Как стать с соседями добрыми друзьями

Оказывается, с соседями можно не только ругаться, но и вместе отмечать дни рождения во дворе [советы психологов]. Выпуск от 2012-05-29 22:06:00. Ведущие: Геннадий Чичканов, Елена Афонина.

Самовар по истине можно назвать культовым предметом, способным собрать вокруг себя самую разношерстную публику
Самовар по истине можно назвать культовым предметом, способным собрать вокруг себя самую разношерстную публику
Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН

О том, как многим разным людям вместе жить комфортно в одном доме, в прямом эфире радио КП разговаривают профессор кафедры местного самоуправления Высшей школы экономки, автор книг и научных работ о соседстве Елена Шомина, продюсер, которому удалось передружить всех жильцов своего обычного московского дома Феликс Шультэс, а также писательница романов Анна Бабяшкина и психотерапевт Геннадий Чичканов.

Чичканов:

— Елена Сергеевна, я даже никогда не знал, что есть наука, которая это изучает.

Шомина:

— Я на самом деле такой науки не знаю. Но я знаю, что последнее время к этой теме обращаются все чаще и чаще. Я понимаю, что для нашей страны, этот Международный день соседей, который празднуется уже 11 лет, он чуть-чуть «плавает», он всегда был в последний вторник мая. Я совершенно случайно выяснила, что в этом году в Европе его стали отмечать 1 июня. Несколько дней назад я давала очень простое задание своим студентам Высшей школы экономики, просто поздравить своих соседей с этим днем.  Какой-то стенгазетой, постером, фотографиями. Сегодня уже начала принимать этот зачет, мне принесли первые, уже повешенные около лифтов, в холлах такие поздравления. Мне ребята сказали, это было так приятно, так забавно, и так много соседей обрадовались. Стали благодарить и спрашивать, откуда это идет. На самом деле, это, прекрасный, добрый праздник. Он как бы начался во Франции, и они выдвигали лозунг, что это борьба с одиночеством. Но, я в этом увидела совершенно другую задачу для нас, она связана с тем, что мы в многоквартирном доме по Закону, по жилищному кодексу  должны принимать совместные решения, как нам в доме жить, и как им управлять. А мы не умеем, и не готовы к этому коллективному решению. Если бы мы знали соседей, и знали с кем нам нужно вырабатывать эти совместные решения, может быть, тогда нам было бы легче. Я стала выстраивать продвижение этого праздника по России как задачи, которые в Европе не ставят. Они ставят, как уход от одиночества, как более приятное времяпрепровождение. Мы начинали в 2005-06 году в Москве, в обычном девятиэтажном панельном доме с этого праздника. Мы еще хотели, чтобы было безопасно, чтобы жители знали друг друга, чтоб не боялись входить в лифт. В общем, нам это удалось.

Чичканов:

— Удивительно. Феликс, а вы как дошли до жизни такой, что теперь дружите с соседями, устраиваете для них вечеринки?   

Шультэс:

— Я считаю, что просто надо знать свое окружение. То есть, спрашиваешь человека на улице где какое-то место, в твоем непосредственном районе доступности: магазин, аптека, где другой номер дома и т.д. Люди даже не знают, что находятся в 75 метрах от них. Они не знают, что у них пошивочный цех на первом этаже, что, оказывается, ходит не шпана, а просто рок группа репетирует в подвале. Мы сильно обедняем себе жизнь и мы приобретаем чувство неуверенности от того что мы не знаем, что происходит вокруг, и кажется что мир, на самом деле враждебный, потому что везде неизвестность, везде опасность. Я, конечно, хожу по собственному двору возле Курского вокзала, и люди шарахаются, когда я здороваюсь. В какой-то момент человек не мог войти в подъезд, я предлагал открыть дверь. То есть, понимая, что ты едешь в лифте, человек уже напрягается, особенно, если это девушка. Девушки боятся насилия, или натиска, или просто глупых  каких-то слов неправильных. Я помню, недавно ехал с одной девушкой бальзаковского возраста в лифте. Думаю, она была на год старше меня. Я ей говорю: «Мне четвертый», а она: «Мне выше». Потому что, вдруг она скажет не тот этаж, и я буду знать, что она живет на шестом и т.д, и я могу ее выследить. Я понял, что она прямо натренированна, ничего лишнего не высказать. Я просто считаю, добрым христианским принципом, просто надо переломать эту ситуацию, и нужно вкладывать себя, чтобы люди вышли из собственного запаса, и им хотелось общаться и коммуницировать.   

Чичканов:

— Мне кажется, действительно, проблема существует, что  у нас люди друг от друга, даже живя в собственном подъезде, ожидают какой-то подлости и гадости. В моем подъезде есть мальчик лет 15, хороший, воспитанный, всегда здоровается. В последнее время люди от него разбегаются в ужасе, как отчего-то страшного. Он ходит и ругается неприличными словами. Как вы считаете, почему так происходит?  

Шомина:

— Не знаю, у меня просто совершенно другой опыт. Мне коллеги и друзья говорят, что я живу в розовых очках, потому что я очень много езжу, и я привожу из разных уголков России, наоборот, приятности. У нас в подъезде никакого такого страха нет. Более того, мы пережили серьезное испытание — капитальный ремонт. И вот, как во время этого капитального ремонта соседи помогали друг другу, потому что капитальный ремонт, особенно, это замена канализации, строп отопления, стояков и т.д. Когда ты на целый день, на неделю остаешься  с дырами, где абсолютно все слышно с 1 по 9 этаж. К нам регулярно падали детские игрушки. Но, какая была некоторая соседская солидарность, потому что наши пожилые соседи они звонили более молодым, и  иногда жаловались и говорили нам, что что-то не так сделали, или они нас не понимают. Мы прибегали и говорили, как так, нашей Нине Павловне плохо унитаз поставили, что ноги в коридоре, ставьте его обратно. Много было забавных ситуаций. Одна была, воистину гротескная. Над моей квартирой, буквально за месяц до капитального ремонта родилась тройня. Ситуация, когда они без воды, это тяжелая ситуация. Мы договорились с рабочими, что они придут, и все соседи с 1-го по 9-й этаж останутся в воскресенье, чтобы сделали этот стояк одномоментно. И, наши все были дома, и приехали рабочие. Они начали работать, чтоб за один день сделать и дать воду и канализацию молодой семье в эту квартиру. Минут через 15 после того как началась эта работа, она шумная, у нас во дворе тогда оказалась милиция. Мы не могли понять, в чем дело. Оказывается, соседка из другого подъезда сказала, что в воскресенье шуметь нельзя и вызвала милицию. Они, правда, поняв, что происходит, тут же уехали. Но, и рабочие ушли. Из этого, я сделала вывод, что дружить надо не только внутри подъезда, но и всем домом. Мы, наверное, должны были не только своих соседей всех предупредить,  но, и сообщить в другие подъезды, что у нас в воскресенье будет такая работа. То есть, на самом деле, эти масштабы соседства, они очень трудно определяются. Это только те, кто с тобой на площадке? Те, кто справа, слева, снизу, вверху, во всем подъезде, во всем доме, или микрорайоне? Где эта грань?    

Бабяшкина:   

— Насколько я знаю, даже в вашем подъезде такая ситуация добрососедская сложилась не сразу, и вы очень долго ее выстраивали целенаправленно. Расскажите, как вы к этому шли, к такой дружбе?

Шомина:  

— Началось это, действительно, в 96-м году. На самом деле дом построен в 66-м году. Тогда его заселяли молодые пары. Хороший по тем временам, роскошный девятиэтажный дом. Сегодня это самая старая серия панельных девятиэтажных домов. Народ изначально был очень доброжелательный. Как всегда когда заселяется новый дом, это и детская площадка, и парковки там делали, потом оно ушло, и дом стал ветшать. Кто-то уехал, кто-то сменился, и дом был в очень безобразном состоянии. И тут, ко мне приехал гость из Швеции. Он был генеральным секретарем такой удивительной организации «Международный союз квартиросъемщиков», а мы тогда все были квартиросъемщиками. Он приехал ко мне, встал в подъезде, застыл и был в шоке: «Елена, как ты можешь..?» Я гордо говорила: «Я лекции читаю Правительству Москвы и т.д.» Тогда я еще не была профессором и докторскую еще точно не писала. Докторская, в принципе, была о каких-то таких сюжетах. О том, как жители в разных странах защищают свои жилищные права, о большом спектре организации, и очень часто они используют вовсе даже не протесты, а именно, добрососедские акции. Единение соседей, оно важнее, нежели протест. Протест невозможен без дружных отношений соседей.

Шультэс:

— Например, самый обычный праздник, это праздник твоей улицы, или праздник твоего двора, когда многие люди выходят. Это не только в Европе, я это знаю с детства. С другой стороны, я помню, что еще лет 12 назад в Рождественском Монастыре были бараки, где жили семьи, которые вечером выходили поиграть в домино, посидеть, разговаривать. Просто у нас была некая несостыковка каких-то поколений, которые могли это передавать.

Шомина:

— У нас не был мир розовый. У нас был грязный подъезд, у нас никто не здоровался,  и вообще все было не приятно. Когда мой гость вошел в подъезд и стал меня стыдить и сказал, что он возглавляет одну из очень крупных международных организаций. Но, у себя в доме я тоже вхожу в некоторую структуру, которая называется «Домком». Он там обсуждает всякие дела. Он сказал: «Как можно лекции читать? Надо сначала объединить соседей!» У меня ушло несколько месяцев, пока я дозрела до того, чтобы что-то сделать. Потом, я написала просто объявление: «Я зову всех на чай. Чай мой, чашки ваши».

Чичканов:

— Пришли ли люди с чашками?

Шомина:

— Сначала я всех обошла, несмотря на свое объявление. Выяснилось, что половина даже не прочитали объявление. Несколько человек меня отправили очень по далеким адресам, сказали, что им некогда, не до того, и что вы тут время теряете. Другие, сказали, мы придем и не только со своими чашками, но и со своим вареньем и пирогами. Это было очень важно. Я получила такую поддержку, я получила поддержку от собственных близких, и это было еще важнее, которые помогли вынуть половину мебели из единственной комнаты.  Мы не знали, сколько человек придет. Пришли люди из 16 квартир, а всего их 32. То есть 50%, это много. И, действительно, были и варенье, и пироги, и все что угодно.

Бабяшкина:

— Вы не боялись пускать всех этих людей в свою квартиру, неизвестно кто придет?

Шомина:

— Нет. У меня не было этого страха. Я об этом совершенно не думала. Только я не умела тогда проводить никакие круглые столы, этого навыка не было. Единственное, о чем я догадалась, сказала мужу, чтоб сидел в углу и записывал, что люди будут говорить.

Звонок, Олег:

— Я одно время в СССР попал, тогда все дружно и весело жили, в домино играли и т.д. Было все красиво и замечательно, все друг другу помогали. Расскажу о своих соседях. Я работаю и приезжаю домой через неделю, дней через десять, у меня работа такая.  Мои соседи, им лет по 40-45, кроме того, что они выпивают, больше ничего не вижу. Я уже 10 лет живу с ними. Работать они абсолютно нигде не хотят. Когда я их вижу, они даже со мной не здороваются, у них первое: «Олег, займешь? Олег, дашь? Олег, выпьешь?»

Шомина:

— Мы, действительно, говорим о каком-то очень локальном опыте, но, он, как правило, тянет за собой гораздо более серьезные вещи. Расскажу маленький случай, он был в городе Малом Ярославце Калужской области. Там была такая ситуация, подростки тусовались в подъезде. Школьники взяли фотоаппарат, и они обошли все подъезды, и сфотографировали эту ситуацию. Стало понятно, что подростки приходят, потому что в городе нет никакого места, куда придти. Тогда в городе администрация пошла на это, была сделана выставка грязных подъездов,  в которых тусуются подростки. После этого, была принята общегородская программа досуга подростков, и было раскручено много полезного для них.

Звонок, Юрий:

— Я из города Владимир. Я живу на улице Верхняя Дуброва, дом 43. Расскажу о своих соседях. Зимой все выгуливали собак на детской площадке, о том, что этого не надо делать, все плевали на мои слова. Сейчас, летом, машины заезжают на газоны, ладно, это ерунда.  Я выхожу гулять со своими двумя детьми, сидят отцы 5 человек и кидают бычки в детскую песочницу, туда, где играют их дети. Я сам ни пью, ни курю, мне вообще противно, когда люди сидят и пьют на детской площадке. На все мои слова, в ответ я получаю только хамство, а потом еще мне колют шины в колесах. Объясните, как нормально, по-человечески я могу до этих людей донести, что нельзя так жить, что они подают плохой пример для своих детей, что их дети будут такие же, как они, если не еще хуже даже?

Чичканов:

— Отличный вопрос. Расскажу о своем опыте личном. У меня во дворе такая же ситуация. Это неплохой район Москвы, Фили, вроде бы старый и дом 60-х годов, как у Елены Сергеевны. На всех детских площадках всегда сидят алкоголики, с утра они пить начинают. У меня жена с маленьким ребенком, и чего делать? Мы начали просто вызывать милицию каждый день.

Бабяшкина:

— А что, запрещено сидеть на лавочке в собственном дворе, в чем преступление?

Чичканов:

— Пить запрещено на лавочке в собственном дворе по утрам и вечерам. Что интересно, во-первых, эти люди оказались не жителями нашего дома. Это меня удивило и радовало. У нас все очень боятся проявлять агрессию. У нас же как принято, вот болезные сидят пьют, пожалеть их надо, еще им надо налить, зайчикам. Тут приехала милиция, и говорят, что ничего не могут с ними сделать. Но, выяснилось, что могут, если звонить 02. Они их забирают и даже оформляют по статье «Распитие спиртных напитков в общественных местах».

Бабяшкина

— Это как-то не по христиански, не по-доброму был решен вопрос.

Чичканов:

— 2 недели, и площадка освободилась.

Бабяшкина

— То есть, добрым словом и пистолетом можно сделать гораздо больше, чем просто добрым словом?

Чичканов:

— Конечно. Я хочу сказать, что добро должно быть с кулаками. Площадка освободилась, не потому что пить перестали,  люди подумали, ну, сколько можно с милицией общаться все время. Ушли и ушли, я считаю, что в данном случае, добро должно быть с кулаками. Всегда, у любого объединения есть какой-то лидер, который должен проявлять агрессию по отношению к чужим.

Шультэс:

— Я думаю, что надо набрать критическую массу. То есть, можно взять самовар, пустить во двор и сказать, давайте будем пить чай и собирать бычки.  Но, если наберется, хотя бы 3 человека, все равно, люди, которые ведут себя вызывающе, но понимают, что их чуть-чуть пристыдили, первое время им не захочется примыкать. Я думаю, так, или иначе, надо с разных сторон попробовать.  Если в этом дворе есть дети, то, есть всегда ключ, потому что каждый родитель любит своего ребенка, так, или иначе. Например, в моей семье есть праздник «День разукрашивания пряничных сердец», где мы разной разноцветной глазурью разукрашивали в детстве конфетами. Был какой-то приз, который был не главное дело, а главное дело, все-таки их разукрашивать. То есть, во двор буквально выносились 30 пряников, дети получили потрясающий положительный заряд, который они и несли дальше в семью.

Бабяшкина:

— А будут ли дети брать эти пряники? У нас ведь учат как, не бери у чужого дяди конфетку, или пряник. И вот, вы все-таки выходите во двор с пряником…

Чичканов:

— Я бы все-таки не нагонял страх. Я вспомнил еще одну вещь про наш двор. У нас есть детско-юношеский клуб рядом, и он периодически устраивает праздники во дворе. Там показывают результаты своего творчества дети, которые в нем занимаются. Они рисуют, показывают картины, показывают какие-то спектакли, песни поют и т.д. Выясняется, что это объединительная штука, ты открываешь вдруг окно с утра, а у тебя там музыка играет и т.д.

Шультэс:

— Если ты смотришь на районные праздники, которые устраивают управы, которые они обязаны провести, они происходят, как правило, очень формально. Есть сцена, откуда идет музыка, ансамбли. Но, в принципе, масса, которая пришла, зритель, для него ничего не делается, для того, чтобы их занять. Я думаю, что сейчас нужно просто передумать принцип общения. То есть, нужно создавать совместный повод делать что-то совместно, например, плести самый длинный канат через всю Москву, или составить все столы, чтобы сделать совместный праздник поедания арбузов, и прочее. Но, общение только образуется, когда есть совместное занятие. Чем хороши были субботники, которые сейчас потихонечку возрождаются, потом что так, или иначе, пока ты мотыгой разрыхляешь землю, ты заодно поговоришь с тем, кто стоит рядом.

Звонок, Татьяна:

— Сейчас вроде как начинают бороться с курением, некоторые Законы уже принимаются, в общественных местах нельзя курить. На остановках курят, пока это разрешено. У меня проблема, что соседи курят и дым идет в окно. Окно не открыть, и через закрытое пластиковое окно дым идет в квартиру. Пыталась вычислить, разговаривала сначала с людьми, никто не сознается, никто в окно не курит. Чтоб выйти посмотреть, с другой стороны дома, вечером просто страшно. Еще, люди выходят из квартиры и тут же закуривают, и шлейф в подъезде стоит дымовой.  Я астматик, и если у людей проблемы с дыхательной системой, это очень вредно. Как можно остановить людей, чтобы не курили в окно и в подъезде? На замечания, сделанные, в лучшем случае промолчат, а в худшем случае, обложат нехорошими словами.       

Шомина:

— Я бы хотела поддержать Феликса, он сказал, что если бы несколько человек там собралось. Дело в том, что всегда нужно «вычислить» своих союзников. Если выйдет не один папа, который не курит и не пьет, а если выйдет несколько отцов, и они поговорят с этими мужиками, к которым милицию вызывали. Будет другая  реакция. Получается, что нужно соседей знать, и с ними много разговаривать. Тогда они становятся не чужими людьми, и тогда просьба не стучать, потому что дети спят, это не просьба чужого человека, это просьба знакомого человека. Именно, поэтому, мы и работаем над этими добрососедскими отношениями, которые, в первую очередь строятся на том, чтобы соседи друг друга знали. Праздники, как можно больше праздников. Еще, один из советов, который я даю, просто мой опыт. Мы когда создали после того чаепития совет подъезда, во-первых, мы стали издавать газету. Я уже на протяжении 16 лет издаю газету «Соседские ведомости». Иногда она выходит чаще, иногда реже, иногда по случаю.  Второе, чрезвычайно полезно создать  не совет подъезда, а детский совет подъезда, куда входят все дети, которые в подъезде живут. Мы с ними собирались, обсуждали планы, какой будет у нас новогодний бал, и как мы будем отмечать день рождения подъезда. Через это, родители присоединяются вольно, или невольно, и начинают узнавать друг друга. Тогда уже, ты будешь просить не чужого человека, о том, что задыхаешься и, просить, чтоб не курил. Будете говорить с отцом какого-то ребенка, который ходит к вам в гости. Это другое, это начинается переплетение этих людей. Хотя, там есть и другой момент. Очень деликатная сфера, не всегда можно со своим соседом быть в близких отношениях.

Звонок, Владимир:

— Я тоже помню Советский Союз, как мы жили, Боже! День шахтера как гуляли, весь подъезд собирался возле дома. Вместе деревья сажали, какая красота была. Сейчас, я вот тут живу на квартире, кроме соседей узбеков, никто, никогда не поздоровается. Все какие-то злые, ужас тихий. Вот так нас демократия наша довела.       

Бабяшкина:

— А вы-то здороваетесь со своими соседями?

Владимир:

— Я всегда здороваюсь, я воспитанный в этом плане человек.

Шультэс:

— Очень красивая идея, она не новая, сажать вместе деревья. Во-первых, я очень удивлен, что нет паркового подхода в Москве ко всем деревьям, и ко всей зелени. Потому что, любые деревья просто вымахивают из девяти этажей. Они пристают к фасадам и темно. На Западе, дерево большое, взрослое стригут, с тем, чтобы у него была красивая, опрятная крона. Сирень надо каждое лето подрезать, чтобы она более обильно начала цвести в следующем году. Мне кажется, это все вещи, которые можно прекрасно делать вместе. Поскольку люди в городе не имеют кроме своей грядки на подоконнике, ничего, то собственный двор, это свой сад.

Звонок, Фрида:

— Я бы хотела внести положительную нотку. Я со своей семьей переехали в 92-м году из Киргизии в Челябинск. Так получилось, что мы живем на окраине Челябинска, там улица и частные дома, поэтому у нас таких проблем, чтобы на одной площадке и не знать, кто живет рядом, у нас такого нет. Мы все друг друга знаем, вся улица, на зубок мы знаем, у кого, сколько детей,  в какой класс ходят, в какую школу, кто женился и т.д. Очень все дружные, если что-то происходит, печальное событие, то вся улица помогает.  Я удивляюсь, неужели есть такие жесткие люди, что не здороваются с соседями. Удивительно, у нас на южном Урале, вообще такого нет.

Бабяшкина:

— Кстати, по опросу ФОМ (фонд изучения общественного мнения), действительно, на селе отношения между соседями гораздо лучше. Они лучше знают друг друга, они знают, у кого, что происходит в личной жизни, чаще дружат. Но, и конфликтуют при этом чаще. В городе чаще соседи друг на друга злятся, но, при этом дело не выходит в открытые конфликты, скандал. А на селе, люди имеют меньше поводов для конфликтов, но уж если он появился, конфликт случается.

Чичканов:

— Я тоже заметил, я сейчас живу в Подмосковье, вовсе не в селе, в коттеджном поселке. Мы действительно общаемся.

Шомина:

— У вас есть какие-то свои писанные, или неписаные правила, в этом, вашем коттеджном поселке? Потому что, правила, которые жители вместе создали, вместе написали, они очень помогают избегать таких конфликтов. Я знаю примеры коттеджных поселков, где такие правила создавались. По этим правилам все должны были создавать такую приятную среду, так же вот стричь кусты и ухаживать  за цветами. Лозунг был, что мы должны сделать наш поселок добрым и приветливым для наших детей.

Чичканов:

— Нет никаких правил. Мне кажется суть в том, что там все владельцы, собственники, и они чувствуют себя владельцами и собственниками. Когда ты себя чувствуешь владельцем земли и собственником, ты понимаешь, тебе не надо объяснять, что вокруг должно быть чисто, что забор должен быть покрашен, что с соседями надо дружить, потому что кто-то живет круглый год, а кто-то только сезон, и соответственно, присмотрят. Дети, в нашем поселке, это редкость, не так часто, инфраструктуры нет. Поэтому, если есть дворы, у кого есть дети, мы все дружим друг с другом, потому что необходимость. А город что дает? Проснулся и говоришь, надо бы, чтобы с ребенком кто-то подружился. Можно, как нам советуют гости, пойти, вложить труд большой и подружиться с соседями. Можно организовать праздник, вложив труд. Это труд и душевный, и физический. А можно пойти в парк с ребенком, там будут аттракционы, другие дети, другие родители. Всех их ты будешь видеть первый и последний раз, но вы неплохо проведете время. Это, выбор, именно, городской, за пределами города такого выбора нет. Вот в этом еще разница.

Звонок, Владимир:

— Я живу в Волгограде, а в Среднеахтубинском районе у меня родительский дом. Я инвалид по зрению, мне 65 лет. В прошлом году я приехал с женой в свой родительский дом, а два соседа без моего ведома, сняли деревянный забор и пустили в свою пользу мой забор. У моего забора были хорошие пропитанные столбы, шпалы короче от трамвайных путей. А мне поставили сетку рабица. Один милиционер, а другой из Узбекистана приехал. Вот такие у меня соседи.   

Шомина:

— У меня прямо-противоположная ситуация. Я однажды приезжаю на дачу, у меня был старый, старый забор, весь падал, а у меня новый стоит. Это другие соседи себе поменяли забор и весь его перенесли и поставили его мне на участок. 

Чичканов:

— Я с вами соглашусь. Иногда говоришь: «Не строй забор». Почему? «Соседи построят, и будет один забор на двоих».

Шультэс:

— Вообще, мне кажется, есть такое странное увлечение заборами. Я помню, в 90-е годы все заборы были, как правило, из штакетника и можно было насквозь посмотреть. А сейчас они растут, растут, и я понимаю, что становится страшно, когда ты там внутри находишься.

Чичканов:

— Это все ваше буржуазное кино.  

Шультэс:

— Почему в очень многих местах в буржуазных странах заборы просто отсутствуют. У тебя ощущение, что у тебя большое поле между домами. Это не только в Америке, но и в очень многих местах, в Европе. 

Чичканов:

— Все-таки видимо есть разница между соседскими отношениями, за пределами больших городов, и в больших городах. Потому, что в большом городе у тебя всегда есть выбор, вкладывать в труд какие-то отношения, или их купить, то, что тебе нужно. Этот выбор не всегда, и, как правило, не разрешается, у нас сейчас такая мода и специфика в пользу труда. 

Шомина:

— Может быть. Но, я бы добавила еще одно обстоятельство. На самом деле в большом городе у нас гораздо меньше времени. Любые соседские отношения, они требуют времени: остановиться, поговорить, на чай пригласить. А когда ты 1,5  часа из одного конца Москвы в другой едешь, и в среднем городе это есть, там времени мало.

Чичканов:

— Елена Сергеевна, не соглашусь с вами. Я езжу до своего домика те же 1,5 часа, только езжу в Голицыно. Ну, и что?

Бабяшкина:

— Я не уверена то же что проблема всегда во времени. Есть и другие причины, по которым не хочется общаться с соседями.

Звонок, Герман:

— Хочу сказать по поводу соседей. Приведу два случая. Первый, я живу с соседом уже 24 года мирно, мы с детства выросли вместе. Недавно к нему на свадьбу летал в Питер, то есть, мы с ним живем душа в душу, можно сказать, как братья. По-поводу российской глубинки, живут они на одной земле, делить им нечего. Им просто нужен прецедент за этот метр, а что дальше после этого прецедента, ведь никто не задумывался. Дальше пышные похороны в одной семье, а в другой семье подготовка к поездке в тюрьму. То есть, на периферии в российской глубинке, когда дачники в деревне начинают делить заборы, один передвинул, другой передвинул, в результате этого у них происходит конфликт. Эти конфликты, как правило, если еще в нетрезвом виде, заканчиваются  убийством.  

Бабяшкина:

— Это, видимо, вы как полицейский говорите?

Герман:

— Нет, я говорю, как обычный обыватель.

Чичканов:

— Герман навеял, есть такая идея, бытует иногда. Чтобы в нашей стране все соседи подружились, нужно разрешить свободную продажу оружия, оставить эту страну наедине с собой лет на 5. После этого, все будет очень хорошо.

Бабяшкина:

— Мне кажется, это очень опасная идея. Есть множество причин, почему люди хотят дружить с соседями, хотят с ними общаться. В первую, очередь, это, конечно, желание взаимовыручки. Посидеть друг у друга с ребенком, попросить сходить в магазин, когда ты заболел, сходить в аптеку, поддерживать чистоту в подъезде. Такие очень понятные, бытовые причины. Есть причины, по которым люди не хотят дружить со своими соседями. Конкретно беру свой пример. Переехали мы в новый дом, пошли познакомились с соседями. Рассказали, кто из себя что представляет, кто кем работает. Теперь все соседи, когда у них ломается компьютер, приходят к моему мужу. То есть, у него такая консультация на дому. Получается, что  вместо какой-то бескорыстной дружбы, мы все дружим ради нашего дома, мы дружим ради того, чтобы поддерживать хорошее отношение, чтобы чувствовать комфортное пространство вокруг себя. Получается, люди идут за бесплатными услугами, а женщина гинеколог, которая живет надо мной, к ней, соответственно, все идут с другими вопросами. Как сделать, чтобы эти границы не переходились?

Чичканов:

— Аня, как можно их не переходить? Вот и соседская дружба.

Шомина:

— С одной стороны, это действительно, некий обмен услугами. Ведь у каждого из нас есть свои возможности и свои таланты. Их тоже не всегда узнаешь, пока не начинаешь дружить, и не понимаешь, кто, чем может быть друг другу полезен. Но, здесь нужна некая деликатность в соседских отношениях. Не надо с утра до вечера ломиться к вашему мужу к компьютеру. Нельзя этими добрососедскими отношениями злоупотреблять.   

Шультэс:

— Каждый будет себя считать единственным, когда будет обращаться.

Бабяшкина:

— Да, это, же только у меня сломался компьютер, это же только у меня возник вопрос к врачу, к юристу и т.д. 

Чичканов:

— Я не вижу в этом, на самом деле, ничего драматического. Ведь для соблюдения границ, ты всегда можешь сказать: «Извините, я сейчас занят, придите попозже». Я будучи сам доктором, мама у меня доктор, и все время, конечно, приходят соседи. У кого-то кто-то заболел, кто-то нуждается в другой помощи и т.д. И что, надо помогать, ничего в этом плохого нет.

Шомина:

— У нас есть в доме ветеринар, и конечно, все наши кошечки, собачки под ее персональным присмотром.

Бабяшкина:

— Дом перестает быть домом. Дом становится вторым рабочим местом.

Чичканов:

— Нет, если мы все вокруг хотим оказывать платные услуги, то, конечно, каждый из нас, являясь в чем-то специалистом, может носить в пиджаке пачку квитанций, и только и делать, что выписывать. Дал совет, 3 тысячи рублей, тут подсказал, еще. Но, мы этого не делаем, потому, что мы понимаем, что в любые отношения надо вкладывать. И в соседские отношения нужно вкладывать тоже. Все, что мы можем вкладывать в любые отношения, это время, в первую очередь.

Бабяшкина:

— Вы консультируете свой подъезд, скажите честно?

Чичканов:

— Да, а куда деваться. Самое ужасное в этом то, что мы вынуждены согласиться с тем, что мы вкладываем не просто время, а этот ресурс единственный, который не восполним. То есть, деньги можно восполнить, соль можно пополнить, если ты дал, а время восполнить нельзя.

Шультэс:

— С другой стороны ты обогащаешь свою жизнь правильным общением. Ты что-то дал всем, но, ты всегда что-то получаешь обратно.

Чичканов:

— А можешь и не получать, и в этом тоже нет ничего плохого. Главное здесь, давать, именно, не рассчитывая на то, что получишь. Нужно научиться психологически, испытывать удовольствие не от того, что оно тебе возвращается, а от того, что ты даешь другим людям, и ты можешь это. Вернется, конечно. Но, если ты не получаешь удовольствия от того что ты отдаешь, вряд ли люди захотят тебе что-то вернуть.

— Меня зовут Николай. У меня был случай в 2010 году, мы жили в своем доме, дом считается коммунальным. Приехали московские дачники, купили дом, а мы квартиру, там бабушка умерла в этом же доме, где мы живем. А после они нам говорят, давайте отсюда выселяйтесь, с нашей квартиры. Они хотели завладеть этой квартирой, им все мало было.    Как с такими соседями дружить? Сейчас мы живем на частной квартире.  

Шомина:

— Наверное, нужно признать, что не со всеми соседями удается подружиться.

Бабяшкина:

— Бывают реально недружелюбные соседи.

Шомина:

— Да. Могут быть несимпатичные соседи. В таких случаях мне кажется хорошо, если соблюдаются некоторые правила игры  и держится какая-то дистанция. По крайней мере, ты не будешь поджигать двери, и они, может быть, не подожгут тебе.

Бабяшкина:

— Второе соображение, по которым мне кажется, люди воздерживаются от дружбы с соседями: «Ну, не для того, я уезжала в город, чтобы меня все соседи знали, и все бабушки меня обсуждали на лавочке, и знали, что у меня в жизни происходит». 

Чичканов:

— Аня, можно сказать, если вас не будут знать бабушки, они от этого не будут вас обсуждать?

Бабяшкина:

— Но, я по крайней мере не буду знать, что они меня обсуждают. То есть, мне кажется есть такое желание приватности, анонимности, потому что, когда ты долго жил в деревне, где тебя обсуждает каждая бабушка у каждого подъезда, и все знают про тебя все… Потом есть такое желание, приходить домой и чтоб тебя никто не узнавал.

Чичканов:

— То есть, пусть о вас говорят ваши читатели, пусть о вас говорят совершенно незнакомые люди сколько угодно, а бабушки – нет.

Бабяшкина:

— Вопрос в том, что здесь повестку обсуждения задаешь ты сам, и ты общаешься с тем, с кем хочешь общаться. А там повестку обсуждения задаешь не ты.

Шультэс:

— Мне кажется, в соседском общении не обязательно общаться со всеми, звать всех домой. Есть короткий промежуток, это двор, поздороваться, кто-то выходит с собачками, кто-то с детьми. А дома мы имеем свою приватную сферу. Елена, вы, конечно, позвали на чай, к себе домой, но, это все-таки исключение, такого близкого и тесного общения.

Бабяшкина:

— ФОМ составил список самых частых претензий соседей друг к другу. Это шум, хлопанье дверьми, громкая музыка в позднее время. Днем выспятся, а потом мешают, галдят. Железные двери брякают, мешают спать ребенку. Шум в позднее время, или ранним утром. Громыхают дверьми, громко включают телевизор. То есть, все вопросы к шумоизоляции.

Чичканов:

— На самом деле, эта вся история, про отсутствие диалога.

Шультэс:

— В России, шум никогда не казался ущемляющий качеству жизни фактор. Заводы гремели, железная дорога, аж звенела, и т.д. И, только последние годы, когда люди начали делать у себя в квартирах ремонты потихонечку, вначале мы долбили круглосуточно, потом  мы начали ограничиваться. Это просто эволюция.

Бабяшкина:

— Насколько я знаю, в каждом доме есть такой сосед, который в 6 утра достает дрель, или в 9 утра в субботу.

Чичканов:

— Ну, не в каждом доме. Феликс прав, сказав про шум, и ничего в этом страшного нет.

Шультэс:

— А метро, какое шумное. Московский Метрополитен не только самый красивый, но и самый шумный в мире, просто уши болят.

Чичканов:

— Конечно. Мне тут недавно один приятель хотел показать отличный дом, райский уголок для жизни, он покапал там квартиру. Небедный человек. Я приезжаю, и был в ужасе, это оживленное шоссе Подмосковное Минское. Прям рядом с этим шоссе, буквально в 20 метрах стоит дом. Большие джипы, все покупают квартиры в этом доме. Я думаю, что это люди здесь покупают квартиры. Они показывают на деревья кругом и говорят: «Природа!» А шум там! Ничего, люди живут. Мне кажется, это от отсутствия диалога. Мне часто кажется, чтоб прилечь к себе внимание иногда, и поговорить с соседями, можно и подолбить отбойным молотком. Может, кто к тебе придет, наконец-то.

Шомина:

— У меня был забавный случай, когда мы  проводили День соседей несколько лет назад у себя во дворе. Мы выставили столы, ведь день соседей подразумевает соседскую складчину. Кто с чем пришел, на стол поставили, сначала это был чай с конфетами, потом пошли наливочки, потом бутерброды, салаты и т.д. Пришли люди из разных подъездов.  Я наконец-то познакомилась с людьми, которые живут у меня за стенкой, но  в другом подъезде. Мы с ними познакомились, посмотрели друг другу в глаза, и они сказали: «Елена Сергеевна, в следующий раз, когда будет очень шумно, вы, во-первых, считайте, что мы вас сразу приглашаем на все наши праздники. А, в крайнем случае, вот наши телефоны, пожалуйста, позвоните, и мы уменьшим звук».

Шультэс:    

— По поводу праздников, это западная манера.  Вешается на подъезд, как бы бумажка, в которой предупреждается, что у нас сегодня праздник, что шуметь будем не дольше какого-то определенного времени. Просим у всех извинения, и может быть оказан маленький знак внимания, например, заносится детям шоколадка. Все понимают, что у каждого раз в году бывает праздник.

Шомина:

— Поверьте, это теперь появилось и в России. Мне мои студенты приносят такого рода объявления. «Я, Антон, буду праздновать свой день рождения такого-то числа, до 23 часов. Простите меня, пожалуйста, заранее». Во всяком случае, к нам это пришло. Я собираю разного рода соседские объявления. Есть объявления, очень негативного характера, обвиняющие, а есть позитивные.

Звонок, Лидия:

— К нам приехал сосед, строит дом, и привез рабочих с собой таджиков. Подселил их ко мне. Я ему сказала, что ничего не буду с них брать за проживание, пусть они комнатку отремонтируют. Они обещали купить материал сами и все сделать. Но, они живут уже 12 дней, и, похоже, что они меня обманывают.

Звонок, Галина:

— Я совершенно не согласна с тем, что вы сказали. Вы говорите, что нужно дружить с соседями и пить чай. Поймите правильно, что даже родные не все дружат и чай пьют. Это плохо. Но, соседи, живя в большом доме, должны понимать, что они должны друг друга просто уважать. То есть, не греметь, когда не нужно, ни в 7 часов утра, и не в 12 часов ночи. Не топтать ногами в 4 часа ночи. Разве это дружба? Поздороваться можно, уважать, так чтобы ходить друг к другу чай пить нельзя. Мы сейчас боимся лишний раз просто открыть двери. Соседи должны знать свое место.

Шомина:

— Как же можно открывать, или не открывать дверь, если ты их не знаешь. Чтобы узнать, надо хотя бы, ну, не бутылку водки, а хотя бы чашку чая выпить. Это процесс не быстрый, когда мы начинаем знать соседей.

Чичканов:

— Как у нас принято любую проблему решать сразу, словом долг. Нет бы, поговорить, нет, они должны, и все.

Шультэс:

— Соседи, это же не масса, не толпа. Это разные люди, и с кем-то ты найдешь общее слово, а с кем-то в меньшей степени. Например, у меня во дворе последние три года девушка ставила машину. В какой-то момент, мы стали просто здороваться. Мы как бы шутили в семье, сегодня ее нет, может она переехала. Как-то я еду по Москве, и на светофоре мне бибикает. Мы соседа встретили в другой части города, и это было радостно, потому что мы его не ожидали. 

Чичканов:

— Все-таки дружить с соседями нужно еще потому, что у нас, в больших многоквартирных домах есть общая собственность, это крыша, чердаки, подвалы, трубы и т.д. У нас, как-то это принято делегировать управляющей компании, но, в принципе, мы все ответственны за то, чтобы это не развалилось.  У меня есть хороший пример, к чему такая не дружба приводит. Это было у моих приятелей в Думе, у них начало заливать крышу. От управляющей компании, конечно, не дождешься, и они начали пытаться что-то предпринимать, и говорить соседям, что давайте сбросимся и наведем в этом порядок. Крышу заливало у соседей, по стенке текло на три этажа вниз от крыши, и они сбросились. А соседи уже на следующем этаже сказали: «Нет, нет, это не наше дело. Вот когда до нас дойдет, вода дотечет, я тогда поучаствую. А пока нет». Мне кажется, у нас психологическое мышление направлено во вне, что кто-то нам должен.  Мы очень рефлектируем тот факт, что управляющая компания, которой мы отстегиваем деньги, на ремонт, капитальное строительство дома и т.д., это всего лишь организация, которая выполняет нашу волю, и нами нанята, как сообществом жильцов.

Шомина:

— На самом деле, это уже никто не понимает.  Это, на самом деле, довольно трудно понять, тем более, что мы столько лет жили, и за все отвечал муниципалитет. А сейчас, вдруг мы. Эта тема, действительно, сложная, и я рецепт борьбы с этим, я вижу совсем в другой сфере. Мы говорим о жилищном просвещении, у нас еще не было такой темы. У нас есть целая сеть школ жилищного просвещения. У нас есть жилищные уроки, которые идут во многих городах. Жилищные уроки предполагают, что детям уже в третьем классе рассказывают, откуда водичка в дом приходит, куда она девается, почему так много мусора, и кто в доме живет. Получается, что мы, когда живем под одной крышей, у нас много общего. Даже тараканы, которые бегают с первого на девятый, совершенно не считаясь, как оно происходит.

Чичканов:

— Кстати, куда делись тараканы? Я давно не видел.

Шультэс:

— Это большая загадка, этого никто не знает. Они исчезли в один момент. Мне кажется, что это не только химия.

Чичканов:

— Они устали жить без любви (все смеются). Они устали жить, когда вражда соседей постоянная, даже таракан уже не выдерживает такой вражды и сбегает.

Звонок, Роман:

— Я бы хотел сказать насчет объявлений, по поводу того, что идет ремонт в доме.  Мне это, действительно, помогло, потому что, в силу своих обстоятельств приходилось делать ремонт, именно, в субботу делать шумные работы. Поначалу, часов до 2-х дня приходили соседи и по батарее стучали. То есть, все было. Мне было неудобно перед ними, и я написал объявление, повесил его на дверь перед лифтом, что извиняюсь, прошу прощения, но шумные работы будут продолжаться до 7 часов вечера. Действительно, помогло, я там оставил свой контактный телефон, просил по каким-то вопросам обращаться, и не было ни одного звонка, больше никто не приходил.

Шомина:

— Отлично, молодец!

Бабяшкина:

— То есть, все-таки можно с людьми договориться?

Чичканов:

— Да. Это вопрос уважения других, и себя в первую очередь. Очень важная вещь, когда ты можешь сам повесить такое объявление, означает, прежде всего, что ты уважаешь себя. Ты считаешь себя личностью, которая может извести других и способным ответить за это, и вступить в диалог. 

Звонок, Елена:

— Я живу в центре Москвы. Дело в том, что когда мы с мужем переехали, у нас подъезд на 15 квартир. Мой муж был актером, я вдова, к сожалению, огромному. Он подружился, и я подружилась с 2-3 людьми, потом подружилась с еще одной женщиной изумительной, которая живет на 3-м этаже. Но, что произошло после смерти моего мужа, первое, с чего началось, ко мне стала приходить женщина, которую я знала только в лицо, я до сих пор даже не знаю, как ее зовут.  Она просто звонила в 9 часов вечера и спрашивала, можно ли ей ко мне зайти. Мы с ней примерно ровесницы. Как я ее отвадила, дошло до того, что она решила меня с кем-то поженить. Я не привыкла к хамству, ни по работе, ни с мужем, ни с кем. У меня на языке вертелось только одно: «Какое твое собачье дело?»  Это продолжалось примерно, в течении 2-х месяцев. Я просто послала ее русским языком, сказала, что выхожу замуж, хотя и не собираюсь больше этого делать вообще, и чтоб больше она ко мне не лезла.

Чичканов:

— Это история о том, что нельзя жить одной женщине в не приватизированной квартире. Это не способствует психическому здоровью.

Бабяшкина:

— А мне кажется, что это был случай соседской поддержки. Люди, увидели, что человек остался один, пытались помочь, устроить личную жизнь.

Шомина:

— В этой истории, границы деликатности, они были немножко нарушены.

Звонок, Геннадий:

— Я родился и вырос в Одессе. В Одессе во дворе соседи, это все, это семья. Вас в Одессе соседи помирят, поссорят и опять помирят. Моя бабушка в этом дворе прожила с конца 19 века. Она там революцию пережила, войну всю пережила. Под нашим двором находятся катакомбы. Я сейчас живу в Петербурге, наш дом на 40 квартир. Но, это не то, совсем не то.

Шомина:

— На самом деле, очень приятно слышать жителя Одессы в прошлом. Потому что, в Европейский День соседей, именно, Одесса является на постсоветском пространстве городом, который всегда городом празднует День соседей. Столы вообще стоят из конца Одессы до другого конца. В России этот день изумительно праздновали в городе Ярославле. В Ярославле был целый месячник добрососедства, где даже пиццерия участвовала в этом, и когда привозили соседу пиццу, там обязательно был кусочек, чтобы угостить соседа. Были соседские опросы, были соседские праздники. Вообще, во многих городах этот день празднуется и он на самом деле, очень полезный.

Звонок, Маргарита:

— Феликс, у вас немецкая фамилия? Вы родились, в каком городе?

Шультэс:

— Да, фамилия немецкая. Родился я в городе Вормс на Рейне.

Маргарита:

— Да?! Очень приятно, поскольку я Германию очень люблю, и жила там, и сям. Вообще, Германия, моя вторая Родина, а сама я из Самары, точнее из города Чапаевска. 

Шультэс:

— Я сейчас живу в Москве, снимаю квартиру в доме 28-го года. Эксперимент социалистический, где еще сохранились ванные комнаты с пятью ванными, общей туалетной комнатой, которую все используют в виде каморки. За последние 40-50 лет люди сами себе провели воду, строили кухни, ванные. Потому, что все-таки мы говорили о частном уголке, который должен быть у каждого человека. Для того, чтобы иметь свободу, уважать своего соседа. 

Маргарита:

— Скажите, вы давно живете тут?

Шультэс:

— Да. Уже пальцев на руках, и на ногах не хватит, чтобы перечислить те годы, которые я живу в России.

Маргарита:

— Вы приехали в 91-м году?

Шультэс:

— Фактически, да.

Чичканов:

— Я абсолютно убежден, что добрососедские отношения никак не зависят от формы организации тех управляющих служб и компаний, которые эти дома содержат, или эксплуатируют.

Звонок, Сергей:

— Я из Ставрополя. Все-таки у наших людей нет чувства бережливости, уважения к труду, людей, которые подъезды почистят, все уберут. Бережливости нет, в каком плане, допустим, льется вода – пусть льется. Свет горит целый день – пусть горит. Это наша культура, общий наш уровень. Конечно, обидно, может быть, у нас люди расточительные, в своей квартире, конечно, все делается нормально. А как только общественное место, то всем наплевать.

Шультэс:

— Я думаю, что самое ужасное, это как мы топим нашими не очень хорошо теплоизолированными домами всю Россию. Говорят, что 90% тепла можно экономить. Понятно, что и бычок, выкинутый в подъезд, это не уважение друг к другу. Просто это процесс, которому нужно учиться потихонечку.

Чичканов:

— Я бы все-таки советовал, не нужно глобализовывать. У нас, это такое свойство общее, вместо того, чтобы обсудить, как в конкретном подъезде жить лучше, поговорить о спасении мира. Это, во-первых, проще, а во-вторых, совершенно точно, этого не будет.

Шомина:

— Вообще, в разных странах этому учат, и есть понятие соседского организатора, и всякие разные уроки. Когда начинались 90-е годы, и к нам приезжали западные коллеги, они учили нас экономить воду. Тогда у нас не было бачков унитазов с двумя сливами, был всегда один. Нам говорили, что американские семьи, они в большой бачок  кладут 2 кирпича, и тогда воды расходуется гораздо меньше. Людей учат, как экономить воду, и как дружить тоже, потому, что тоже есть и технологии, и праздники, и организации.  Очень важна, конечно, информация.

Шультэс:

— Я коварный человек, я всех передружу. То есть, получается, если я обладатель этой технологии, но мне кажется, это общедоступный код уважительного общения. Здравствуйте,  до свидания, и все. Мне кажется, в этом нет каких-то сверхъестественных вещей.  

Шомина:

— Да. Это поздравления, это иногда, действительно, совместный праздник.  Перед Новым годом, мы всегда спускаемся в подъезд и его украшаем. На козырек ставим елку, много лет, простую пластиковую елку, и на нее вешаем огоньки. Сейчас это обычное дело, сейчас это везде есть. А тогда, когда мы начинали, это было уникально. Дети говорили, мы живем в том доме, где на козырьке елка горит. Людям хочется радоваться, входить в свой подъезд, приглашать туда. Возникает чувство гордости, как у нас красиво, чисто, приятно.

Чичканов:

— Завтра я пойду дружить с соседями. Елена Сергеевна,  с чего начать?

Шомина:

— На самом деле, приходится много разговаривать. Приходится находить твоих единомышленников. Ко мне однажды пришла девочка и говорит, что у нас в подъезде все хорошо, ко мне пришла одноклассница и спрашивает, что же ей делать?  Я ей говорю, искать единомышленников. Мне маленькая девочка и говорит, что меня бабушка поддерживает. Да, и бабушка может быть очень хорошим единомышленником, а две бабушки, это уже прекрасные единомышленники. Стайка ребят, которые живут в этом доме, если им дать некоторое задание, ребята нужно в интернете сделать сайт нашего дома, они это сделают с удовольствием. А малышам дать другое задание, может быть, разнести какую-то информацию, они как почтовые голуби сделают с удовольствием. Это очень простые вещи, которые, да, тянут время, но, оно окупится воистину сторицей. Мы, действительно, в свое время обошли всех и попросили дать телефоны. Нам не было тогда страшно, но, когда мы собрали эти телефоны, мы размножили их, и в каждую квартиру дали лист со всеми телефонами. Когда спустя несколько лет у нас загорелась одна квартира, мы смогли другим соседям сказать, чтоб не выходили, там стоит смрад и дым, можно задохнуться. А когда слетели краны в квартире на 9-м этаже, и вода лилась, люди на этом этаже  позвонили всем в этом стояке и всех предупредили. Это, соседские отношения. Есть чудесный сайт «Мои соседи», очень дружелюбный и полезный.  

Чичканов:

— Конечно, если вы хотите подружиться с соседями, то придется проявить инициативу. Позвать их куда-то, как-то их об этом оповестить, то ли открыточки разбросать, то ли объявление повесить, и что-то для этого приготовить. Удивительным образом, Феликсу все это удалось.

Шультэс:

— На самом деле попыток у меня было много, но, главная цель, это было не подружить.  Просто у меня была картинка зрелищная перед глазами, которую хотелось осуществить, и подружить всех, или перезнакомить удалость само по себе. Попытки были разные, некоторые были одноразовые, некоторые были более продолжительные. Началось с картинки, я в московском дворике смотрел на полуспортивную детскую площадку, и мне казалось, что розовый дом напротив красиво будет отражаться, если зимой просто залить его в виде катка.  Никакого разрешения, я просто вышел в час ночи, и начал заливать потихонечку кусками площадку.

Бабяшкина:

— Это вы из квартиры протянули шланг?

Шультэс:

— Да, конечно, прямо из окна 3-го этажа. И к 8 марта поставил самовар и несколько крынок с нарциссами. Люди, которые хотели кататься на коньках пришли сами, и много часов все под музыку, я поставил колонки в окна,  кружились по кругу. У всех было радостное опьянение дружбой, без вспомогательных напитков. В какой-то момент пришла милиция, потому что, кто-то, естественно, позвонил, и сказали, что пьют водку из самовара.  Они подняли, и поняли, что там кипит вода, и таким же образом, извинившиеся, очень были культурные товарищи милиционеры, единственное, что сказали после 23 часов перестать шуметь. На что мы сказали: «Есть», и все было исполнено.  В Германии есть свои праздники, которые расписаны по всему году. Когда я узнал про русскую масленицу, мне казалось, что это вообще идеальный праздник, для того, чтобы устроить некие задорные игры просто на свежем воздухе зимой. Для этого он и был придуман. То есть, у нас, как раз перед Великим постом готовят пончики, которые начиняют вареньем, а здесь блины, которые можно любыми начинками оснащать. Собственно, этот праздник, на который, с одной стороны, я приглашаю своих друзей, и с кем по работе имел дело, у всех жильцов округи, где бы я его не устраивал, они приглашены. То есть, этот праздник рос от 30 человек, сейчас, каждый год приходят, наверное, около пятисот.   

Чичканов:

— В ваш двор, реально на Масленицу,  в какой-то день набивается пятьсот человек народу, которые кушают блины? А кто их жарит?

Шультэс:

-Жарим мы сами.  У меня есть несколько человек, которые каждый год готовы в этом участвовать. К сожалению, нужно признаться, что двор больше не существует, в котором мы начали эти мероприятия, потому что, просто сносили дом. Сейчас мы институлизировали мероприятие как Широкая Масленица, которое, действительно, не коммерческое. То есть, мы  перекочевали в красивый двор Московского музея, с которым мы дружим, и который принимает этих гостей и новых соседей, которые живут рядом с музеем. Люди спрашивают настороженно, зачем вы это делаете, вам же это невыгодно. Мы это, действительно, делаем для ощущения праздника, потому что Масленица бывает, только если она щедрая. То есть, если продавать блин по 25-50 рублей, то, как бы стирается ощущение, именно, этого праздника.         

Чичканов:

— Феликс, вообще все это подозрительно.

Бабяшкина:

— Бесплатный сыр, он бывает только в мышеловке. Каких мышей ловят в этой мышеловке?

Шультэс:

— Открываю страшную тайну, что я именно хочу, я прошу людей принести мне варенье. Они приносят свое варенье, и я почерпаю тайну рецепта русского варенья. 

Бабяшкина:

— Вы говорили, что после одного из праздников, у вас осталось 70 килограмм варенья?

Шультэс:

— 70 банок, кто-то 1,5килограмма принес, каждый, конечно, щедро решил угостить всех. Мы не рассчитали, думали, кто-то принесет, кто-то нет. Принесли все, и можно было сотворить большую красивую башню из этих банок, которые было видно всем. Эти банки пришлось оставить на 2-ой год.

Бабяшкина:

— Что в результате этих праздников изменилось на уровне подъезда? Стало ли уютней, комфортней жить в вашем собственном доме после этих праздников?

Шультэс:

Просто люди начали здороваться. Даже дворники, которые жили в округе, начали здороваться со мной. Ты становишься более менее видным, этот человек, сумасшедший, который делал этот праздник. Много людей между собой перезнакомятся, и моя задача дальше прослеживать, как они общаются без  меня. Важно нести ощущение праздника, и чтоб каждый делал свой собственный вывод.

Бабяшкина:

— Кстати, этот пример, далеко не единственный в Москве. Например, в районе улицы Макаренко, около Чистых прудов, тоже есть такой очень дружный двор,  в котором устраиваются дворовые праздники, застолья специальные. Даже купили  огромную барбекюшницу, чтобы отмечать Масленицу, Новый год, дни рождения, именно, в своем дворе и всем вместе. Сами жители сбросились и разбили сад. Сейчас прекрасный дом, который дружит. Людям это удалось.

Чичканов:

— Феликс, вы все время рассказываете о том, как вы всех кормите блинами и вареньем. Надо рассказать, как вы делали что-нибудь плохое, или вам делали что-нибудь плохое.

Шультэс:

— Была ужасная история, на самом пути к подъезду, где я жил около 5 лет тому назад. Подъезд был абсолютно сломанный, ступенек не было, просто была прямая покатая дорога, особенно когда гололедица, можно было ломать все кости одним неосторожным шагом на улицу. В соседнем доме, который был собственно разрушен, я добывал каменные ступеньки. Тут же раздавались звонки, жалобы, потому что я недобитый буржуй, который настолько хитер, что, естественно, имеет выгоду от того что он чинит собственные 3-4 ступеньки в подъезд. И, что его надо жестко наказать за нарушение архитектурного проекта. Мне пришлось доказывать, что я просто восстанавливаю, как бы раньше существовавшие ступеньки.  Но, здесь, слава Богу, управа относилась снисходительно. Самая страшная часть, это была зима, и мы нашли 5 трупов в соседнем доме подснежнике.  Как бы мы видел первую замороженную руку, пошли в милицию, они нашли 5 бомжей в этом же соседнем доме. Думаешь, вот так идешь за ступеньками мирно, а вокруг происходят страшные вещи.

Чичканов:

— Я все время думаю, а чего хорошего в соседских отношениях, и я вдруг понял, что есть интересные вещи. В соседских отношениях не только можно друг друга использовать, обмениваться услугами, а можно реально находить какой-то домашний персонал, и домашнюю помощь, которую тебе будут оказывать с большим удовольствием, даже за деньги. Почему нет, если ты в своем доме найдешь няню для собственного ребенка, либо парикмахера для своей семьи и т.д., это будет очень качественная психологическая  связь. В том смысле, что этот человек будут стараться оказывать услуги очень хорошо, именно, потому, что еще существует эмоциональная соседская связь.

— Потому, что он знает, ты будешь попадаться каждый день ему на глаза с этой стрижкой. 

Чичканов:

— Конечно. Ежели тебе стрижку испортят, ты ж подкараулишь у подъезда. Поэтому, конечно, это возлагает большую ответственность, с другой стороны и дисциплинирует. Вот такие отношения, они будут более обязывающими, и дисциплинирующими.

Бабяшкина:

— Я знаю, что очень часто культура, и какие-то культурные события, которые организуют сами жители, помогают им объединяться. Например, очень известен карнавал в дачном поселке Луцино. Жители сами придумали делать себе раз в год, в последние выходные августа   Карнавал. Все лето они к нему готовятся. Они ходят, друг к другу в гости, чтобы выяснись, что никто не будет в таком костюме как у него.  Они сидят и долго обсуждают эти костюмы и сценки, которые они будут показывать друг другу. В результате, комьюнити сделалось очень тесное, живое и дружелюбное. Люди там все переженились, они вместе делают научные открытия, они начали вместе делать бизнес и т.д. Этот поселок находится в Подмосковье, под Звенигородом.  В этом дачном поселке живет очень много ученых, и они думают о вечном и большом.

Звонок, Елена:

— Я думаю, что хорошие дела обычно сделает тот, кому это больше надо. Человеку самому хочется устроить праздник себе в душе, и он, конечно, это организует. Я вспоминаю свою ситуацию, когда Масленицу, просто взяла и напекла 250 блинов и угостила достаточно большое количество людей. Просто мне хотелось этого праздника, и я это сделала. Сегодня люди относятся очень недоверчиво, даже к тем, кто улыбается. Вы можете с соседями улыбаться, общаться, но, если человек, например, остался одиноким, то семейная пара перестанет его приглашать. Хотя бы женщина будет бояться, что будут посягать на ее мужчину.

Чичканов:

— Все таки как женщина думает. Человек остался одиноким, но при этом имей в виду, что это женщина.

Бабяшкина:

-Чаще все, к сожалению, так и случается. У нас возраст смертности у мужчин гораздо выше.

Елена:

— Вы знаете, дух коллективизма, и сотрудничества сегодня как-то отходит на второй план, и эта традиция сегодня уже не сохраняется. Если вспомнить послевоенные годы, то просто домами выходили, дворами выходили во двор, сажали цветы, сажали деревья. Действительно, устраивали праздники. Сегодня, эта местечковость, она уходит. К сожалению, большой город поглощает проявление доброты и ростки этой доброты. Может быть связано, что ваш гость, он протестантского вероисповедания, не так ли?

Шультэс:

— Да, последние 500 лет. Это ужасно, потому что, это абсолютно рабочая психология, и я думаю, что же я так постоянно вкалываю. Хотя мои родители достаточно сдержано к религии, но, каким-то образом, каким-то соком оно все-таки передалось.

Елена:

— Вы знаете, это очень здорово, потому что, что мне в протестантизме нравится, что все, что вы делаете, вы делаете, вы делаете подарок Богу. А Богу плохой подарок сделать невозможно.  Если мы возьмем православие, то там, к сожалению,  культивируется только чувство вины, а вот подарка Богу, и ощущения блаженства, даже заповеди блаженства, они сегодня просто забыты.

Шультэс:

— Если правильно читать тексты православия, в основе все-таки одно, то, я думаю, что законы все общие. Я думаю, что может быть надо разделить между отдельным священником, или старушкой, которая возле церкви на тебя пшикнет, потому что, ты не так, не правильно перекрестился. Потому, что слова и текст тот же, когда мы читаем.  

Елена:

— Да, но как бы отношение и трактовка эта другая. Модой человек, например, сегодня, он просто не хочет испытывать бремя вины. Вот счастье, да, блаженство, да. Радость, подарок сделать, да, и самому тоже получить неплохо.

Чичканов:

— Елена права в том, что очень мало людей действуют сами, потому что им этого хочется, а не сидят и ждут, пока кто-то им все принесут на блюдечке.

Бабяшкина:

— Страшно же высовываться, все ходят одинаковые, и вдруг, ты, раз и весь в перьях вышел на сцену. Есть же этот мандраж. Мне кажется это такой же страх, как выйти на сцену, как выйти на экзамен.

Чичканов:

— Я прям представляю Феликса в перьях.

Шультэс:

— У меня есть золотой костюм, я теперь будут шить костюм в перьях. Я теперь просто обязан это сделать. Вернусь к Карнавалу. Карнавал для чего существует, это некий вентиль выпустить внутреннюю энергию и  повернуть законы как бы вверх ногами. Когда у нас карнавал, мы можем, как бы общаться другим кодом. Какие-то вещи прощаются, которые в обычные дни непозволительны.

Чичканов:

— Сбросить можно чувство вины, сбросить туда агрессию и утилизировать очень много чувств таких деструктивных, которые у нас накапливаются.     

Шультэс:

— Мне кажется Карнавал, Масленицу и т.д., эти праздники нужно обязательно праздновать, потому что, если правильно к этому приближаться дают некую беззаботность и радость.

Бабяшкина:

— Какие у людей праздники, помимо Масленицы? Масленица, Карнавал, праздник соседей.

Чичканов:

— Праздников сколько угодно, например, 9 мая День Победы.

Бабяшкина:

— То есть вы имеете в виду, что надо праздновать все календарные праздники, которые мы имеем.

Чичканов:

— Раньше у профессионально выпивающих людей были специальные отрывные календари, каждый день был какой-то праздник обязательно. Так и есть. Кажется, что для того, чтобы доставить себе радость и что-то отпраздновать, вовсе не нужно ждать какого-то объявления.

Шультэс:

— Можно сделать хоть день праздника гвоздя. Взять бревно, натыкать туда много гвоздей, и кому удается в один удар его полностью вбивать. То есть, будет страшное веселье.

Чичканов:

— Да, конечно, но это очень сложно попробовать. У нас в культуре есть очень простой способ провести любой праздник. Выпить. Анна, вы говорили, что наш мужчина, при любых обстоятельствах, как только судьба бросает ему вызов, отвечает на нее запоем. Вот любой праздник, это вызов мужчине. Это придает смелость, поэтому, зачем что-то организовывать, можно выпить, проснуться, и праздник уже закончился. И выспался, и порадовался, и делать ничего не надо. Вот эта связь, она очень важна, если вы хотите праздники, вам придется поработать.

Шультэс:

— Мне очень нравится в Татарстане праздник Сабантуй.  Несколько раз меня туда приглашали. В 9.30 появляется 150 тысячи жителей Казани в лесу, бурно празднуют, алкоголя нет никакого. А в 16.30 они уходят домой, потому что праздник закончился.

Бабяшкина:

— Кстати, надо уметь ставить точку в празднике, чтобы в 16.30 все встали и ушли.

Чичканов:

— Хочу сказать, что, обязательно в любом дворе, конечно, должен быть лидер. Потому, что все обсуждения, разговоры, стенгазета, это хорошо. Но, кто-то должен придти и сказать, стенгазета будет вот тут, площадка будет вот здесь, и жизнь будет идти так.

Шультэс:

— Это просто рамочные условия, дальше можно делать что хочешь. 

Чичканов:

— Конечно. В нашей реальной истории сегодня, самые неорганизованные и с отсутствием полным лидерским качеством люди, очень часто, это коренные жители. Потому что какие-нибудь жители Узбекистана приезжающие к нам, и они молодцы. Они группируются и известны случаи, когда они становятся лидерами, очень конструктивными домовых  комитетов. Потому что одни любят поговорить о том, как хорошо делать площадку, а другие ее, молча, возьмут и сделают.  

Бабяшкина:

— У нас одноподъездный дом на 162 квартиры, и пред ним газон. Долго шли дебаты внутри дома, долго жители собирались и обсуждали, что же нам делать с этим прекрасным газоном. Одни требовали там сделать парковочные места, надо как-то его специальной сеточкой покрыть и парковать машины. Другие говорили, нет, нам не хватает еще одной детской площадки. Пока собирались, обсуждали это все, вдруг в один прекрасный день я выхожу из подъезда и понимаю, что, вот киргизы, наши дворники, собрались и совершенно ничего с нами не обсуждая, засыпали песочком, вкопали столбы, повесили сетку, и сделали волейбольную площадку.  Как им это удалось, просто они это сделали. Теперь они и сами играют, и все жители как-то спокойно смирились и даже обрадовались, и стали ходить и тоже играть в волейбол.

Чичканов:

— Это часто так бывает. Вот лидер что-нибудь сделает, и все говорят, смотрите как хорошо, давайте смиримся с этим. А как лучше всего смириться, с чем  угодно, нужно назвать это прекрасным. Мой вам совет, единственное, что вы можете делать с соседями, это сориться, и нет конца и края, заведите себе хорошего дворника. Дворники, и в  стародавние времена играли большое значение, они устанавливали порядок.  Мне много лет, и я все время помню, что главным человеком в моем детстве, была дворничиха, в нашем дворе. Она всех будила криками и метлой, и все знали, что утро наступило. Вот  объединение вокруг лидерских качеств дворника.  Заведите себе дворника, или дворников, они сделают вам площадку и будут на ней играть.

Бабяшкина:

— Возможно, они это делают, потому что, им больше некуда пойти кроме улицы.  

Шультэс:

— Конечно, общаясь с разными гастарбайтерами, они зарабатывают не настолько значительные деньги, что целую квартиру они себе не могут снять. Очень часто живут в 2-х комнатной квартире, по 10 человек, девушек в одной комнате, и 10 человек, мужчин в другой комнате. Все очень четко разделено, как вообще в общежитии, только  в единственной комнате. Представьте 20 человек в одной квартире, понятно, что ты нуждаешься в улице, потому что нужно просто где-то находиться нужно, мы же будем сидеть друг у друга на голове круглосуточно.

Чичканов:

— Феликс открыл секрет советско-уличного счастья, это коммунальное жилье.

Бабяшкина:

— Почему так много и тусовали во дворах, и праздновали там все. Потому что дома был ад?

Чичканов:

— Да потому что дома был ад. А теперь каждый ютится в своих 60-ти квадратных метрах, и пытается огораживаться, огораживаться, чтоб не допустить в свою жизнь ад, тот самый комманльный.  

Бабяшкина:

— То есть, получается, что мы, на самом деле, должны радоваться, тому, что у нас нет всей этой прежней, активной, дворовой жизни.   Это означает, что нам дома стало хорошо, и нам не зачем идти на улицу.

Шультэс:

— Но, кстати, когда вы ходите по воскресным дням по западногерманскому городку, там нет людей, потому, что все у себя дома. Спрашивается, а где же люди, может здесь бомба взорвалась? Я думаю, что это принцип развития общества.

Чичканов:

— Когда ты ходишь по западным городкам и не видишь людей, наши люди всегда говорят, что они очень странно живут, выходной день, и никого нет на улице. Магазины не работают. Все-таки надо отдать должное, у нас в этом смысле опыт коллективного общения, он весьма велик. И что такое воскресенье, люди теперь не во двор вышли, а вышли в магазины. Вышли в какие-то места публичного отдыха, и весьма много, много общаются. Парк Горького в Москве сейчас сделали, и огромное количество людей туда ходят.  

Шультэс:

— Сейчас становятся модные разные места. То есть, в какой-то момент Метромост и Ленинские горы как бы становятся центром внимания, а потом опять парк Горького.

Чичканов:

— Фондом общественного мнения был задан еще вопрос, почему люди хотели бы общаться с соседями, больше, чем обычно?

Бабяшкина:

— Оказалось, что как минимум, каждый 10-й хотел бы общаться со своими соседями теснее, ближе и теплее. Причины, которые называли люди, почему им хочется расширить это общение. «Хочется жить веселее, интереснее. Хочется душевной поддержки, я очень остро чувствую одиночество. Мне нравится общаться с людьми. Мне нравится устраивать вечера, и мне этого не хватает. Общение украшает жизнь». То есть, люди, хотят просто потусоваться, услышать хорошее, теплое слово.

Шультэс:

— Мне кажется, просто хочется наладить жизнь, как бы рядом с тем местом, где ты живешь. Я, например, переехал ближе к своей работе, потому что я каждый день трачу 2 часа туда, и 2 часа обратно. Если посчитать, сколько часов пропадает в месяц, то это, просто добрая рабочая неделя, если не больше. И так же, в плане общения. Если у тебя среди соседей есть люди, с которыми тебе комфортно, то и не надо ехать на другой конец города, пересекать весь город с тем, чтобы выпить чашку кофе и потрепаться.

Бабяшкина:

— Другие причины, по которым люди хотят больше общаться со своими соседями, это практические: «С детьми посидеть. Для взаимопомощи. Мы с мужем пожилые люди, может понадобиться выручка. Я живу одна, мало ли что может случиться и т.д.». Третьи причины, тоже практические: «Для порядка в доме, в подъезде. Чтоб вместе решать проблемы дома. Проводить вместе субботники. Наконец, чтобы установился мир и чистота в доме». Были такие люди, которые ответили, что соседи ближе родственников, до родственников далеко, а соседи близко. 

Чичканов:

— Это, кстати, правда. Хороший сосед, он и поможет в нужную минуту, а главное, и защитит. Когда люди, соседи общаются, они хоть знают, кто живет в доме. Это, тоже важно, они видят, когда посторонние бродят, и где-то, чем-то занимаются.

Шультэс:

— Например, несколько месяцев тому назад мы видели, бежит собака такса по двору. Мы ее взяли, она воспитанная, парирует, значит, она домашняя. Везде расклеили бумаги, и буквально, в течении 20 минут нашлась хозяйка.  То есть, если бы мы не были бдительными, собака могла еще долго гулять, а потом еще может быть, сигануть в какую-то сторону, и она бы не нашлась.    

Чичканов:

— Вот на чем довольно быстро поссорятся все соседи, это на проблеме домашних животных.

Бабяшкина:

— Да, это одна из частых причин конфликтов. По опросу ФОМ: «Не убирают за своими животными. Собаки лают и воют. Выводят собаку бойцовской породы без намордника и поводка».

Чичканов:

— Феликс, вы как специалист по социалистическому общежитию, скажите, у меня на 3-м этаже живет женщина, у нее порядка 20 кошек и десяток собак, в двухкомнатной квартире. Вот как с ней можно устанавливать соседские отношения, когда там кругом визг, лай и т.д.?   

Шультэс:

— Собака, не коллективное животное, и она болеет от этого. Кошки, они одиночные животные.

Бабяшкина:

— Геннадий, вам не кажется, что ваша соседка завела всех этих животных, как раз из-за дефицита общения? Если бы вы с ней общались чаще и больше, и оказывали ей соседские психотерапевтические услуги, она бы не нуждалась в общении с животными.

Чичканов:

— Конечно. Дело в том, что животное, это самый прекрасный собеседник для ряда людей. Молчит, и кивает. Ты кумир для него, и ему можно приписать любую мысль. Он все понимает,  у него очень умные глаза, он разделит любую твою беду. У меня была знакомая, которая спала со своей собакой лабрадором.  Она просто лежала рядом, и вроде как не одна в кровати, и охрана. Это, не недостаток общения, это такой заменитель общения, достаточно специфический, когда ты хочешь односторонний канал для общения. Общение, это ведь тоже труд большой.

Шультэс:

— Может быть, многим людям нужен односторонний канал?

Чичканов:

— Да, наверное, но зачем столько, 35, как у моей соседки. На мой взгляд, это очень важная штука, это правила, по которым должны жить люди сегодня. Мне кажется, они немного утеряны. Мы, в какой-то момент, когда предыдущий строй рухнул, возникла такая иллюзия, что можно все. Каждый в своем праве, абсолютно, который бесконечно, в многоквартирном доме. И вот, это, каждый в своем праве, привело к тому, что, кто-то завел себе пачку собак, кто-то курит на лестничной клетке, а кто-то ставит 6 дверей с двенадцатью замками. При этом, они перекрывают пожарные проходы, вентиляционные отверстия и т.д. Потому, что есть Я, и больше ничего не существует в мире. Проблема вот такого эгоцентричного построения своей жизни в большой многоквартирной, в некотором роде, даже коммунальной среде, это то, что нуждается заново в построении в нашей стране.   

Бабяшкина:

— Причем, как мы смогли увидеть на примере двух наших героев, жить в таком доме, где соседи друг друга знают, где они открыты для общения гораздо приятнее, чем в доме, где люди не здороваются друг с другом.

Чичканов:

— Конечно, и гораздо приятней, и гораздо чище, и гораздо спокойней. Еще одна важная вещь, конечно, у нас люди не с того, не с сего стали агрессивными. Я не устаю повторять, что этому есть причина. Очень много тревоги у людей последние годы, последнее десятилетие. Это огромное количество тревоги, которое в них сидит, оно замещается агрессией. Феликс не зря сказал, что эту тревогу замещать лучше всего праздниками.

Шультэс:

— Мне кажется, каждый человек живет со своей внутренней энергетикой. Для кого-то она отрицательная, для кого-то она положительная. Но, мне кажется, против собственных убеждений не попрешь.  То есть, можно постараться всех перемерить, а все равно иногда бывает затевается ссора. Надо не отчаиваться, и дальше действовать по своему убеждению и внутренней интуиции.

Чичканов:

— Абсолютно хороший совет.

Бабяшкина:

— Очень важно, то, что мы обнаружили, в звонках слышали, что наши люди, с ними не договоришься, наши люди все время мусорят, громко играют музыку, не дают спокойно жить, люди никакие. На самом деле, как мы видели и на примере Феликса, и на примере Елены, они живут в точно таких же обычных домах, с обычными людьми, и с нашими людьми можно договориться. На самом деле, в глубине души, мы все очень хорошие, добрые,  хотим дружить, и смотреть друг другу в глаза.

Шультэс:

— А я на самом деле отравляю своим соседям своим скверным настроением жизнь. Я просто смотрю, что как делает не правильно, я постоянно выливаю свои отрицательные эмоции. Это, тоже засорение эфира твоего житейского возле дома. Старушка, которая постоянно ругается, ругает всех детей и т.д. То есть, она не мусорит в буквальном смысле, а мусорит эмоционально.

Чичканов:

— Конечно, но, против такого засорения есть только один хороший способ, это доброе слово и любовь. Я знаю, помогает. На самом деле, злые люди, психологически это так, они, как правило, нуждаются в любви и внимании. Потому, что для человека, лучше негативное внимание, чем никакое.

Бабяшкина:

— Я наблюдала в детском саду, все дети строят дорогу в песке, а один мальчик все время бегает и разрушает, еще и дерется. Спрашиваю, что с тобой? А он говорит: «А со мной никто не дружит, поэтому, я буду бегать и разрушать».

Чичканов:

— Так и есть. Нам кажется, что приходит время каждому из нас внести вклад в то, чтобы в нашем доме, в нашем подъезде стало чище, стало больше любви, стало больше надежды. Если каждый из нас организует для своих соседей, хотя бы маленький праздник, маленькие чаепитие, или маленькую стенгазету, это украсит нашу жизнь и сделает ее ярче, лучше и интересней. 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавлен: 29.05.2012 19:05:00
avatar
  Подписаться  
Уведомлять о