Дмитрий Колдун: Я бы очень хотел сняться в фильме ужасов. В роли маньяка!

Финалист Евровидения рассказывает о характере Филиппа Киркорова и о том, как познакомился со своей женой [радио КП]. Выпуск от 2012-05-26 21:06:00. Ведущий: Юлия Хожателева.

 

Ведущая – Юлия Хожателева, корреспондент отдела культур и светской хроники «КП».

Хожателева:

— Дима, хочется спросить, как твое настроение, как тебе эта холодная весна и насколько часто ты бываешь в Москве, чтобы понять, где больше проводишь времени – в Минске или в Москве, чтобы спрашивать о том, как ты относишься к событиям, которые у нас тут происходят.

Колдун:

— Весна мне эта нравится. Потому что есть и жаркие моменты. И холодные. Вообще, чем больше перепадов, тем больше ощущается и жара, и  холод. Что касается места провождения, то чаще я нахожусь в Москве, хотя раз в месяц-полтора стараюсь все-таки приезжать в Минск, бывать на родине. Тем более, там у меня брат, родители живут.

Хожателева:

— Как относишься к таким событиям, как оппозиционные выступления?

Колдун:

— Я не особо вдаюсь в эти события, поскольку мне есть чем заняться. Я все свое время провожу в звукозаписывающей студии и занимаюсь тем, что мне нравится. Если бы мне нравилось участвовать в митингах, наверное, я бы этим занимался, но так же, как и митинги, так же, как и футбол, мне это почему-то неинтересно. И автогонки, наверное, как многим мальчикам в детстве, мне были неинтересны, мне всегда была интересна музыка, поэтому я занимаюсь исключительно ею.

Хожателева

— Ты гражданин Беларуси, поэтому российские события это все-таки российские события и наши граждане с активной гражданской позицией выходят. У кого-то, может, слишком много времени. Но ведь в Беларуси тоже много чего происходит. Как ты относишься к событиям, которые там были?

Колдун:

— Ну, это было достаточно давно. Тогда происходило много разных событий, начиная от резкого изменения курса валют и заканчивая какими-то общественными протестными акциями. В то время я находился в России и тоже не особо принимал участие. Даже не был осведомлен, как и почему там это происходит. С одной стороны, люди высказывают свое мнение. А с другой стороны, я все-таки за то, чтобы такие акции происходили как можно более мирно. И если они происходят, чтобы обе стороны понимали, что нужно решать все проблемы мирным путем.

Хожателева:

— Над чем ты сейчас работаешь? Насколько мне известно, ты заявлял о желании участвовать в Евровидении в следующем году?

Колдун:

— Ну, я и в этом году участвую. Объявляю баллы от Беларуси в финале, поэтому специально полечу в Минск и буду там вещать… А что касается участия, для этого должны быть какие-то определенные предпосылки. Во-первых, должна быть песня, должно быть шоу, должен быть какой-то коллектив, которому ты доверяешь и на который можешь положиться. Так что, если все сложится, я думаю, что в следующем году я смогу снова поучаствовать. Другое дело, что, конечно, хотелось бы соревноваться с чьим-то результатом, а не со своим собственным.

Хожателева:

— Вернемся к событиям 5-летней давности, в 2007-й, когда ты поехал представлять интересы Беларуси на Евровидение и занял 5-е место – впервые Беларусь вышла в финал, благодаря тебе. Как ты считаешь, кому обязан ты этим прорывом?

Колдун:

— Это очень большой список людей, которым я обязан. Это и Дробыш, который взял меня в свое время на Фабрику. Это и Филипп, который взялся продюсировать меня в рамках данного конкурса. И все те люди, которые со мной занимались, которые ставили шоу. Это просто часть истории, где последнее звено – Евровидение – невозможно без предыдущих, поэтому какого-то определенного человека я, наверное, не могу выделить. Пожалуй, больше всего участвовал в этой подготовке конечно, Филипп Киркоров, за это ему большое спасибо.

Хожателева:

— Недавно ему вручили белорусский орден. В том числе и за ваше продюсирование в какой-то степени.

Колдун:

— Я позвонил Филиппу, с удовольствием поздравил его, пожелал ему долгих лет жизни, большого здоровья. В Беларуси это еще не последняя награда, есть еще золотая звезда – это высшая, так скажем, государственная награда за деятельность в области культуры. Так что я желаю ему в следующем году получить и эту награду тоже.

Хожателева:

— «Там в Беларуси» — такое ощущение, что…

Колдун:

— Ну я же здесь, значит, стало быть, там.

Хожателева:

— Просто ты, наверное, все больше ассоциируешь себя, так как работаешь в России, в Москве…

Колдун:

— Обычно слово «там» ассоциируется с местом, где тебя нет. Поскольку я чаще здесь, значит, Белоруссия – это уже там. Я не разделяю эти страны, я очень часто бывают там, часто выступаю. Весной и осенью у меня были концерты, я собираюсь также там появляться регулярно. Но поскольку чаще нахожусь здесь, то, стало быть, живу-то я здесь.

Хожателева:

— То есть логично в дальнейшем также пытаться участвовать в Евровидении от Беларуси, да, нежели от России?

Колдун:

— Ну на переправе коней не меняют. Если я уж начал, и не то что начал, а это страна, которая вырастила меня, которая дала мне образование и к которой я отношусь с большой теплотой, я гражданин этой страны, хотя живу здесь, поэтому мне очень приятно представлять именно ее. Тем более, что от Беларуси ездить на Евровидение несколько сложнее, чем от России или от какой-то другой крупной страны. Все-таки конкурс имеет некую политическую окраску и все равно политические моменты учитываются на этом конкурсе. Стало быть, мы все знаем отношение и Европы, и Запада к нашей стране и все эти моменты, конечно, откладывают отпечаток на результатах голосования.

Хожателева:

— Ты предвосхитил мой следующий вопрос по поводу того, что, скорее, конкурс считается политическим, нежели песенным, поэтому сложнее…

Колдун:

— Сложнее. Зато вкус победы всегда слаще, чем, когда ты знаешь, что в любом случае, так или иначе, попадешь в десятку. Это реальная борьба и ты должен быть на голову выше, чтобы тебя отметили.

Хожателева:

— Если убрать политику на второй план и как бы формально конкурс ни считался песенным, он все больше походит на шоу, цирк. Вот эти бешеные крики «Лорди», пируэты Плющенко. И само исполнительское мастерство давно никого не интересует. Вот что ты об этом думаешь?

Колдун:

— Для артиста, для исполнителя, в первую очередь, Евровидение – это такая армия, что ли, это какие-то военные сборы для офицеров запаса, так скажем. Потому что на этом конкурсе ты обязан в какой-то определенный срок, скажем, после отбора и до конкурса выложиться на 100-200 процентов, чтобы сконцентрировать всю свою силу, собраться в кулак и нанести последний удар. Ведь само выступление на конкурсе в общем-то ни о чем, по сравнению с тем, какая подготовка и сколько сил тратится на то, чтобы номер был действительно отрепетирован и доведен до автоматизма. Помню, когда я участвовал, я не помню самого выступления, потому что это было уже как хорошо отрепетированный трюк. Я не задумываюсь над тем, как я становлюсь к микрофону и что-то пою. Я не думаю, как брать ноты, просто я делаю так, поскольку я этому уже научился когда-то и довел это до совершенства. То же самое и там. Каждый день в 8 утра мы приезжали на репетиции в зал, где это все происходило в течение двух месяцев, и репетировали в течение четырех часов каждый день. Поэтому, когда ты уже выходишь там, тебе ничего не остается, кроме как воспроизвести и ты уже не думаешь ни над чем.

Хожателева:

— Автоматически, так сказать?

Колдун:

— Ну, да. Естественно, остаются какие-то эмоции, драматургия какая-то остается, но ты уже не думаешь ни над чем, ты просто живешь этим. Это очень подстегивает и учит тебя быть собранным.

Хожателева:

— Но оно ведь стоит того. Эта огромная затратная и эмоционально, и энергетически, и материально, наверное, подготовка. А результат-то какой? Ты поучаствовал. Мало того, что занял такое небывало высокое место для страны, а еще и научил признанию…

Колдун:

— А еще квартиру получил в Минске.

Хожателева:

— Вот! Я как раз об этом и хотела спросить. Наверное, неожиданно, да?

Колдун:

— Ну, я не ради этого участвовал. Но Беларусь – она всегда отличается такими очень контрастными вещами. Наверное, это связано и с менталитетом и вообще с какой-то такой окраской нашей страны, где все либо вот так, либо вот так. То есть, если ты сделал что-то хорошее, если ты молодец – то на тебе. Если ты не молодец, если облажался – то с другой стороны, с обратным знаком то же самое. Поэтому присутствует такой некий максимализм. Я ни на что не рассчитывал, но, с другой стороны, было ощущение, как на эшафот идешь. То есть, ты должен выступить хорошо. Иначе будет кто-то очень злой на тебя. И это, конечно, помогает, подстегивает. Неспроста же на Руси всегда были цари, которых боялись и как-то все было в порядке.

Хожателева:

— Это, наверное, первая недвижимость твоя собственная – квартира?

Колдун:

— Ну да.

Хожателева:

— Вот когда ты получил свой такой весомый гонорар, что ты на него купил?

Колдун:

— Не знаю, я свой весомый гонорар первый тратил на то, чтобы сделать в этой квартире ремонт. А потом, когда уже стало все более-менее хорошо, я купил маме машину.

Хожателева:

— Кстати, родители в Минске, ты большей частью времени в Москве. Твоя супруга Виктория, с которой вы в начале года поженились, ей приходится вместе с тобой ездить?

Колдун:

— Она пока находится в Минске, думаю, это продлится еще несколько месяцев, потому что она работает там по контракту и ей нужно там быть. А потом, естественно, переедет сюда.

Хожателева:

— А у нее тоже творческая какая-то деятельность?

Колдун:

— Нет, она врач.

Хожателева:

— У вас такая интересная история любви…

Колдун:

— Дело в том, что я в школе был довольно странным персонажем. Таким, наверное, немножко отчасти фриковатым. Потому что денег не было у родителей, приходилось ходить в каких-то таких вещах, я с дедушкиным военным портфелем ходил в школу, хотя все ходил уже с модными рюкзаками, которые привозили из-за рубежа, а я ходил то с дедушкиным портфелем, то с офицерской сумкой, то в какой-то шубе непонятной… И, видимо, это был какой-то прикол в том, что, а, типа, слабо вот с ним… Оказалось, не слабо. И так это получило такое развитие.

Хожателева:

— А я думала, что ты был первым парнем на деревне.

Колдун:

— Ну, смотря с какой стороны посмотреть. Да, я выступал в школьных концертах, участвовал в какой-то культурной жизни и представлял школу на музыкальных конкурсах, но это не меняло сути, я был каким-то таким, с одной стороны, вроде таким эге-гей, а с другой стороны каким-то немножко стеснявшимся и боявшимся всего… Как-то выглядел я немножко нелепо на фоне остальных.

Хожателева:

— После Фабрики звезд, после Евровидения многие заразились пресловутой звездной болезнью, а в тебе я этого не вижу. Как удалось обойти стороной всю эту звездность?

Колдун:

— Болеют все этой болезнью, другое дело, что кто-то раньше, кто-то позже. У меня был пик этой болезни, когда я участвовал в конкурсе «Народный артист». Там меня в первый раз показали на телеке на втором канале. И мне почему-то показалось, что я настолько великий, что мне многое позволено и я стал отпускать какие-то шуточки в адрес продюсеров проекта, администраторов… Ну и в общем-то меня поперли после первого же отборочного тура. Причем, я вышел, спел песню, а вел как раз Иван Ургант и после того, как я вышел со сцены, он меня спросил – Дим, как ты считаешь, ты как сейчас спел? Я сказал – я спел супер! Хотя ничего там особенного не было. И потом все такие – зачем ты это сказал… теперь все точно тебя пошлют. Я говорю – да почему, я реально спел супер! Я тогда даже реально не понимал, чего от меня хотят. А потом, когда меня выгнали, через месяца три я понял, но было уже поздно. Надо быть скромнее. А точнее говоря молчи и будь хитрым. Даже если ты так думаешь, то лучше помолчать.

Хожателева:

— Ну да, зрители сами все оценят.

Колдун:

— Такие реплики, как правило, никак не влияют на то, понравился ты зрителю или нет. Если мне не нравится музыка, то сколько бы о ней ни говорили, что она крутая, вряд ли меня это убедит.

Хожателева:

— Закулисье Евровидения, куда очень сложно пробраться журналистам, мы не знаем, что там происходит. А ведь это очень любопытно и для слушателей, и для читателей, для всех. В какие ситуации там, может быть, ты попадал?

Колдун:

— Гримерки на Евровидении были как такой офис, просто одна общая крыша и разделенное пространство с какими-то перегородками. И там у нас стояли ящики с конфетами, с нашей промопродукцией пресловутой, бутылочки какие-то с ликером, которым мы спаивали прессу, чтобы они к другим не ходили на пресс-конференцию. И когда все закончилось, у нас осталось еще несколько ящиков этих шоколадных конфет и я ими разбрасывался… Ну, почему-то у меня было такое настроение. Говорят, что одна из конфет прилетела какой-то участнице на платье, которое висело у нее в гримерке… Ну, в общем, меня не нашли, потому что я бросал конфеты без оберток… и конфеты были растаявшие… Анализ ДНК не проводился, а так, думаю, был бы хороший скандал.

Хожателева:

— Забавно… чуть номер, получается, не сорвал таким баловством?

Колдун:

— Ну да. А так там довольно все очень мирно было. Конечно, каждая делегация старается как-то выделиться, особенно перед конкурсом. В какие-то репетиционные дни каждый пытается учинить какой-то скандал, устроить какой-то пиар-повод… Вот был слух, что команда из Беларуси подрались, вино не поделили на вечеринке… В общем, каждый из участников использует прессу, пресс-пул там очень большой и каждый старается выделиться…

Хожателева:

— То есть, все это искусственно?

Колдун:

— Естественно, есть какие-то вещи, которые сами собой происходят. Помню, как Филипп подрался с главой нашей делегации прямо в… они, правда, не вино делили, а делили машину, потому что стало одному из танцоров плохо и глава белорусской делегации не хотел отдавать свой личный транспорт, чтобы танцора отвезти в больницу, за что и получил прямо в пресс-центре. Ну, как говорится, с Филиппом шутки плохи.

Хожателева:

— Ну да, Филипп чрезмерно эмоционален порой, но по делу.

Колдун:

— Да.

Хожателева:

— Кстати, по поводу вина… может, случаи какие-то были, когда кто-то до невменяемости набрался и где-то что-то устроил?

Колдун:

— Ну, я таких случаев не помню. Дело в том, что, если я появлялся на каких-то вечеринках, то это было ненадолго, потому что надо было отдыхать много, беречь силы. А в то время, как артисты спали, конечно, продюсерский состав, главы делегаций, вся администрация, собирались и кутили до утра. Это такой фестиваль хороший! Это, скорее, даже фестиваль, это не конкурс. Потому что все собираются и участвуют в одном общем празднике. А на сцене они конкуренты. И в грин-руме конкуренты. А на вечеринках они все друзья. Мне кажется, так и должно быть.

Хожателева:

— А были такие случаи, чтобы кто-то на самом деле от души хотел кому-то нагадить?

Колдун:

— Насколько я помню, у нас на конкурсе кому-то порезали платье действительно. Я не помню, кому, просто было не до этого, но кому-то платье порезали то ли специально, то ли случайно, внизу прямо отрезали клок платья. Поэтому кто во что горазд, но, во всяком случае, я таким не занимался. Мне кажется, это не очень правильно.

Хожателева:

— Интересно…

Колдун:

— Был общий склад, на котором хранилась промопродукция, ведь каждый приезжает не с пустыми руками. Я помню, у белорусской делегации был холодильник, в котором они хранили мороженое, когда Евровидение было в Москве, и кто-то этот холодильник просто выключил. И вся партия мороженого просто растаяла. Вот такие пакости тоже бывают.

Хожателева:

— Наверное, наметки какие-то есть, с чем ты сам в 2013-м собираешься на Евровидение ехать?

Колдун:

— Наметки есть, но вопрос собираюсь ли я туда с этими наметками? А так они, конечно, есть.

Хожателева:

— Ну, хотя бы примерно, что там будет у нас такое… что-то феерическое?

Колдун:

— Ну, это только песня пока. Песня такая широкая, с перьями, как я это называю. То есть, выходишь на сцену и все понимают, что вот это песня. А больше ничего не могу сказать.

Хожателева:

— Дим, что, помимо музыкального творчества, помимо твоей реализации, как исполнителя, есть еще в твоей жизни? В чем бы ты еще хотел себя проявлять или, может быть, проявляешь?

Колдун:

— Я бы очень хотел сняться в фильме ужасов. Хотел бы сняться в роли какого-нибудь маньяка. А вообще неважно в какой роли, но хотелось бы именно этот жанр освоить. Либо чтобы мне там ногу отрезали какую-нибудь. Вот такие у меня какие-то извращенные мысли по этому поводу. Либо какого-то маньяка такого, по которому вроде не скажешь, что он маньяк, а он вот раз – и на крючок.

Что касается других историй – ну, мне, например, очень интересно заниматься какими-то экстремальными видами спорта. Очень люблю по пещерам лазить. Люблю такие вещи, где можно шею свернуть или поцарапать что-нибудь. В этом жизнь для меня и мне это очень нравится. 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавлен: 26.05.2012 18:05:00
avatar
  Подписаться  
Уведомлять о