Действительно ли Сердюков заложил основы нынешних реформ в армии

Полковники Баранец и Тимошенко пытаются проанализировать работу экс-министра обороны под этим углом зрения в эфире РАДИО «Комсомольская правда» [аудио]. Выпуск от 2015-11-04 17:05:00. Ведущие: Виктор Баранец, Михаил Тимошенко.

Баранец:

— Дорогие друзья, вы наверняка заметили, что во многих средствах массовой информации, а особенно в блогах, вдруг каким-то таким ураганным образом пошли статьи, которые доказывают, что реформы Сердюкова были великими, что они создали фундамент для нынешней российской армии. Получается, что нынешнее военное руководство просто пришло на готовенькое.

Тимошенко:

— Я думаю, что за небольшие деньги можно написать и веселее. Я встречал даже статейку, в которой написано, что это вообще была секретная операция, которую мог придумать только чекист Путин, когда Сердюков и Васильева пожертвовали собой, бросившись на амбразуру, искоренили коррупцию в армию. А потом их оттуда погнали, якобы с позором, и туда пришел Шойгу.

Баранец:

— Искоренили коррупцию, но ведь коррупцией же и закончили.

Тимошенко:

— Если с чем-то борешься, то невольно заражаешься. Потому что без этого невозможно объяснить, откуда у Анатолия Эдуардовича на сегодняшний день… Я помню твой материал, по-моему, о 50 объектах недвижимости в Питере.

Баранец:

— 92.

Тимошенко:

— И на сегодняшний день он владелец крупнейшего в Питере (или одного из крупнейших) офисного центра. Там одной арендной платы в месяц не съесть, даже если жрать черную икру вместе с Пузиковым и с семьей Пузикова, и с близкими Пузикова, и с родственниками Пузикова, и со всеми вообще родственниками.

Вот у нас как-то не принято спрашивать: откуда деньги взялись? Недаром же есть анекдот. Труднее всего делать бизнес в Лондоне — куда валить потом?

Баранец:

— Михаил, ты напомнил мой материал о 92 объектах недвижимости, которыми владеет семейство Сердюкова. Так вот, когда я добыл этот материал, я не поверил, не поверили и мои руководители. И я, прежде чем публиковать этот материал, раз 10, наверное, проверял и думал: если это неправда, то меня должны были вызвать в Савеловский суд. До сих пор полное молчание.

Дорогие друзья, давайте начнем понимать, что Сердюков делал с армией, когда возглавил Министерство обороны.

Тимошенко:

— Он врал и сам, и устами своего начальника Генерального штаба.

Баранец:

— Ты помнишь, я об этом сказал публично Владимиру Владимировичу, по поводу того, что он 3 или 4 раза обещал закрыть жилищную проблему и посылал в Кремль бумаги, которые озвучивались, и которые на поверку оказывались…

Тимошенко:

— А в Сети сказано, что он полностью закрыл эту проблему до ухода и сдачи дел Шойгу.

Баранец:

— Вот это первая ложь.

Тимошенко:

— А офицеры получают 5 тысяч долларов теперь.

Баранец:

— Если бы сегодня офицеры столько получали, то очередь бы стояла от Калининграда до Сахалина.

Михаил, давай пройдемся по стратегическим направлениям.

Тимошенко:

— Давай. Вранье первое. Об успешном усовершенствовании организации Вооруженных сил и трехзвенной системе управления. Оно как было, так и осталось – 8 звеньев. Устранили полковое звено управления. И вот у меня, тупого офицера-оператора, который как раз управлением и занимался, возникает вопрос. У полка сколько объектов управления было?

Баранец:

— Минимум 4. Если полк танковый, то 3 танковых батальона и 1 мотострелковый.

Тимошенко:

— На сегодня штаб бригады рулит 13 батальонами как минимум или отдельными подразделениями типа какой-нибудь специальной роты или батареи.

Баранец:

— Что ты хочешь этим сказать?

Тимошенко:

— Я хочу сказать: что, легче стало и быстрее управлять? На самом деле остались те же самые 8, а если до взвода считать, то 12 органов управления.

Баранец:

— И это говорят вам не Тимошенко с Баранцом, это говорят специалисты Генерального штаба, которые сейчас осмысливают то, что произошло с армией при Сердюкове.

Тимошенко:

— Более того, до Сердюкова в штате Вооруженных сил в органах управления (особенно войсковых) не было ни одной гражданской должности.

Баранец:

— Ты помнишь, как разгоняли народ. Я помню, как плакали штабисты, что, допустим, в оперативном отделе дивизии оставалось 2 человека.

А теперь, Михаил, давай подумаем вот над чем. Помнишь, было просто повальное расформирование дивизий при Сердюкове. Чего-то мы сейчас стали возвращать дивизии? Сейчас у нас их около 30. Михаил, а что произошло, почему бригады не прижились?

Тимошенко:

— А потому что надо было быть полным идиотом, втирая очки главнокомандующему, на ту пору Дмитрию Анатольевичу Медведеву, чтобы он не посчитал, что на день доклада получалось, что бригада, которая меньше дивизии в 3 раза, все равно должна оборонять или действовать в полосе, которая приходилась на долю мотострелковой дивизии – 20 километров. При этом получалось, что людей у тебя против противника втрое меньше (если не вчетверо), и огневых средств втрое меньше. И пожалуйста, извольте воевать. Зато мобильно, компактно и быстро.

Баранец:

— Про подводные лодки. Я хочу сказать только одну цифру. Те же подводные лодки принимали военпреды. Все оружие принимали военпреды.

Тимошенко:

— Там есть ответственный от флота и военпред.

Баранец:

— Я узнал тогда страшную цифру, что при Сердюкове было больше 21 тысячи военпредов.

Тимошенко:

— До Сердюкова?

Баранец:

— При Сердюкове.

Тимошенко:

— То есть он принял дела?

Баранец:

— Вот Сердюков пришел, была 21 тысяча. Когда Сердюков уходил, их было всего лишь 6800. У меня возникает вопрос. Когда Сердюков ставил вопрос: что-то вы, ребята-оборонщики, хреновое оружие мне гоните, — то мы поинтересовались, а сколько же военпредов сопровождают ту же подводную лодку, и почему принимающая сторона (Главный штаб ВМФ) обнаруживает так много недостатков. И резонно ли Сердюков ставит вопрос: ребята, качество – не в Красную Армию.

Тимошенко:

— А вообще говоря, и цена ни туда, ни сюда. Потому что военная приемка это первое звено, которое исследует то, что им должны построить, и согласовывает цену. Лучше них не знает никто. А ведь доходило до смешного. Дело в том, что лодку нельзя построить из кровельного железа. В Советском Союзе в основном кто делал? «Запорожсталь». Сталь с высоким пределом текучести и т.п. Оказалось, «Запорожстали» нет, кто-то должен делать еще. Надо, чтобы заводы освоили производство. Естественно, она оказывалась дороже украинской. А сердюковские девочки говорили: что вы нам мозг мутите, у вас написано сталь толщиной 50 мм, вот и покупайте, где угодно, и какую попало.

Баранец:

— Михаил, ты задел очень важную тему, давай поговорим о таком важном виде Вооруженных сил, как авиация. Давай начнем с количества аэродромов. Ты помнишь, какое количество военных аэродромов у нас было?

Тимошенко:

— Для справки. Новая Россия унаследовала от Советского Союза 1200 аэродромов. Надо сказать, что это аэродромы всех 4-х категорий. Но так сложилось исторически, что почти 99% из них это аэродромы совместного использования. Усилиями реформаторов аэродромов в стране осталось меньше 300. На 30% территории, на которой проживают 75% населения, а остальные — пошли вы… У вас там существует сезонный транспорт (собаки, олени, плоты), вот и перемещайтесь, как хотите.

Баранец:

— Помнишь, он зарубил даже аэродром в Тикси.

Тимошенко:

— Город чуть не умер. А основные аэродромы базирования по северам вообще были заброшены, еще до Тикси. Осталось 27 аэродромов.

Баранец:

— Он же мечтал 4 базы только создать.

Тимошенко:

— Да. Потом, скрепя сердце, добавили еще 5 аэродромов армейской авиации. Итого 32. Не надо даже атомного взрыва – кассетные боеприпасы или бетонобойные головки.

Баранец:

— Теперь перейдем к авиационным кадрам.

Тимошенко:

— Каково было мое удивление, когда я обнаружил, что на основной факультет авиационного училища зачислено всего 38 человек. То есть на выпуске будет меньше 38. Это как минимум на 1,5 тысячи самолетов, которые находились в составе Вооруженных сил.

Баранец:

— А дальше что?

Тимошенко:

— А дальше будет еще меньше. Потому что мы же всё оптимизируем, что только можно.

Баранец:

— Ты же говоришь, вторые экипажи нужны.

Тимошенко:

— Какие такие вторые экипажи?

Баранец:

— Начальник Генерального штаба должен же «пиджачку» подсказать: Анатолий Эдуардович, нам же вторые экипажи нужны.

Тимошенко:

— Генерал армии Макаров занимался чем? Он сравнивал наш танк Т-72 с израильской «Меркавой». И говорил, что «Меркава» лучше. А на вопрос: мы вообще собираемся с Израилем воевать (потому что обычно сравнивают с танками противника)? – он загадочно молчал. Если мы собираемся закупать израильский танк, то его закупать надо с израильской щебенкой. Потому что по нашей земле он ездить не может, потому что садится на живот.

Баранец:

— До сих пор эта отрыжка подготовки авиационных кадров идет. Сейчас Министерство обороны просто вынуждено вместо 5-летних летчиков выпускать с 4-летней подготовкой. Это же оттуда всё.

Тимошенко:

— Используем бесценный опыт Великой Отечественной войны.

Баранец:

— Да, ускоренная подготовка.

Тимошенко:

— 6 месяцев, 40 часов налета.

Баранец:

— Миша, давай вспомним, с какой любовью, с каким вожделением Сердюков и Макаров начали закупать импортное вооружение. Начнем с израильских беспилотников.

Тимошенко:

— Израильские беспилотники вели себя бестактно. Во-первых, они не хотели летать в нашем климате.

Баранец:

— Потом купили австрийские винтовки, отдали их Шаманову, он их повез испробовать в Арктике. Попробовали – смазка не работает.

Тимошенко:

— Она у немцев в 41-м году тоже не работала зимой.

Баранец:

— И потом оказалось, что наши отечественные винтовки… Но потом в итоге оказалось, что мы можем делать винтовку не хуже. А потом оказалось, что мы можем и беспилотники делать. Только мы по-другому их делали, другой подход был. Ты помнишь покойного Поповкина, который жаловался: я вам дал 5 миллиардов рублей, а вы ни хрена не сделали по беспилотникам. А потом пришел Шойгу, собрал со всей России беспилотники, взял специалистов, говорит: покажите мне самые перспективные. Оставили 5 или 3 направления. И мы сейчас говорим, что у нас…

Тимошенко:

— Задайте людям грамотно разработку. А так была «Пчела» с поршневым движком. Одна из них просто ударилась лбом в дерево и упала. На второй двигатель работал так, что невозможно было понять, что передает телекамера – там всё дрыгалось. А третья вообще не хотела летать.

Баранец:

— Миша, а тебя не задела такая фраза, что при Сердюкове зарождались «вежливые люди»?

Тимошенко:

— Особенно вежливой была госпожа Приезжева. И Васильева.

Баранец:

— Надо бы поговорить о таком дивном явлении времен Сердюкова, как закупка импортной боевой техники.

Тимошенко:

— Начинаем с мелочи.

Баранец:

— С «Мистралей»?

Тимошенко:

— Это сага. Начинаем с мелочи. С джипов или патрульных автомобилей, они назывались «Рысь». Которые отказались ездить зимой по русской земле.

Баранец:

— Мы в Италии закупили, поставили их на соревновательную линейку.

Тимошенко:

— Да, с «Тигром».

Баранец:

— Говорят, когда дали команду «марш», «Ивеко» через 20 метров застряла в снегу, а наша машина побежала. Тем не менее, «Ивеко» взяли на вооружение.

Тимошенко:

— Колесный танк «Кентавр» со 100-миллиметровой пушкой. На хрен ему эта пушка, никто не может объяснить. Потому что нужна как минимум 125, а лучше больше, но тем не менее. Причем наши итальянские партнеры отказались допускать к близкому изучению «Кентавра» наши представителей Вооруженных сил.

Ну и, наконец, «Мистрали». Это сага и ода, можно снимать сериал. А слава тебе, господи, что нам его Олланд не отдал (ни первый, ни второй).

Баранец:

— Но зато мы сейчас еще миллиард долларов, может быть, получим. Египет согласился, чтобы мы туда вертолеты поставляли на оба «Мистраля».

Тимошенко:

— Да, 50 штук.

Баранец:

— Это все-таки работа для нашего оборонного комплекса. И системы ПВО мы будем ставить.

Тимошенко:

— Получается, что, во-первых, мы получили деньги за коробки, мы получим теперь деньги за вертолеты. И мы получим деньги за аппаратуру навигации и управления, которую тоже будем ставить. По сути, мы получили два раза деньги.

На импортной технике я бы остановился. Потому что иначе надо начинать говорить о том, что из-за этого целая часть космических аппаратов, которая оснащалась электронной базой закупленной, из-за этого мучились с «Булавой» в том числе, потому что там тоже были импортные комплектующие, а военпреды не могли контролировать процесс изготовления техники, потому что их не было уже.

Баранец:

— Михаил, я грубо навру, если скажу, что страсть Сердюкова и Макарова к импортному оружию была одной из стратегических ошибок реформы армии, которая икается нам до сих пор? Ведь сейчас вопрос как никогда остро стоит об импортозамещении.

Тимошенко:

— Конечно.

Баранец:

— Меня порадовала цифра, которая прозвучала из уст одного из руководителей Министерства обороны. Мы сейчас перевалили уже за 50% решения проблемы, с момента объявления. Это уже неплохо.

Тимошенко:

— Кое-кто у нас сгоряча кричал: 5-6 месяцев. За эти 6 месяцев даже теленочка родить не можете.

Баранец:

— Такова реальность. Но это нам сердюковский урок на будущее, что мы должны быть суверенными в оборонке своей. Представляешь, если бы у нас был «Мистраль», а у нас горючее закончилось.

Тимошенко:

— Пришлось бы за ним ходить во Францию. Или в Финляндию. Как не могли определить количественный состав офицерского корпуса? А потом сказали: 70 тысяч забыли.

Баранец:

— Это при Макарове было. Стратегическая ошибка.

Тимошенко:

— Провалили программу подготовки сержантов, в связи с чем лейтенантов назначали на сержантские должности.

Баранец:

— Мы подошли к системе образования. При Сердюкове военным образованием стала рулить девушка, которая в свое время облизывала своим профессиональным языком акцизные марки на водке и на сигаретах.

Тимошенко:

— Это госпожа Приезжева.

Баранец:

— И за то, что она яростно вводила болонскую систему, в армии офицеры ты знаешь, как ее назвали. Они ее назвали болонкой. Один из ярчайших эпизодов ее жизни, это когда она прибыла в суворовское училище…

Тимошенко:

— Нет, в Ленпех, по-моему, она приехала.

Баранец:

— Часовой стоял у боевого знамени. Она сказала: флажок на склад, мальчика – на лекцию. Это вам, дорогие друзья, понимание военного образования времен Сердюкова. Михаил, как ты относишься к тому, что при Сердюкове был создан десяток ВУНЦев (военно-учебных научных центров)? Миша, а что изменилось? Было, допустим, 10 училищ военно-морского профиля. Зачем их надо было объединять в ВУНЦ? В чем здесь смысл?

Тимошенко:

— Там можно сократить 7-8 адмиральских должностей.

Баранец:

— Если начальник училища был адмирал, можно капитаном 1-го ранга командовать и подчинить одному ВУНЦу?

Тимошенко:

— Да. Потому что эти комплиментарные словеса, которые сейчас в Сети пишутся, они начинаются с того, что «наконец-то Сердюков превратил солдат из рабов, которые строили генеральские дачи, в воинов». Ребята, кто хочет посмотреть на генеральские дачи, позвоните нам в эфир. «Комсомолка» закажет автобус, и я вас свожу, покажу генеральские дачи. Настоящие генеральские дачи, которые без всяких Сердюковых генералы строили своими руками. И какие дачи стали строить начальники ГУВД областных и даже простые майоры ГИБДД. Я уж не говорю о прокурорах, судьях и местных муниципальных чиновниках.

Кстати, интересная вещь. Мы же говорим сейчас об образовании. Но мы странным образом забываем, что, например, медиков готовила не одна военная медицинская академия, не только военмед, их готовили военно-медицинские факультеты в вузах. И это было образование очень специальное, специфичное. Иначе не было бы этих вузов.

Баранец:

— И там была отработана очень ясная система, она хорошая была.

Тимошенко:

— Четыре вуза медицинских имели эти военно-медицинские факультеты. А Анатолий Эдуардович вместе с начальником Генштаба не оставил от медицины даже руин. То есть раненых, видимо, приходилось бы достреливать, добивать на поле боя, потому что им помощь оказать некому. А в мирное время их надо везти в гражданскую больницу. А там нам говорят: вы что приехали, у вас полис страховой есть? Нет? Везите вашего умирающего больного назад.

Баранец:

— В развитие твоего разговора. У солдатика был перитонит, это было в Сибири. Раньше госпиталь стоял за забором части. Его ликвидировали. Так вот, мальчика везли на вертолете 2 часа, у него разорвался аппендикс. Вот на простом человеческом уровне что значили реформы Сердюкова на медицинском фронте. Я уж не говорю о том, что военно-медицинскую академию хотел наполовину распродать.

Мы говорим сегодня о сердюковских реформах. Действительно ли они заложили основу тех преобразований, которые мы сегодня наблюдаем в армии? А заложили они не основу, а проблемы. Те проблемы, которые до сих пор приходится решать нынешнему руководству Министерства обороны.

Тимошенко:

— Давай смотреть.

Баранец:

— Ты вообще помнишь первый приказ Шойгу? Я хорошо запомнил. Первый приказ Шойгу был вернуть суворовцев на парад.

Тимошенко:

— Я хочу сказать о другом. Суворовцы, в конце концов, должны были превратиться в курсантов военных училищ. И что бы они видели, и чем бы они занимались? Они бы видели ублюдочную технику, на которой Министерство обороны не могло сформировать ТТЗ (тактико-техническое задание). Ну, например. В автобронетанковом управлении из 300 офицеров хорошо, если осталось 50. Причем в основном это были майоры. Какой, к черту, майор способен сформировать тактико-техническое задание на «Армату», например? В автомобильном отделе – то же самое.

Что осталось, допустим, от Главного штаба ВВС? Стыдно сказать. У них не осталось оперативного отдела. Потому что это всё было передано в округа. То есть главкоматы, по идее, должны были заниматься хозяйственным сопровождением.

Баранец:

— Ну хорошо, «пиджак» Сердюков, рядом с ним был начальник Генштаба. Вроде бы серьезные должности прошел, вроде бы профессионал. Почему он такую дурь подсказывал министру обороны?

Тимошенко:

— Ему было удобно.

Баранец:

— Что удобно?

Тимошенко:

— Конкурентов-то не стало. Все, кто говорил, что это не так, Анатолий Эдуардович, он их каленым железом. И остался товарищ Макаров, победитель грузин. А я напомню, с чего началась война 08.08.08. 10 часов не могли найти министра обороны. Злые языки утверждают, что был он в бане. В одиночку в бане 10 часов не может высидеть даже финский чемпион по пребыванию в сауне.

Баранец:

— В день начала войны офицеры таскали чемоданы на Ленинградку, в Главное оперативное управление, потому что в Министерстве обороны делался ремонт, хотя накануне за 8 миллиардов там сделал ремонт предыдущий министр обороны.

Тимошенко:

— То есть Генеральный штаб был не обезглавлен, голова-то была, но не было мозгов (мозги переезжали).

Баранец:

— А когда стало плохо, то позвали бывшего начальника ГОУ Рукшина, который послал их по известному адресу.

Тимошенко:

— Да, послал их по известному адресу и сказал: если мне позвонит Путин, я приду. Правильно сказал.

Потом стали искать Верховного главнокомандующего, который удил с теплохода рыбку на Волге. С тем, чтобы тот дал команду: да или нет. В результате пришлось искать Путина в Пекине.

Баранец:

— Ведь нашли, и он дал указание. Мне секретарь Совета безопасности Патрушев рассказал. Если бы не нашли, то неизвестно, чем бы кончилось. Он взял управление на себя.

Тимошенко:

— Вполне возможно, что грузины взяли бы Москву.

Баранец:

— Миша, не шути. Но перевал бы взяли.

Тимошенко:

— Да. Туннель бы забили и — привет. Умные головы говорят: это только идиоты советского разлива могли погнать туда Ту-22М3 на малой высоте, чтобы его сбили грузины.

Баранец:

— Так это же делалось по распоряжению начальника Генштаба.

Тимошенко:

— Напоминаю, что товарищ начальник Генерального штаба вообще забыл отдать директиву. А потом, когда ее отдали, там не было ВВС. А когда этот бомбардировщик-разведчик нашли, то не смогли организовать ему РЭБовское прикрытие. А у него были РЭБовские блоки самообороны сняты на ремонт. Это как?

Баранец:

— Командующий 58-й армии в одной интервью рассказывал. Когда надо было выдвигаться в назначенные районы, он звонил в Генштаб. С 10-го или 20-го раза дозвонился в Генштаб и запросил: что мне делать, на какие рубежи уходить. Потому что ситуация-то неформатная. И что ты думаешь, какой ответ он получил от начальника Генерального штаба? «Действуйте по обстоятельствам». То есть я с себя всю ответственность снимаю, а ты действуешь по обстоятельствам, с тебя и спрос.

Тимошенко:

— А потом товарищ Макаров получил Андрея Первозванного или Георгия. Герой войны, победитель грузин.

Баранец:

— Когда Сердюков попал по уголовному делу, ты помнишь, что в амнистии сыграло решающую роль то, что он был признан защитником Отечества. Это ему скостило некоторое количество лет. Хотя говорят, что Сердюкова на поле боя никто не видел.

Миша, нас кто-то может обвинить в необъективности. Говорят, при Сердюкове аутсорсинг все-таки ввели. Это же его наследие. Теперь Джамшуты метут зубными щетками плац. И на кухне свирепствует бабушка Клава из деревни Малинкино. Но когда звучит сигнал тревоги, то она не едет в поля, не разжигает там…

Тимошенко:

— Офицеры покупают подчиненным «Доширак».

Баранец:

— Михаил, ты смеешься, но это было. Шойгу поломал эту систему. Как только ушел Сердюков, открыли школу военных поваров. И теперь эти кухни во главе с прапорщиком или сержантом дымятся в полях, и армия не жалуется на отсутствие бабы Клавы в белом халате, которая хорошо печет пирожки в столовой.

Михаил, у тебя хоть что-нибудь хорошее осталось в памяти о времени Сердюкова? Я помню, что когда приходил в Министерство обороны и Генеральный штаб, то иногда забывал, зачем я туда пришел. Потому что количество дам в длинных и коротких юбках, некоторые были с собачками, некоторые были в пончо. Я ходил по этим священным для меня кабинетам и думал: куда я попал – в дом моделей, на подиум? А ведь эти девушки руководили и генералами.

Тимошенко:

— Ну как же? Рособоронпоставка была создана. Тысяча штатных единиц. Что она могла сделать? Объясняю. Например, мне авиационщики говорят: смотри, что сделали. Кладут рядом три документа. Стоимость системы агрегатов самолета, одного и того же, на одном заводе, на другом заводе, на третьем заводе. Понятно, почему она разная. Разные условия производства, разные поставщики чего-то. Что делали девушки? Они брали линейку, клали ее на одно и то же название, выбирали наименьшую цену и вписывали ее всем заводам. То есть самолет вообще невозможно было сделать. Летчики кричали тогда, что откажутся летать на этих самолетах. Почему? «А нас заставляют авиационные двигатели перевозить железнодорожным транспортом». И девушкам доказать, что их нельзя возить… Они говорят: вы что, не понимаете, что железной дорогой гораздо дешевле?

В общем, я так скажу. Людям, которые в нашем Ростехе ждут Анатолия Эдуардовича с нетерпением, слова центровой шлюхи Кильки, которая славилась своим искусством в Москве в 90-е годы. Она говорила клиенту, который склонял ее к незащищенному сексу: «Мужчина, я за вас волнуюсь».

Баранец:

— Всего вам доброго, дорогие друзья.

Слушайте программу «Военное ревю» с полковниками Баранцом и Тимошенко каждый вторник, среду и четверг в 17:05 по московскому времени на волнах радио «Комсомольская правда». Слушайте нас на частоте 97,2 FM в Москве, на нашем сайте www.FM.KP.ru или в мобильных приложениях Радио КП для iOs и Android.

Архив программы «Военное ревю».

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавлен: 04.11.2015 14:11:00
avatar
  Подписаться  
Уведомлять о