Большой китайский брат могуч и хитроват

Что мы можем приобрести и что потерять от сотрудничества с Поднебесной. Выпуск от 2012-06-07 17:06:00. Ведущий: Евгений Арсюхин. Гость: Георгий Бовт.

Президент России Владимир Путин и председатель Китайской Народной Республики Ху Цзиньтао во время подписания документов по итогам китайско-российских переговоров
Президент России Владимир Путин и председатель Китайской Народной Республики Ху Цзиньтао во время подписания документов по итогам китайско-российских переговоров
Фото: kremlin.ru

В студии Радио КП политолог и журналист Георгий Бовт и экономический обозреватель «Комсомолки» Евгений Арсюхин ломают голову над тем, может ли быть дружба между Россией и Китаем.

Арсюхин:

— Мы будем говорит с вами о России и о Китае. Сейчас президент нашей страны находится в Китае. Идет саммит ШОС. Произошло громкое назначение: бывший губернатор Иркутской области стал президентом, генсеком ШОС. И еще у всех на слуху большие полномочия, которые господин Ишаев, новый министр развития Дальнего Востока может получить. А тема нашего разговора будет звучать так: возможна ли дружба России и Китая?

Пресса всегда комплиментарно пишет… Любой зарубежный визит Путина – это всегда волна комплиментарных текстов. Путин побывал в Пекине и сделал очередной прорыв. Вы увидели этот прорыв?

Бовт:

— Еще с 90-х годов, когда российский президент или премьер-министр наносит визит в Китай всегда появляются две, три, а то и десять статей, в которых главная и единственная мысль заключается в том, что Россия, наконец, делает стратегический разворот на Восток. И вот там-то наши лежат интересы. В этот раз я тоже прочитал такие заметки. Довольно бессмысленные и так далее.

Не принято ругать Китай. Всегда принято подавать это, как прорыв и так далее. С Китаем можно сотрудничать, конечно. И, конечно, Путин, как и в ходе всякого своего визита добился определенных результатов. Каких-то он не добился. Он не договорился по ценам на газ, например, для Китая. А каких-то не добьется никогда, потому что китайцы – это упрямый партнер. Он торгуются до последнего, никогда не уступают.

Арсюхин:

— Причем, это последнее у нас может наступить и через сто лет. Они до сих пор не в состоянии подвести итоги Второй мировой войны. Мало времени прошло.

Бовт:

— Они в другом временном изменении живут. Мы меряем годами и пятилетками, а они столетиями. Им некуда торопиться. Они тысячу лет просуществовали, еще десять тысяч дет просуществуют. И им наплевать, кто суетится у них под боком.

Насколько равноправным может быть партнерство с Китаем? В каких-то ограниченных областях может быть. Но, по большому счету, я в него не верю. Я думаю, что с Китаем мы довольно много уступаем. И это и не хорошо, и не плохо. Сказать, что если с ними расплеваться, и не сотрудничать – неправильно. Все равно надо сотрудничать. И все равно добиваться чего-то. Но, учитывая как сейчас это выглядит, я бы не назвал это равноправным партнерством.

Мы в их внешней торговле занимаем, мягко говоря, скромное место. Объем всей внешней торговли Китая превышает три с половиной триллиона долларов. С трудом представляю себе эту цифру. Путин в своей статье, которую он опубликовал в «Женьминь Жибао» говорил о том, что мы достигли рекордного товарооборота. И, действительно, насколько я помню, когда в 90-х еще Ельцин ездил, говорили, пять миллиардов долларов — это будет предел мечтаний. Сейчас за 80 миллиардов. Но по сравнению с тремя с половинами триллионов 80 миллиардов – это меньше трех процентов.

Видали они нас с этими тремя процентами. Мы для них не стратегический партнер.

Арсюхин:

— Америка. Считается, что два полюса в современном мире: США и Китай. Пока они дружат, мир стоит. Насколько у них равноправное партнерство? Кто главный в этот тандеме?

Бовт:

— Тяни-толкай, скорее. Китай понимает мощь Америки. Экономическую и военную. И Китай зависит от Америки. Даже еще сильнее, чем мы зависим от Европы. Если она накроется, нам некуда будет поставлять свою нефть и газ.

Арсюхин:

— А если США накроется, им некуда будет поставлять свой ширпотреб.

Бовт:

— Хлопнется весь китайский рынок.

С другой стороны, больше двух триллионов золотовалютных резервов Китая – это мощный рычаг против Америки. Они теоретически… Если они захотят обрушить доллар, они это сделают. А не захотят и не сделают. Потому что зачем им это надо?

Арсюхин:

— Потому что их заработок идет от того, что в США более или менее нормальная обстановка.

Бовт:

— И Китай интересуют американские технологии. И рынок сбыта. Мы не можем предложить китайцам технологии. Они у нас уже лет пять, как перестали что-либо покупать по этой части. Я знаю некоторые проекты. Они интересовались авиационными технологиями, например. И пять лет назад они сказали, спасибо, до свидания. Нам у вас ничего неинтересно. Мы уже все стырили.

Мы им стали неинтересны технологически. Американцы интересны. И поэтому они 80 тысяч своих студентов направляют учиться в основном в американские и в меньшей степени в европейские вузы. За государственный счет.

Арсюхин:

— Мне в одной американской авиастроительной компании рассказывали, что они в неделю одного китайского шпиона вычищают и выдворяют.

Бовт:

— Сотрудничество у них такое: что-нибудь своровать и скопировать. Запад, конечно, не может отслеживать все это воровство интеллектуальной собственности. Но именно этим Запад для них и интересен. А мы интересны, как источник сырья. Мы стали сырьевым придатком Китая. Но даже здесь мы не оказываем такого мощного влияния, как, например, на Европу. Потому что… Другой пример. Мы торгуем электричеством, например, с Китаем. Поставляем им. У нас есть разграниченная торговля. Мы продаем электричество Китаю дешевле, чем собственным потребителям в Сибири. Ну что это такое?

Арсюхин:

— Мы это делаем потому, что китайцы дороже не возьмут?

Бовт:

— Потому что они жесткие переговорщики. Они дороже не возьмут. И мы млеем перед этим огромным партнером: только бы нам с вами задружиться… Как СССР раньше продавал на Запад какие-то вещи и, гордясь тем, что он получает за это валюту. Но что мы получаем особо с этого?

По поводу нефтепровода в Китай. Там совершенно таинственная история. Нефтепровод, который еще Ходорковский на свободе планировал. Его тогда жестко критиковали за то, что он собирается туда гнать нефть. По-моему, там было 25 долларов за баррель. Долгосрочный контракт. Сейчас «Транснефть»… Взяли кредит на 25 миллиардов долларов. И под это заключили некий контракт о каких-то долгосрочных поставках в Китай нефти. Но цену никто не знает.

Еще мы им продаем древесину. Здесь мы кое-что отыграли. Опять же, с подачи Путина, который возмутился, что мы поставляем кругляк и необработанную древесину, могли бы делать сами у себя, китайцы, у которых через Амур была построена куча бумагоделательных заводов, часть производства стали строить здесь. Действительно, перерабатывать.

Арсюхин:

— Опять же, это китайцы стали строить производство.

Бовт:

— Да. Еще мы им поставляем уголь. Продаем. Но он составляем меньше полпроцента в доле китайского угля, сколько они добывают сами. Это несерьезная доля.

У нас нет нигде решающей доли на рынке. Есть интересный проект. Четыре атомных реактора мы им построим. Вот это можно еще расценивать серьезно. И как технологический проект.

Были слухи накануне путинского визита, что мы будем строить широкофюзеляжный самолет совместный. На базе Ил-96. Но потом все стихло. И я не знаю, что из этого будет, потому что Ил-96 старый самолет. И китайцы стали разрабатывать сейчас свой. Зачем мы им там нужны, я не очень понимаю. И они уже построили у себя сборочные заводы по производству аэрбасов. Причем там мы, я опять не понимаю. И зачем нам китайские технологии при производстве самолетов, отказываюсь понимать категорически. Потому что они просто все ворованные. У нас же и у европейцев. У американцев. Какая-то ерунда.

Была интересная информация о том, что китайцы будут инвестировать Северный Кавказ в отельный и в туристический бизнес. Порядка 3 миллиардов долларов. Это интересный вариант. Пусть простроят. Если там создадутся рабочие места и люди выйдут из леса, положат автоматы, будут работать инструкторами на подъемниках, ради бога. Флаг им в руки. Но мало кто говорит, что за это китайцам уступили часть московского рынка. И мы тут еще увидим небо в алмазах, когда эти строительные китайские компании появятся в Москве. Это будет больше трех миллиардов долларов. Еще можно рассматривать этот Северный Кавказ, как взятку. Зато дайте нам этот кусок и мы там наварим!

Арсюхин:

— Это же опасная история, когда Китай приходит куда-либо. Допустим, Африка. Мне рассказывали ребята-африканцы. Они заходят в Уганду, в Кению вроде как торговать ерундой и мелочевкой. Раз – у них сеть гипермаркетов, уже электроэнергетика куплена. Нет ли риска, что они начнут с Северного Кавказа, потом будет рынок Москвы? И это уже серьезней. А потом будет еще серьезней.

Бовт:

— Черт его знает! Вы знаете, легко ответить: возмутительно и как же так?! Мы будем как Африка!!! Я не знаю, если они будут развивать Северный Кавказ так же, как и в Уганде. Они строят какую-то инфраструктуру. Пусть попробуют. Но мы же этого не делаем.

Арсюхин:

— И, видимо, кроме Китая, который сейчас лезет во все страны мира, в каждой стране мира имеют какой-то интерес. Ведь у нас все зарубежные контракты с Бангладеш, с Индией, они все упираются в китайскую конкуренцию.

Бовт:

— Да. Они выдавили оттуда уже и американцев. И европейцев тоже, колонизаторов, которые традиционно с этими странами имели контракты. И, удивительно, они ведь работают методами, которые местная элита понимает. Дают взятки направо и налево. Там нет отмывочного законодательства на манер американского. Или никого не привлекут из китайских фирм за то, что они подкупали иностранных чиновников. И они там завоевывают позицию за позицией.

Не знаю… Если они помогут Африке подняться над той нищетой, хорошо. Пусть будет.

Арсюхин:

— Если брать Дальний Восток и Сибирь, самый главный разговор на кухне в любой российской семье – это то, что китайцы придут и завоюют. Не оружием, а заселят, как минимум. И отторгнут эти территории от России. Мне кажется, если у Китая будет выбор, скажем, покорить Африку или Россию, они, скорее, Африку покорят. Там и ресурсов побольше, и климат получше.

Бовт:

— Там теплее.

Арсюхин:

— Стоит ли нашим дальневосточным россиянам опасаться китайской экспансии?

Бовт:

— А если начнут опасаться, что они с этим сделают?

Арсюхин:

— Похоже, ничего. Кроме неконтролируемых вспышек насилия…

Бовт:

— Можно себя утешать другим. Китайцы не устанавливают оккупационный режим. Нигде. Они приходят. Хорошо, там будет чайна-таун китайский. Это максимум плохого, что грозит этим жителям.

Арсюхин:

— Они как вода и масло. Они не смешиваются… Даже в США.

Бовт:

— Не смешиваются. Много поколений живут. Рассуждая о глобальном соперничестве Китая и Америки, о том, станет ли Китай супердержавой когда-нибудь, на самом деле, никогда не станет. Потому что за Китаем, в отличие от США, как раньше СССР, Великобритании, может, Испании стоял некий культурологический проект. Стояла некая миссия. Они несли некую модель. Культурно-экономическо-политическую. Китайцы ничего этого не несут. Они хотят только торговать и покупать. Продавать и строить. Опять продавать и так далее. Это не несет за собой никакого режима, никакого проекта глобального. И Юго-Восточная Азия, где полно этих китайцев, живущих там, там не происходит, чтобы в Индонезии китайское политическое влияние на внутреннем рынке. Оно есть на этническом уровне просто. Их там столько-то и надо их учитывать. Я думаю, что это будет судьба Африки. И я не исключаю, что это, в конечном итоге, станет и судьбой российского Дальнего Востока. Вы не можете построить барьер, тем более, что власти и не сбираются этого делать в виде Великой Китайской стены. Их всех выдворить. Никого не пускать. Этого не будет. Значит, они придут, и будут делать бизнес. Будут селиться. Они будут жить своей общиной. Но никогда не будут претендовать на то, чтобы, например, китайские язык стал государственным в России. Через триста лет, условно говоря. Не надо им этого.

Арсюхин:

— Они, наверное не несут никакую модель, потому что очень дорожат собственной. И она трудно понимаема всем остальным человечеством.

Бовт:

— Она не перенимается. Советская коммунистическая модель была адаптирована. И в Восточной Европе появились последователи, и в Африке. Сейчас последних добивают. И еще где-то. У Америки совершенно понятная культурологическая цивилизационная модель, которая легко трансформируется. У нас масса адептов этой модели в стране. И в Европе после Второй мировой войны. У Великобритании была модель, которую они пытались насадить в своей колониальной империи. И в Канаде, и в Австралии наследники ее. Они преуспевают сейчас. А у Китая ничего такого нет. Они, как тысяча лет сидели на своей территории, никуда они за нее не вышли.

Арсюхин:

— Удивляешься, насколько китайцы мыслят большими временными категориями, что весь мир – враг, появилось еще в начале первого тысячелетия нашей эры. Но есть враги ближние, и есть враги дальние. С ближними врагами надо дружить, а дальний враг не актуален, потому что он дальний. Сейчас мир несколько расширился для китайцев. И, возможно, эта модель трансформировалась. Но мне приходилось от китаеведов слышать, что она актуальна сейчас.

Бовт:

— В любом случае, попытка разыграть сейчас какую-то китайскую карту в наших непростых отношениях с Западом, она наивна. Это не наша игра. Козыри не у нас на руках. Это глупость. И объясняется она тем, что у нас просто мало специалистов-китаеведов во внешней политике, в экономической политике. Когда радостно задрав штаны, мы бежим заключать какой-то контракт, никто из китаеведов-экономистов не может посоветовать толково, как это надо делать. И как с китайцами вести дела. Это огромное искусство. Трудно.

Арсюхин:

— Мы не понимаем природу китайского экономического чуда…

Я обещал затронуть самую интересную тему. Как многие помнят, министерство создано у нас новое. Министерство по развитию Дальнего Востока. Господин Ишаев стал министром и сохранил должность полпреда. Прошла информация, что ему дали колоссальные полномочия, что вторая столица будет в Хабаровске. И когда мы, журналисты «Комсомолки», говорили с теми, кто это все придумал, они сказали, что ветхая Европа падает, зачем с ней дружить… Мы будем дружить с Китаем.

Бовт:

— Довольно популярная идея.

Арсюхин:

— Получается, что Минэкономразвития, Минфин, они все должны заходить через Ишаева на Дальний Восток. Там он становится вроде как главным лицом. Дальневосточная республика или нет, это вопрос второй. Первый вопрос, что ее формируют под Китай. Вам не кажется, что это опасно?

Бовт:

— Это опасно с точки зрения целостности страны, так как ее сейчас понимают. Я

Арсюхин:

— А ее сейчас понимают, что все деньги в Москву сбегались…

Бовт:

— Да. Чтобы все деньги сбегались в Москву. Поэтому я так уклончиво вам отвечаю.

Опасность здесь, скорее, коррупционная. Если создается суперминистерство, значит, там могут быть супервзятки. Если там группа каких-то людей во главе этого министерства решает кому и чего давать, значит, безконтрольное влияние оно ведет. Тем более, учитывая манеры китайцев вести бизнес за границей на вполне коррупционной основе. Если в этой стране берут, значит, надо давать. И будем играть по их правилам, даже если они нам коррупционные и так далее. И в самом Китае взяточничество в полнее процветает

С точки зрения влияния Москвы? Ну… Давайте раскроем глаза на вещи реально. Сегодня влияние Москвы, так как она хотела бы, на многие регионы уже ослабло. Это проявляется в том, что не может вертикаль власти добиться выполнения собственных распоряжений. В том числе постановлений правительства, указаний президента и так далее. На все нужно ручное управление, вмешательство первого лица. По всякой ерунде. И то не работает.

Звонок, Александр:

— Здравствуйте! Если смотреть на нашу страну на десятилетнюю перспективу, то Китай нам не страшен. А на столетнюю или двухсотлетнюю, получается, что если наш народ вымирает по миллиону в год и эта тенденция только нарастает, а они размножаются и их даже ограничивают в этом, так неизбежно, что эта территория перейдет к ним.

Бовт:

— В демографическом плане, конечно, через сто или сто пятьдесят лет вообще мы землю не узнаем. И мы тут не исключение. В демографическом плане у нас волна идет гораздо сильнее с юга, а не с востока. Из Средней Азии и Кавказа, а не из Китая. И состав нашего населения российского будет меняться под воздействием этих факторов. Кто там будет понамешан через сто пятьдесят лет, представить себе трудно. И когда китайцы начнут спариваться с среднеазиатами и кавказцами, тогда мы получим большое этническое разнообразие.

Арсюхин:

— С кавказцами, наверное, еще не пробовали…

Бовт:

— Не пробовали.

Арсюхин:

— В Средней Азии они давно живут бок о бок.

Бовт:

— Рано или поздно попробуют.

Арсюхин:

— В свете того, что вы говорили о программе развития Северного Кавказа, я даже немного озаботился этой проблемой.

Звонок, Виктор:

— Здравствуйте! Мне думается, что отношения с Китаем – давно решенный вопрос со стороны Китая. Они уже давно решили, что территория до Урала принадлежит им. В этом году начало конца железного века… В этом году если не начнется какое-то волнение военное…

Арсюхин:

— Вы, наверное, по астрологии какой-нибудь имеете в виду…

Виктор:

— Да. На следующий год обязательно. До 15-го года. Все это кончится в 22-25-м году…

Арсюхин:

— Спасибо вам за мнение. Как раз китайцы в своей доктрине не собираются ничего завоевывать.

Бовт:

— Не собираются. И я не верю, чтобы Китай собирался территориально присоединять себе Сибирь и Дальний Восток. Да не нужно им это! Что делать с этими аборигенами? Ну что? Зачем они им нужны внутри страны? Они получат максимум того, что они хотят с помощью экономического влияния, с помощью бизнеса. Они придут, и будут торговать, строить предприятия. Зачем им устанавливать политический китайский режим?

Арсюхин:

— Они же видят, что все империи, которые пытались действовать путем присоединения чужой территории к своей, как своей, они рано или поздно, разваливались.

Бовт:

— Эта территория пустовала на восемнадцатого века. Что же они ее не заселили? Мы там двести лет всего.

Арсюхин:

— Считается из официальной историографии, что было столкновение военное. Они популяли из пушечек, мы популяли, но, соглашусь с вами, это смешно. Если бы китайцы захотели, они бы просто встали бы и пошли.

Бовт:

— Конечно. Там была банда разбойников в тридцать человек, с другой стороны сто человек… Помахали кулаками, постреляли и разошлись.

У них было тысячелетие. Мы там двести лет. И что они за это тысячелетие ничего не заселили. Они никуда не шли на север. Никогда.

Звонок, Андрея:

— Здравствуйте! Я считаю китайцев нашим другом политическим. Знаете, меня больше беспокоит размножение российских чиновников. Как сократить их?

Если будут контракты заключены, не придут и к нам в законы китайские по борьбе с коррупцией? Я бы был согласен, если в Сибири и на Дальнем Востоке будут такие законы применяться.

Бовт:

— Китайцы не очень преуспели в борьбе с коррупцией. У себя в стране.

Арсюхин:

— Говорят, что они у себя стреляют всех подряд.

Бовт:

— Стреляют. Но поскольку их полтора миллиарда, это не очень заметно. И, подчеркиваю, они за границей действуют вполне коррупционными методами. Они преследуют только собственные интересы. Не ставят миссионерских целей.

Арсюхин:

— Вот англичане в Кении оставили прекрасные дороги, английский язык, утренние газеты, которые ты в любой сельской местности в Кении, с утра покупаешь в киоске. Получается, что если китайцы проникнут в Сибирь, а у нас там, не дай бог, ослабнет центральная власть, так они бизнес свой сделают, ресурсы используют на свое потребление, а ничего после себя не оставят.

Бовт:

— Во-первых, они не уйдут. В отличие от англичан.

Арсюхин:

— Это ужасно. Такая же запущенная Сибирь, как сейчас, с тающими ресурсами, с растущим количеством китайского населения. И ничего. Хотя бы небоскребы какие-то поднялись…

Бовт:

— Знаете, в Африке они строят инфраструктуру. Вокруг своих объектов они строят, подводят дороги, еще что-то. Но они не занимаются окультуриванием пространства, как англичане. Они не будут строить госпитали для населения, чтобы лучше жилось. Не будут разбивать парки, думать о городском хозяйстве. Если нужно к данной фабрике подвести дорогу, они подведут. Надо будет, и железную построят. И так далее. И все на этом ограничится. Если надо подключить энергосети, понятно, протянут. Очень узкая цель. И только ради нее. А ради окультуривания пространства, как себя англичане мыслили, что они цивилизуют весь мир, не будет такого с китайцами. Им этого не нужно. У них есть родина своя. Они ее будут обустраивать.

Арсюхин:

— Нам вот что надо еще обсудить. Назначение иркутского губернатора господина Мезенцева руководителем Шанхайской Организации Сотрудничества. Я не помню, чтобы Мезенцев был успешным менеджером у себя, в Иркутской области. Но вот, тем не менее, он стал большим человеком на Дальнем Востоке. Как вы считаете, это бонус в сторону России был сделан?

Бовт:

— Это модель Уралвагонзавода. Дмитрий Мезенцев поучаствовал в президентских выборах, сделав эту кампанию более многокандидатной. Какую-то часть медиапространства он собой загадил в хорошем смысле этого слова. Сугубо в хорошем. И за это его надо было как-то отблагодарить. Он Путина нигде не лягал, не критиковал. На него не нападал. И таким спарринг-партнером четыре года назад был Андрей Богданов.

Мезенцева отблагодарили. Причем здесь профессиональная компетентность?

Арсюхин:

— Как, допустим, Николай Федоров поработал на Народный фронт и стал министром сельского хозяйства, запустив сельское хозяйство у себя в Чувашии. Вот такие у нас происходят коллизии.

Бовт:

— Так отблагодарили. Не самый опасный пост с точки зрения вреда, который он может нанести.

Арсюхин:

— Говоря словами китайцев, дальний враг…

Бовт:

— Совершенно безобидный. В ШОС уже не мы заправляем, на самом деле. Китайцы заправляют. И если будет Мезенцев зиц-председателем, то пусть будет.

Арсюхин:

— Почему нет…

Звонок, Николай:

— Здравствуйте! Это сама власть наша или мы позволили сами китайцам развивать свою инфраструктуру, добывать ресурсы? А не заниматься тем, чтобы у нас внутри это все производить. Наша власть не может развить инфраструктуру в Сибири.

Бовт:

— Вы сами все сказали.

Арсюхин:

— Да. Это наши недоработки.

Кстати, почему? Ведь многие страны мечтают о таких территориях, как у нас. О таких ресурсах. Мы как колонизаторы сами себе. Мы говорим, что у нас есть Москва, Санкт- Петербург. А все остальное…

Бовт:

— Вообще, такого наплевательского отношения к собственной родине, если по ней проехать хотя бы на машине или на поезде, трудно где-либо увидеть. Трудно. Загаженность, запущенность, помойки везде и разруха. Промышленные предприятия полуразвалившиеся. Неопрятность, который начинаются с того, как человек свой забор держит в деревне. И в каком состоянии все остальное. Это какое-то падение нравов, которое наводит на очень нехорошие мысли о судьбе такой цивилизации. Тут ключевое слово «упадок». Его надо как-то преодолеть.

Арсюхин:

— Мы оказались недостойны собственных достижений. Каким-то чудом… Это был пассионарный прорыв в 17-м веке, за сто лет дошли до Тихого океана, о котором в Западной Европе и понятия не имел. А теперь мы недостойны этого…

Бовт:

— Я думаю, что мы недооцениваем то, что произошло с нами в двадцатом веке. Цивилизация, которая до этого развивалась худо-бедно поступательно. И несла влияния. В том числе полезное и культурное на окружающее. Это была уникальная империя. И то, что произошло в двадцатом веке с этой империей, как будто сломали хребет, вынули душу. Я не знаю, что сделали. Изнасиловали. И после этого очень трудно оправиться. И мы так и не оправились от революции, от тридцатых годов, от Второй мировой войны. И медленное постанывание, застой. Семидесятые… Короткий всплеск в шестидесятые был пиком развития советской цивилизации. Потом опять впали в болезненное состояние, полудремотное. А потом всплеск. Опять думали, что вот мы сейчас придем к демократии. Не получилось, потому что плохо старались, дали в руки негодным людям управление, не проконтролировали и так далее. И качество человеческого материала за двадцатый век упало в разы. Посмотрите, всем советую какие-нибудь архивные фотографии людей начала двадцатого века. Простые плотники, слесари, рабочие, обыватели. Посмотрите просто на эти лица. Это инопланетяне по сравнению с нами, нынешними.

Арсюхин:

— Но ведь Китай пережил в двадцатом веке страшное потрясение. Они варили сталь на каждом дворе, стреляли по воробьям, они все это переварили…

Бовт:

— Вы сравните, какое у нас население. И в Китае какое. И чем больше масса, тем легче восстановить элиту. Мы свою элиту, образовательную в том числе, вырезали последовательно на протяжении первой половины двадцатого века. Не останавливаясь. Увлеченно выжигая ее. А с китайцами это произошло всего на протяжении десяти лет. И это для полутора миллиардов людей. Я бы сказал, что не надо переоценивать уровень китайских репрессий по сравнению с нами. Плюс традиции не были разрушены. Общинные традиции, конфуцианские традиции. Культурная матрица осталась практически нетронутой.

Арсюхин:

— Говорят, что даже Сталин отговаривал их проводить коллективизацию. Не знаю, правда это или нет.

Бовт:

— Мне кажется, врут.

Арсюхин:

— Спасибо вам за беседу. Разговор у нас получился печальный. Хотим мы дружить с Китаем. Не получается. Всего вам доброго, тем не менее…

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавлен: 07.06.2012 14:06:00
avatar
  Подписаться  
Уведомлять о