Как у родителей отбирают детей у нас и на Западе

Реальная история актрисы Натальи Захаровой. Выпуск от 2012-06-05 13:08:00. Ведущий: Дарья Завгородняя.

В студии ТВ КП и радио КП отец Дмитрий (Смирнов), правозащитница и российская актриса Наталья Захарова, корреспондент еженедельника «Комсомольская правда» Дарья Завгородняя и ведущий Константин Бышевой обсуждают, как относится ювенальная юстиция за рубежом к нашим гражданам.

Бышевой:

— У нас серьезная тема. Борьба за дочь. Наталья, то, что произошло давным-давно, для вас это как один день. Сколько лет? 12?

Захарова:

— 14.

Завгородняя:

— 14 лет Наталья Захарова боролась за свою дочь Машу. Органы ювенальной системы, которые нам хорошо известны по фильму Франсуа Трюфо «Четыреста ударов», когда ребенка забирают у родителей. И никогда больше им не возвращают.

Наталья столкнулась с этой ситуацией сама, когда развелась с мужем Патриком Вуари. И муж захотел отобрать у нее ребенка, свести счеты с бывшей женой, как это часто бывает. И не только во Франции, но и в России. Но у наших супругов раньше не было такой возможности. Сейчас она, к сожалению, вероятно, будет. Просто он решил свести счеты за то, что она с ним развелась. И он подал в суд на лишение Натальи Вячеславовны родительских прав. Наталью лишили родительских прав. И она долгих 14 лет борется за свое право быть мамой для дочери Маши. Сколько сейчас Маше?

Захарова:

— Ей 19 июня будет 17. Ее отняли в три года. Но я хотела бы порадовать нас и телезрителей, что 23 апреля я выиграла судебный процесс у французского суда. Это произошло впервые за 14 лет. Мой бывший муж, наркозависимый человек, французский папаша, узнав, что я нашла Машу в ноябре 2011 года, заявил я ювенальный суд, требования, чтобы были назначены жесткие меры по недозволенности любого контакта моего с Машей. Ни СМС, ни письменные, ни подарок, ни поцелуй, ни встречи, ничего! И каково же было мое удивление и радость, когда в суде судья по детским делам отказала ему в этом требовании, сказав, что она не компетентна. Суд вдруг оказался не компетентным. И это маленькая победа. Но она очень важная. Потому что я знаю, как правозащитник, что запрещение судом общения с ребенком в любой форме, вплоть до того, что суд определяет не подходить к дому на 200 метров, на 500 – к школе, он ставит родителя в состояние безысходности. И, что греха таить, есть родители, которые кончают жизнь самоубийством.

Завгородняя:

— Наталья встретилась с Машей в начале ноября прошлого года. Она уехала в Париж, чтобы повидаться с дочерью. И случайно нашла ее, когда она выходила из автобуса.

Захарова:

— Мы встретились. Маша была в абсолютном радостном ступоре. Она не могла поверить! И, потрясающе, я узнала ее… Потому что я видела ее шесть лет назад. Это был десятилетний ребенок. А она меня узнала сама! Было очень холодно. Я была в платке, в куртке, я дрожала, потому что час стояла возле этого автобуса. Открылась дверь и вышла моя Маша. И она посмотрела на меня, сразу побежала за автобус. И я увидела, я прочитала в подтексте, что она меня узнала.

Утробная любовь родителя к ребенку никогда не перерезается. Он всегда есть.

Бышевой:

— Вы прекрасно помните тот день, когда расстались с дочерью.

Захарова:

— Я не рассталась. У меня ее вырвали.

Это было страшно. Меня вызвали в полицейский участок. Маша вернулась в очередной раз от своего французского папаши в тяжелейшем состоянии. Он ее бил, мучил, закрывал в комнате, делал какие-то ей уколы…

Бышевой:

— А полицейские на это никак не реагировали?

Захарова:

— Это обязанность судьи по делам детей.

Бышевой:

— Как вас разлучили с дочерью?

Захарова:

— Каждый раз Маша возвращалась в синяках. Его задача была… Я не знала о существовании ювенальной юстиции во Франции. Об этом, кстати, не так уж много и пишут.

Бышевой:

— А он знал об этом?

Захарова:

— А как же? Он гражданин Франции. Он был женат. У него были дети. И его интерес заключался в том, чтобы довести ребенка и мать до такого состояния, чтобы заинтересовался суд по делам детей. Он бил девочку. И когда Маша в очередной раз пришла тяжело больная, мне адвокат сказал, что он обращается постоянно к судье… Я не вижу логики! Ребенок в опасности. Адвокат говорит об этом. Судья отвечала, что недостаточно элементов, что бы открыть уголовное дело.

Бышевой:

— С вами так судья общалась, потому что вы русская?

Захарова:

— Она говорила в кулуарах: ненавижу я эту русскую мать!

Завгородняя:

— Это у них принято…

Захарова:

— Запрещение ребенку, срывание с нее православного крестика, запрещение говорить по-русски, это как называется? Русофобия.

Отец Дмитрий:

— Ко мне пришла одна прихожанка. Она трудится в детском доме, в Москве. Пришла новый директор. Убрала все иконы из детского дома, запретила детям носить кресты, хотя они крещеные. Запретила священнику посещать детский дом. То же самое у нас разворачивается. Причем, со словами: «Я этого не допущу!».

Это говорит о том, что человек педагогически несостоятелен. Потому что говорят одно, и тут же прямо противоположное… И я, как педагог, говорю, что любой педагогический процесс разрушается тут же.

Завгородняя:

— У нас такая же тенденция в стране наметилась. По отъему детей у неблагонадежных родителей. Померещилось нашим органам правоохранительным, что родители не очень хорошо справляются со своей ролью.

Отец Дмитрий:

— Начинается всегда это с бедных семей. Причем, во всем мире. Я сам участвовал в некоторых эпизодах. Например, когда у мамы отняли троих детей. Один из аргументов на суде – отсутствие апельсинов в холодильнике. И маму лишили родительских прав частично. После этого она их ни разу не увидела. Их тут же поместили в 19-й детский дом, после которого их продали в семью. Причем, детей разлучили. Хотя по правилам, которые у нас действуют, братьев и сестер нельзя разлучать.

Завгородняя:

— Наталья, ваши действия дальнейшие?

Захарова:

— Сотни судов. Потому что после каждого суда я делала апелляцию.

Я хотела бы добавить к словам отца Дмитрия. Посидев в тюрьмах и колониях за любовь к своей дочери, я очень много разговаривала с этими женщинами, которые там находились. Это сидели матери. В основном молодые женщины. Ведь наш премьер-министр Дмитрий Анатольевич Медведев сказал, что женщина должна сидеть в тюрьме только в самом крайнем случае. Там же сидели женщины далеко не по тем статьям, которые им дали. А дети этих мам находились в приютах. И они были просто живым товаром, чтобы их усыновлять за границу.

По поводу усыновления за границу. Скандально, что в тот период, когда наш министр иностранных дел подписывает с госпожой Клинтон договор об усыновлении российских детей и контроль, в этот же день происходит суд над родителями Ванечки, которого они забили до смерти. Два дня назад по телевидению показали страшную передачу, как американская мамаша четырех приемных детей из России и с Украины выставляла на мороз, а потом брызгала им в лицо аэрозолью от преступников. Я знаю по своей деятельности, что дети, усыновленные во Франции, не всегда оказываются в той семье классической: мама, папа. Потом почему-то они оказываются в семье папа и папа. Это позор для России – усыновление наших детей за границу. Господин Астахов сказал, что у нас всего 23 миллиона детей. И для такой большой страны это очень мало. Так мы еще и торгуем этим живым товаром?

Я считаю, что надо пересмотреть ситуацию. Колонии переполнены женщинами. И я видела, когда детишки в день открытых дверей бросались к этим матерям на шею! И им было совершенно все равно, за что сидит их мама.

Я собираюсь на днях ехать во Францию. Есть такая процедура – признание Францией решения иностранного государства. В договоре нет надписи, кроме России. Значит, если ее нет, они должны признать решение. Надо сказать добрые слова о нашем Минюсте. И хочу поблагодарить отца Дмитрия Смирнова, который мне всегда помогает, когда нужно сделать официальный демарш, потому что благодаря его заступничеству и сердечности Минюст все эти годы меня поддерживает. И обращается к министерству Франции абсолютно безответно по поводу того, что было принято решение Пресненского суда, который подтвердил мои родительские права, чтобы оно было принято во Франции.

Два года нет ответа.

Я еду, чтобы добиваться в суде признания Пресненского суда о моих правах. Решения судебного, чтобы Маша могла приходить ко мне на каникулы и выходные. И чтобы она могла приехать в Россию и увидеть свою семью.

Бышевой:

— Бывший муж вставлять палки в колеса?

Захарова:

— Он делает процедуры, чтобы я вообще не видела ребенка.

Завгородняя:

— Наталья уже много говорила, бывший муж в 2010 году избил Машу. Она пожаловалась ювенальному инспектору. Он ничего не предпринял…

Захарова:

— Маша, которая с трудом переносит социальные службы, позвонила им. Я в это время находилась в России и не могла приехать. И социальные службы обратились к судье по делам детей. Что же сделала мадам Возель? Она запретила мгновенно мои редкие телефонные звонки Маше. И запретила надзор социальных служб. И получается, когда этот надзор необходим над папашей-наркоманом, судья его отменяет. Это абсурд.

Бышевой:

— Я понимаю, что французская система – это абсурдные вещи… Человек наркоман. Избивает ребенка…

Захарова:

— Но он же француз!

Отец Дмитрий:

— Дело не в этом. Существует общеевропейская тенденция. И она очень последовательно выполняется. Задача – разрушение семьи, как таковой. Правосудие – это один из инструментов. Особенно у социально слабых слоев населения.

Вот передо мной документ, который принял наш президент. В День защиты детей. Те люди и те организации, и те мировые структуры, которые планомерно занимаются уничтожением семьей повсюду, туда входит и пропаганда планированной семьи, разрешение абортов. И у нас все то же самое против чего общественность выступала на протяжении последних нескольких лет. И здесь все упаковано. Ребенка можно отнять даже за эмоциональное насилие!

Вот документ!

Захарова:

— А зачем Путину такое…

Отец Дмитрий:

— А я откуда знаю?!

Завгородняя:

— Интересно, что такое эмоциональное насилие?

Отец Дмитрий:

— Написано. Могу вам показать.

Захарова:

— Во Франции есть понятие «гиперактивность» Сейчас придумана новая форма, когда нормальный ребенок, живой и активный, его надо водить и к психиатру, чтобы к восьми годам это был овощ, который…

Отец Дмитрий считает, что разрушение семьи стало общеевропейской тенденцией
Отец Дмитрий считает, что разрушение семьи стало общеевропейской тенденцией
Фото: Евгения ГУСЕВА

Отец Дмитрий:

— Чиновник перед семьей оказывается правым существом. На его усмотрение… Девочка 21 года, имеющая курсы психолога, она решает, как удобней жить ребенку.

Права детей. Но нет у детей права на жизнь. Пожить он не может, потому что мама и папа могут его убить на любом сроке. Если официально, то до одного срока, за деньги – на любом. И наше любимое государство даже не может отменить рекламу абортов. Это огромная индустрия по уничтожению наших граждан.

Завгородняя:

— Я знаю, что раньше было принято платить пособие, поощрять и поддерживать многодетные семьи. А теперь занимаются отъемом детей у населения. У меня есть многодетные друзья. И как только что-то случается, ребенок болеет, в школу не ходит или неблагополучная финансовая ситуация, тут же начинают звонить органы опеки.

Бышевой:

— Многодетные семьи находятся под колпаком…

Завгородняя:

— Да. Вместо того, чтобы гордиться орденами матери-героини, как в моем детстве, теперь люди, родив детей, боятся их лишиться.

Захарова:

— Это называется «ювенальные технологии». Когда правозащитники выходили на Болотную площадь и категорически протестовали против введения ювенальной юстиции у нас, госпожа Мизулина сказала, что надо вводить ювенальные технологии. Это равносильно тому, что я, актриса, сказала бы вам, что я не буду работать по системе Станиславского, но я использую его методику.

Бышевой:

— Наталья, как удалось вернуть родительские права?*

Захарова:

— Родительские права мне вернул Пресненский суд города Москвы. Не вернул, а подтвердил. Теперь моя задача, чтобы эти права были подтверждены французским судом.

Бышевой:

— Какие шансы?

Захарова:

— Какие шансы могут быть… После того, как ты сидишь в тюрьме с убийцами, преступниками, террористами, ты не о шансах думаешь, а о том, как выйти, победить и воссоединиться с ребенком.

В самой страшной французской тюрьме сидят убийцы, террористы, лесбиянки, преступницы и воровки. И 15-летние девочки. Вот я таких детей там видела. Они в истерике были стульями в окна и кричали, выпустите нас на прогулку. И это было страшно. Потому что если завтра моя Маша будет неугодна какому-нибудь директору интерната или тому же папаше-наркоману, она окажется за решеткой. И вопрос: как же 66 лет ювенальная юстиция, существующая во Франции, не справляется с подростками, которые в год кончают жизнь самоубийством, 40 тысяч подростков совершают попытку. И уходят из жизни. И зачем нам этот монстр нужен здесь?

У Маши трижды срывали православный крестик. Ей был четыре годика. Это сейчас я увидела, когда приехала, что у нее на шее висит православный крестик. Как она его себе повесила? Как это случилось? Но она его себе повесила.

Меня засадили на нары по сфабрикованному обвинению, я была помилована президентом. И я снова села перед ними и сказала: верните мне дочь! Значит, родительские чувства превыше любых подписаний, договоров и систем. Значит, будем бороться против этого безобразия!

Завгородняя:

— Скоро Маше восемнадцать лет. Она же сама сможет подать в суд! Что-то же возможно предпринять?

Захарова:

— Давайте доживем хотя бы до того, чтобы французский суд уже благоразумные юридические решения предпринимал.

Бышевой:

— Наталья, помогает ли российская система?

Захарова:

— Самое главное, что наши проповедники ювенальной юстиции совершенно не представляют, что они кладут голову в капкан! Им кажется, что их детей это не затронет. Но, как вы помните громкие скандальные дела с нашими известными звездами, у которых тоже отнимают детей, говорит о том, что это может коснуться любого!

У Елены Борисовны Мизулиной внук живет в Бельгии. И сын женат на иностранке. И не факт, что если завтра, не дай бог, эти люди разведутся, несмотря на пост Елены Борисовны, ее внук не окажется у иностранного родителя, а Елена Борисовна не сможет его никогда видеть.

Бышевой:

— У нас есть звонок. Татьяна Лазаревна, адвокат.

— Здравствуйте! Наталья мой клиент. Мы много сделали. (очень плохая телефонная связь). Российский суд вернул Наталье материнские права. И сейчас применить и легализовать их во Франции достаточно сложная процедура. И суд пришел к выводу, что права родителя нельзя относить к какой-то территории. Сколько бы лет не прошло, родительские чувства убить нельзя! И нам должно помочь Министерство иностранных дел. По закону РФ любой гражданин с 14-летнего возраста получает паспорт. Маше уже давно исполнилось 14 лет. И она имеет право иметь паспорт российского гражданина. Девочка в таком возрасте, когда она может выбирать, где ей жить. С кем. И какое вероисповедание она выбирает. К сожалению, все это время она была лишена мамы, страны. И ей, конечно, много всего навязано. Поэтому потребуется некоторое время, чтобы Маша к этому пришла. Потому что не может быть, что столько лет борьбы за Машу, чтобы это было напрасно.

Как Маша может потребовать вернуть свои нарушенные права в детстве французскими законами? Я, к сожалению, прокомментировать вам не могу. Но то, что мы обязательно что-нибудь сделаем, это абсолютно точно. Если бы Маша находилась с матерью все это время, то она никогда бы не была лишена семьи, не оказалась бы в интернате.

Я считаю, что Маша должна получить российский паспорт. (телефонная связь очень плохая)

Бышевой:

— Наталья, а что с гражданством?

Захарова:

— Хотелось бы чтобы консульские службы посольства были поактивнее. Консул до сих пор не добился встречи с Машей, не объяснил ее российские права. Я обращалась многократно, совершенно откровенно говорю это. Мне было сказано, что пусть Маша даст четыре фотографии. Мы ей сделаем паспорт, Маша не может дать четыре фотографии, потому что против нее стоит огромная система. До этого стояла. Совершенно неадекватные папаша, интернат, в котором она живет, где она закрыта. Где Маша сделает фотографии, когда она всю неделю живет в интернате?

И это обязанность консульского отдела – встретиться с российским ребенком, узнать, как он живет, и поговорить с ней. Потому что Маше, например, внушают, что мать – член русской мафии. Папаша пришел в интернат, рассказал это учителям и детям. Маша, возможно, боится ехать в Россию, потому что не секрет, когда Владимир Путин приехал во Францию, в киосках стояли журналы, у меня такой есть, где он изображен в черном пиджаке и свитере, в черных очках. И написано: «Российское государство – это мафия». Значит, мы все с вами тут мафия.

Завгородняя:

— И Вторую Мировую войну выиграли американцы. Меня просветили в Париже…

Отец Дмитрий:

— С тех пор, как Люцифер восстал на Бога, и совершилось грехопадение, с тех пор идет борьба добра со злом. Поэтому с точки зрения человека, который связан с христианскими ценностями, это выглядит как абсурд.

Бышевой:

— Но есть система, которая борется с матерью!

Отец Дмитрий:

— Эта система лицемерна и лжива. И цель ее – разрушение французской семьи. Заработать на этом денег.

Наша задача… Это ведь пришло к нам в Россию, как многое пришло с Запада… Вот что.

Бышевой:

— У нас звонок.

— Здравствуйте! Наталья, (плохая связь). Состоялось совещание православных граждан РФ, которые обратились к президенту Путину отменить ювенальную юстицию.

Бышевой:

— Спасибо!

Захарова:

— Несколько дней назад мы были на Пушкинской площади. Отец Всеволод Чаплин присутствовал. Мы вместе с Сергеем Кургиняном и другими правозащитниками выражали свой протест против введения у нас ювенальной юстиции. И своими слабыми силами я буду бороться.

Когда мы выпускали мою книгу «9 лет ада», редактор сказал, что такую книгу никто не купит. С таким страшным названием. Это страшное название. А если по секундам разложить свою жизнь, да это даже страшнее, чем тюрьма и колония.

Бышевой:

— Наверняка к вам обращались люди за советом?

Захарова:

— Часто.

Бышевой:

— Что вы можете посоветовать людям, которые, не дай Бог, попадают в подобные ситуации?

Захарова:

— Многие родители идут моим путем. Они сейчас едут в Россию и пытаются через российский суд вернуть себе родительские права, которые у них отнял иностранный суд. Меня порадовало заявление Дмитрия Анатольевича Медведева, который внес проект в Госдуму, в котором говорится, что когда российские родители обижены за границей, чтобы наши суды рассматривали прецедент в российских судах. Надо чтобы приняли этот закон, чтобы российский суд был полноправен и полномочен иметь свое решение, которое потом бы иностранный суд тоже вынужден был принять.

Бышевой:

— Спасибо! Удачи вам!

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавлен: 05.06.2012 10:06:00
avatar
  Подписаться  
Уведомлять о