России. Она проходила эту процедуру у себя. У нее не получилось. Слава богу, девушка производила впечатление адекватной.

Трояновская:

— И при этом одинокая женщина российского происхождения не сможет никогда…

Ожегова:

— Неправда. Сможет.

Трояновская:

— За большие деньги!

Зам. главного редактора журнала «Многодетная семья» Марина Ожегова
Зам. главного редактора журнала «Многодетная семья» Марина Ожегова
Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН

Ожегова:

— Есть случай. Каждый раз рассматривается кандидат со всех точек зрения. И не надо говорить, что это прямо вот совершенно невероятная процедура. Это мифы нашего устойчивого сознания. Но мы должны понимать, что на фоне вот этого потока количества детей, которые оставались без попечения родителей, у нас законодательство, к сожалению, отставало. И мы получили вал беспризорщины из семей, параллельно получили слабое законодательство по приемным семьям, у нас все это нарастало, и было больше случаев. И страна должна была решать, что с этим делать. Сейчас это утихает. Надо совершенствовать законодательство. Надо на сто раз пересмотреть закон об опеке и попечительстве, пересмотреть процедуры, показатели работы той же опеки.

Например, опека отчитывается о количестве приемных семей. Слушайте, давайте заставим ее отчитываться о количестве восстановленных семей и возвращенных родительских прав. Это совсем другой ракурс работы опеки! И они будут работать не на то, чтобы из семей отдать в приемную семью, непонятно куда. А чтобы этих детей сохранить. Не хотят? Заставят! Не в силах? Помогут.

Пусть перестраивают органы опеки.

Полежайкина:

— Не каждая женщина, разведясь с мужем, который был тираном в семье, захочет возвращаться в этот ад. А тут придут органы опеки и скажут, знаешь, дорогая…

Трояновская:

— … ты осталась одна, поэтому отдай-ка нам ребенка.

Ожегова:

— Нет.

Маянцева:

— Или давай обратно, в домашний ад.

Ожегова:

— С домашним адом – это предвзятость. Ситуации бывают разные. Семья на семью не приходится. Причем тут органы опеки?

Маянцева:

— Детей забирают из семьи. И никто не занимается теми, чтобы возвращать этих детей.

Ожегова:

— Занимаются, но мало.

Маянцева:

— Занимаются очень вяло. Это, оказывается, гигантская проблема – вернуть себе ребенка.

Ожегова:

— По суду…

Трояновская:

— Надо было раньше соображать!

Ожегова:

— Судам надо работать по-другому. Общаясь последние три года с родителями, которые теряют родительские права, я вам сразу скажу, у нас очень часто и суды, прокуратура, индивидуального подхода нет. И идет вал.

Пинская. Город Дно. Света Пинская, у которых отняли первых трех детей, потому что она сбежала от мужа-тирана. Потом она вернулась в этот город. Родила четвертого. И пятого. И опека без должных оснований, не оказав никакой помощи, просто человека стала опускать. Чего ей только в характеристиках не писали! Она и пьяница! И непонятно, что… И все. Как только вмешалась Москва, тут вот они все вдруг вспомнили о законе. И, между прочим, она долгие годы тянула весь воз сама. Спасибо тому руководителю ее, начальнику вокзала города Дно, который просто материально помог. Отремонтировал дом. Она сейчас вернула третьего ребенка. У нее еще двое в интернате.

Маянцева:

— Записав женщину в алкоголички?

Ожегова:

— Просто потому, что у нее маленький доход, якобы она пьющая. Хотя она никогда в жизни ничего не пила.

Полежайкина:

— Думаю, это произошло не без помощи мужа…

Ожегова:

— Муж там вообще просто… Бывший уголовник.

Полежайкина:

— Тем более.

Трояновская:

— Мы говорили о тех случаях, когда гибнут наши малыши за рубежом, будучи усыновленными за границу. Естественно, фокусируется на эти случаи взгляд. Потому что это ярче, показательнее.

Ожегова:

— Много говорят об этом.

Трояновская:

— Естественно. И мы провели голосование. Самое любопытное, что практически поровну разделились голоса. Чуть большее количество наших респондентов считают, что да, надо запретить усыновлять иностранцам наших детей. Около 65 процентов. Остальные считают, что запрещать не надо. Раз россияне и российское общество не способно справиться с гигантским количеством сирот, которые в нашей стране живут. И вынуждены выживать.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавлен: 24.05.2012 10:05:00
avatar
  Подписаться  
Уведомлять о