Не повторять: опасно! Смертельная гимнастика на огромной высоте

Ради того, чтобы попасть на высотку и сделать красивые фото города, руферы вскрывают замки. Выпуск от 2012-06-19 13:08:00. Ведущие: Александра Маянцева, Елена Афонина.

Руфер Олег Чернышев решил сделать ласточку на студийном столе прямо в эфире
Руфер Олег Чернышев решил сделать ласточку на студийном столе прямо в эфире
Фото: телеканал «Комсомольская правда»…

В прямом эфире радио КП и телеканала КП руфер Олег Чернышев рассказывает корреспонденту «Комсомольской правды» Александре Маянцевой и ведущей Елене Афониной, зачем молодые люди рискуют жизнью ради сильных эмоций и как девушки делают это на каблуках.

Афонина:

— Начать сегодняшний «Особый случай» мне хотелось бы со всем известной песни из советского фильма «Мы монтажники-высотники и с высоты вам шлем привет». Впрочем, прошли те времена, когда у зрителей аж дух замирал от созерцания того, как эти ребята на такой высоте такие коленца выделывают. Но это люди профессиональные, работали со страховкой. Но когда в наше время, да без страховки, да непонятно зачем, да все это называется руферством… Об этом, собственно, и пойдет речь в программе «Особый случай». Для того чтобы разобраться в этом явлении, что их тянет туда, на высоту, и зачем им это надо, мы и пригласили в студию тех, кто погрузился в эту тему. Руферство – что это такое: движение, течение, направление?

Чернышев:

— Увлечение, хобби.

Афонина:

— Объясните, что это такое.

Чернышев:

— Руферство это желание лазать по крышам, забираться туда, куда простой человек не то что не попадет, а даже не подумает, что можно попасть.

Афонина:

— То есть когда мы в детстве лезем на крышу сарая, это мы уже потенциальные руферы?

Чернышев:

— Да, начинающие.

Афонина:

— Если ты с этого сарая шлепнулся, разбил себе голову, можно считать, что ты легко отделался. Потому что это увлечение дальше детства не пошло. А вот если ты приземлился на мягкую пятую точку, встал, встряхнулся и побежал под восхищенные возгласы детишек дальше и полез на более высокую крышу, то можно сказать, что ты потенциальный руфер.

Чернышев:

— Не потенциальный, а уже руфер.

Афонина:

— Самому младшему руферу, которого вы знаете, сколько лет?

Чернышев:

— Я думаю, лет 16.

Афонина:

— Все-таки это тот самый подростковый переходный возраст, когда что-то там происходит с организмом, в голове, с телом. А что происходит, кстати, с телом, мы сейчас и увидим. У нас готов небольшой сюжет, давайте его посмотрим и послушаем.

 

«Карлсоны XXI века именуют себя новым модным словом – руферы. Безбашенные романтики рвутся ввысь, подальше от городской суматохи.

Руфинг в переводе с английского языка означает покорение крыши. Это экстремальный вид путешествий, суть которого заключается в прогулках по крышам городских высоток. Этот вид спорта появился в России относительно недавно. Больше всего он развит в таких крупных городах, как Санкт-Петербург, Москва, Екатеринбург и Владивосток. Олег занимается руфингом два года. Для него занятия руфингом это азарт, желание покорить те вершины, которые до него еще никто не мог осилить.

— Все началось с того, что увидел в интернете пост человека, который залез на вышку высотой 215 метров. Очень понравилось, захотелось тоже побывать на такой высоте, увидеть эти виды. Узнал, где эта вышка, как залезть. Залез. Затянуло. И с тех пор (это было два года назад) стал общаться с людьми, которые занимаются этим. Лазать по крышам, которые находятся в непосредственной близости, в родном городе, иногда ездить в другие города тоже с целью полазать по крышам.

Каждый из руферов преследует свою цель. Кем-то движет любопытство: интересно, как выглядит любимый город с высоты птичьего полета. Кто-то лезет на крышу, чтобы отдохнуть от суеты и почувствовать себя свободным. И очень многие, слазив на крышу в первый раз, возвращаются туда уже с фотоаппаратом. Потому что даже самый захолустный город с высоты кажется прекрасным и удивительным. Часто руферы снимают видео о своем покорении вершины, чтобы на следующий день стать героем всемирной Сети.

— Есть много целей, для чего люди это делают. У каждого, наверное, по-своему. У меня в разное время разные были мотивации. Сначала просто хотелось высоты. Было страшно. И преодоление страха, конечно, будоражило кровь. Потом чуть-чуть привык к высоте, уже стало не так боязно. Потом я стал делать это ради фотографий. Потому что руфинг неразрывно связан с фотографированием. Потом появился интерес пробраться мимо охраны, консьержек и т.д., то есть какой-то такой игры с законом.

Но у каждой медали есть другая, опасная сторона. Руферы в погоне за непередаваемыми ощущениями и неповторимыми снимками часто забывают про опасность, которая преследует их на протяжении всего их путешествия на крыши города. Один неровный шаг, сильный порыв ветра, который может заставить пошатнуться уверенно шагающего покорителя вершин, одна маленькая случайность, которая может лишить человека жизни. И все же руферов становится все больше. Все-таки тяга к прекрасному, свободе и приключениям зачастую выше осторожности. Стремление охватить взглядом как можно больше и запечатлеть этот необычайный пейзаж и показать всем зовет людей на крыши».

 

Афонина:

— Когда я видела то, что делают ваши товарищи, уже становилось страшно.

Чернышев:

— Коллеги.

Афонина:

— Они не товарищи? Товарищей у вас нет?

Чернышев:

— Есть товарищи.

Афонина:

— Но большинство коллеги?

Чернышев:

— Да.

Афонина:

— Мне уже при просмотре этих кадров становилось жутко, страшно. Тем более я понимаю, это все без страховки происходит.

Чернышев:

— Естественно.

Афонина:

— Высоту вы выбираете чем выше, тем круче?

Чернышев:

— И по этому параметру тоже.

Афонина:

— Единственный вопрос у меня возникает. Зачем все это фотографировать? Вам за это большие деньги платят? Вы продаете свои снимки в какие-то суперпопулярные журналы? Зачем фиксировать все это?

Чернышев:

— Некоторым людям удается продавать снимки. Но чаще всего это делается для личных коллекций, просто поделиться с друзьями, выложить в интернете на своем сайте, на своем блоге. И просто показать друзьям, что наш город на самом деле очень красивый.

Афонина:

— У вас хорошая физическая подготовка?

Чернышев:

— Я бы сказал, средняя.

Афонина:

— Вы оцениваете, находясь на высоте, что вы можете сделать, а чего сделать не можете?

Чернышев:

— Да, конечно.

Афонина:

— Мы видели какие-то сумасшедшие акробатические трюки, которые производили ваши коллеги. Там ребята, которые качаются в спортзале, уверены в том, что руки не разожмутся, мышцы не подведут, судорогой не сведет?

Чернышев:

— Те трюки, которые мы видели, на вышке ребята подтягиваются без страховки, это, естественно, физически очень хорошо подготовленные люди. То есть далеко не каждый руфер будет делать подобные вещи.

Афонина:

— Вы их делаете?

Чернышев:

— Я висел на этой вышке, но менее экстремально. Эти люди действительно знают свои возможности. Если они могут повисеть на турнике, то почему бы там не повисеть?

Маянцева:

— Олег, артисты цирка не работают без страховки. А это люди, которые выросли на манеже, которые выросли под куполом. Почему они со страховкой, а вы без?

Чернышев:

— У них это официальная работа, им за это платят деньги. Естественно, профсоюзы и все такое.

Маянцева:

— Я это к тому говорю, что ловкость рук у этих ребят получше будет. И сноровка, реакция тоже.

Чернышев:

— Возможно. Но там более опасные трюки. Здесь схватиться за балку и подтянуться – это достаточно просто.

Маянцева:

— Да. 250 метров над уровнем моря, как говорится.

Афонина:

— Мы дозвонились в Нижний Новгород. Ведь движение руферов, увлечение этим существует не только в Москве и Санкт-Петербурге, но и в других больших городах, в частности, в Нижнем Новгороде тоже есть руферы. Вот один из них Сергей Еремин сейчас с нами на видео- и телефонной связи. Сергей, вас когда руферство затянуло, в каком возрасте вы поняли, что на крыши хочется?

Еремин:

— Это у многих с детства самого, в школьном возрасте, когда лет 8-10, хотелось залезть на крышу. Это было престижно, что ли. И после этого, когда становишься взрослее, понимаешь, что в этом что-то есть, и после этого началось это движение.

Афонина:

— Сергей, а так ли легко проникнуть на крыши, чердаки? Мы же понимаем, когда была у нас чуть ли не повальная террористическая угроза, закрывали все чердаки, подвалы, проникнуть туда в Москве, Санкт-Петербурге невозможно. В Нижнем Новгороде вы как залезаете на эти крыши?

Еремин:

— В Нижнем Новгороде, насколько я знаю, в престижных районах верхние части закрыты целиком на железные двери. Туда попасть очень трудно, за исключением некоторых. А в основном на высотках открыты как лестничные клетки на крышу, так и сами двери выхода.

Афонина:

— А если закрыто на замок, взламываете?

Еремин:

— Нет, мы такими вещами не занимаемся. Большинство замков однотипные, и есть специальный ключ.

Афонина:

— Понятно. Не взламываете, а вскрываете.

Еремин:

— Мы замки не портим.

Афонина:

— Сергей, вас не привлекали никогда к административной ответственности, не ловили на месте так называемого преступления при вскрытии замка, при прогулке по крыше?

Еремин:

— При прогулке было один раз. Но, как говорится, быстрые ноги спасают.

Афонина:

— Самая большая высота, которую вы покорили, сколько?

Еремин:

— 16 этажей.

Афонина:

— Это сколько метров получается? 50 метров?

Те же самые вопросы руферу Олегу Чернышеву. Олег, вы понимаете, что это несколько противоправные деяния? И то, что взламываются замки, что существуют определенные закрытые территории, на которые вам приходится проникать, потому что именно там высота, о которой вы мечтаете. Это может привести вас если не за решетку, то по крайней мере штрафом отделаетесь точно. Штрафы были в вашей жизни?

Чернышев:

— Нет, в моей жизни штрафов не было. Хотя неоднократно меня приводили в отделение милиции, общался с сотрудниками, даже общался с сотрудниками ФСО, но дело до штрафа не дошло.

Афонина:

— То есть инкриминировать вам нечего?

Чернышев:

— Абсолютно нечего. Только если с поличным поймают, когда кто-нибудь ломает замок или что-то еще. Но таких случаев не было. Лично я не ломаю ничего. Я за руфинг без какого-либо ущерба имущества государства. Поэтому моя совесть в этом плане чиста, и мне инкриминировать абсолютно нечего.

Афонина:

— А кодекс чести руферов существует?

Чернышев:

— Нет. У каждого личный.

Маянцева:

— А вы одиночки по своей природе или это командный вид спорта, если так можно сказать?

Чернышев:

— Скорее командный. В основном люди стараются ходить группами. Это и интереснее, и безопаснее, и можно похвастаться потом.

Афонина:

— Знаете, у нас здесь образуется команда. Давайте мы сейчас попробуем заняться руфингом. Саша, ты не боишься высоты?

Маянцева:

— Боюсь безумно.

Афонина:

— У нас тут небольшая высота. Давайте, залезайте наверх. Я думаю, что для вас эта высота вообще смехотворна. Теперь представим, что вы балансируете на краю. Что можно сделать, если это 200-метровая высота, именно такой ширины парапет?

Чернышев:

— Очень эффектна, например, «ласточка». Когда перед глазами 200 метров высоты, это чуть-чуть по-другому ощущается. Здесь это не так страшно. Даже стоять вот так вот было бы крайне опасно.

Афонина:

— Если поставить ноги совсем на краешек, это еще опаснее?

Чернышев:

— Да. Любимый прием руферов это сесть на край, свесить ноги и фотографировать вид, чтобы было видно ноги, что сидишь на краю пропасти такой.

Афонина:

— Этого достаточно?

Чернышев:

— Если тут есть какие-то балки, что-то еще, можно свеситься туда, повисеть, поподтягиваться.

Маянцева:

— Олег, ножки и здесь дрожали, а на высоте 200 метров, когда еще и ветром качает, за что хватаемся?

Чернышев:

— Здесь стол дрожал, а не ножки.

Маянцева:

— А на высоте ты не проверишь на прочность, пока на этой балке не окажешься.

Чернышев:

— Там хвататься действительно не за что. Поэтому приходится полагаться только на здравый смысл, что организм не даст шагнуть туда, куда не надо.

Маянцева:

— Потом эти фотографии вы показываете в интернете. И, конечно, первая реакция у всех: вау! Это, понятно, среди сверстников и более молодого поколения. А мама, папа что говорят, когда видят эти фотографии?

Чернышев:

— Я сирота, у меня умерли родители, и я с этой проблемой незнаком. Насколько я знаю, чаще всего люди стараются не афишировать это перед родителями. Но бывают очень понимающие родители, которые смотрят, радуются в каком-то смысле.

Маянцева:

— Что живой вернулся.

Чернышев:

— Да.

Афонина:

— Саша, можно тебя попросить небольшой эксперимент провести?

Маянцева:

— А девушки руферы бывают?

Чернышев:

— Редко, но бывают.

Афонина:

— Саша, «ласточку» можешь сделать? Страшно?

Маянцева:

— Я же знаю, что подо мной метр высоты, поэтому дрожи в коленках нет. Если бы подо мной было в районе 15 метров… Меня на колесе обозрения уже трясет, я там мертвой хваткой вцепляюсь во все эти железные штуки и молюсь, чтобы приземлиться без последствий. Олег, а девушки на какую высоту с вами поднимаются?

Чернышев:

— Девушки зачастую не отстают от молодых людей в этом деле. Поэтому лезут туда же, куда и парни руферы.  

Афонина:

— Хочется спросить нашу аудиторию. Вы поняли, о чем идет речь. В студии человек, который увлечен руфингом. Как считаете вы, руфинг это все-таки хобби, увлечение, это романтика, возможность испытать свой организм, то есть это положительные эмоции и какое-то преодоление себя? Или вы думаете, что руфинг — это дурь, глупость, это желание человека подвергнуть себя необоснованной опасности?

А сейчас на телефонной связи с нами Новосибирск. Там тоже есть руферы. Александр Брикман с нами на связи. Итак, руфинг – это образ жизни, испытание себя, это глупость? Как вы ответите на этот вопрос?

Брикман:

— Скорее всего, это все вместе. Как правило, это увлечение – сделать красивые фотографии и т.д. Как правило, люди, которые занимаются этим, по крайней мере я, это боязнь высоты, желание преодолеть себя.

Афонина:

— То есть вы преодолеваете свой страх?

Брикман:

— Да.

Афонина:

— Не у психолога, не пытаясь понять, отчего этот страх высоты у вас появился, не анализируя его, а, что называется, клин клином вышибая. Если я боюсь глубины, я должна опуститься в Марианскую впадину, если у меня дрожат коленки, когда мы на колесе обозрения, то я должна залезть на 200-метровую высоту, чтобы оттуда или гакнуться окончательно, или выжить и страх преодолеть. Такая логика?

Брикман:

— Да, это тоже экстрим, получение каких-то новых ощущений.

Афонина:

— А какая самая высокая точка в Новосибирске, которую вам удалось покорить.

Брикман:

— В Новосибирске самая высокая точка это дом на улице Коммунистическая, высота около 80 метров.

Маянцева:

— Эта высота вам покорилась?

Брикман:

— Да, покорилась.

Афонина:

— Мы понимаем, что от увлечения до трагедии в данном случае один шаг. Такие трагедии были?

Брикман:

— У нас не было.

Афонина:

— А почему?

Брикман:

— Потому что все поступки нужно обдумывать, понимать, что это риск, это опасно, один неверный шаг, и на этом все закончится.

Афонина:

— Когда мы связывались с Новосибирском, я не случайно задала вопрос, не было ли трагедий. Я не знаю, правду ли сказал наш собеседник или нет. Он сказал, что нет, все знают, на что способны, никто себя не переоценивают. Но есть еще и Его Величество Случай. Вот он оказался не на стороне 18-летнего Алексея Подчуфарова.

Маянцева:

— Молодой человек облокотился на стеклянную крышу на улице Мясницкой и сорвался вниз. Высота, по меркам руферов, была детская, что-то около 30 метров. Но, естественно, этого хватило, чтобы на одного руфера в Москве стало меньше. Наш герой с ним знаком, им даже доводилось вместе делать некоторые восхождения. Расскажите об этом опыте.

Чернышев:

— Да, нам пришлось как-то лазить с Алексеем. Очень позитивный молодой человек, очень приятно было с ним общаться. Конечно, когда в социальных сетях другие руферы выложили новость о том, что он погиб, то первое время просто не мог поверить. Потом, когда все-таки выяснилось, что это правда, конечно, было очень жаль товарища. Но иногда такое бывает.

Афонина:

— Олег, как вы оцениваете то, что произошло? Действительно просто нелепая случайность или трагедии в любом случае не избежать? Мы же понимаем, что вы залезаете на крыши, на которые, может быть, годами, десятилетиями никто не залезал. Вы лезете туда, где может быть коррозия, износ металла, балка не выдержала. Вы изначально совершаете какой-то мониторинг, серьезно к этому относитесь? Как избежать подобного?

Чернышев:

— Конечно, у нас никакого мониторинга нет, у нас исключительно разведка боем. То есть мы лезем, и если мы видим, что, допустим, пожарная лестница совсем не закреплена, то мы отступаем и ищем или другой путь, или совсем оставляем эту крышу. С Алексеем это просто трагическая случайность. Потому что очень многие были на этой крыше, я лично там бывал. Ничего такого не было. Просто не повезло. Я думаю, дело не в том, что руфинг виноват. Руфинг не такое опасное дело. В наше время перейти дорогу, даже на зеленый свет, крайне опасно – сколько людей погибает. Метро является транспортным средством повышенной опасности. Поэтому говорить, что руфинг очень опасен, — нет.

Афонина:

— Но вы же понимаете, что есть те, кто и метро использует не по назначению. Давайте вспомним тех, кто на крышах вагонов ездят и тоже до трагических случаев доводят, когда человек поднимает голову, и ему просто полголовы сносит, потому что он не в том месте ее поднял.

Звонок, Семен:

— Отношусь как к первому пункту, который вы назвали.

Афонина:

— То есть это увлечение, хобби, желание, может быть, пощекотать нервы, испытать себя. То есть вы относитесь к этому с точки зрения того, что это какой-то такой классный адреналин?

Семен:

— Да. Гораздо чаще первое, чем второе. Почему я так думаю? Во-первых, я сам с детства этим увлекался. Но там были несколько другие причины. Много занимался антеннами, потому что занимаюсь радиолюбительством, связью.

Хотел узнать, руферы часто ли пытаются добиваться взять в прокат ключи у администрации здания либо договориться с интернет-провайдерами, сантехниками?

Афонина:

— Свои люди у вас есть в этих службах?

Чернышев:

— По большому счету, нет. Это не приветствуется в среде руферов. Здесь есть некий экстрим, адреналин именно проникнуть нелегально, то есть обойти двери, замки и т.д. В очень редких случаях приходится договариваться с администрацией. Но это больше исключение, нежели правило.

Маянцева:

— И как реагирует администрация?

Чернышев:

— Очень по-разному. Где-то смотрят действительно как на психов, и разворачивают, где-то не то что приветствуют, но с охотой дают ключи. Где-то просто говорят, что надо заполнить кучу бумажек, чтобы попасть на крышу. И ты понимаешь, что никогда не получишь эти справки от участкового, из ЖЭКа, еще откуда-то.

Маянцева:

— А те люди, что выдают вам ключи, они это делают за какую-то взятку? Что ими движет, как они реагируют?

Чернышев:

— Мне кажется, они просто не видят в этом ничего зазорного, и есть возможность пустить на крышу, чтобы ребята поснимали, пофотографировали.

Маянцева:

— То есть это относительно безопасные крыши?

Чернышев:

— Да.

Афонина:

— У нас на телефонной связи психолог-консультант телесно-ориентированного направления Дарья Дмитриевна Кошелева. Мы специально позвонили психологу, чтобы понять, чего в руфинге больше все-таки – нормального желания прогуляться по крыше и победить свои страхи или все-таки чего-то нездорового. Вот как вы считаете?

Кошелева:

— Надо начать с того, что движет этими людьми, которые идут на крышу, чтобы получать там острые ощущения. Прежде всего, есть факторы, которые влияют, и это факторы, в общем, нормальные для каждого человека. Я так понимаю, что этим направлением занимается в основном молодежь, может быть, люди более старшего возраста, но те, которые не обременены пока какими-то обстоятельствами, пока могут позволить себе быть более свободными. Поэтому молодежь прежде всего идет зачем? За общением, за движением, за самоутверждением. И это достаточно нормальная мотивация, это то, что движет людьми молодыми и не только, и это здоровая часть этого направления.

Также молодежью движет желание острых ощущений. Способ, который они находят, может быть, не очень адекватный, и тогда нужно задать вопрос: действительно ли острые ощущения нормальны для этого человека, действительно ли он осознает, что идет за этим? И поэтому если острые ощущения имеют такой патологический характер, то нужно подумать о том, не идет ли человек на смерть, то есть, не хочет ли он сталкиваться со смертью и быть на грани смерти. То есть это некие суицидальные тенденции, которые есть практически у каждого юного человека, у каждого подростка. И каким-то способом он преодолевает их.

Афонина:

— У нас в студии руфер Олег Чернышев. Этот вопрос можно ему задать. Олег, вы, может быть, действительно как-то подсознательно ощущаете тягу?

Чернышев:

— Нет, у меня такой тяги к суициду нет. Но вот пощекотать нервы, чтобы выброс адреналина в кровь был, — да, это есть, естественно.

Афонина:

— То есть это укладывается в вашу схему, Дарья Дмитриевна?

Кошелева:

— Это вполне укладывается. Потому что суицидальные тенденции преодолеваются именно такими способами, поисками таких экстремальных занятий каких-то, сложных, того, что может подарить острые ощущения. И тогда эти суицидальные тенденции уходят, то есть сублимируются в такое вот направление.

Афонина:

— Тогда объясните, почему люди смотрят подобные видеосюжеты? Ведь мы слышали о том, что идея не только самому залезть и избавиться от каких-то своих комплексов, проблем и т.д., но и выложить все это в интернете, чтобы все это увидели. Ну хорошо, выкладывают понятно для чего. Для того чтобы продемонстрировать свою удаль, возможности и т.д. Объясните психологию тех, кто это смотрит. Им это зачем надо?

Кошелева:

— Когда мы смотрим что-то по видео, по телевидению, мы представляем себя. То есть мы себя идентифицируем с этим человеком, соответственно какую-то часть ощущений получаем мы сами. И это как раз способ тех людей, которые это выкладывают, самоутвердиться. Потому что они же понимают, что их будут смотреть, слушать, как-то оценивать, обсуждать.

Я хотела еще сказать, что сам по себе руфинг – интересное занятие, можно рассматривать это занятие как… Ведь разные экстремальные занятия есть, почему именно это? Можно задать такой вопрос. Все-таки крыша, высота – это метафора того, что я могу, я умею, я могу двигаться вперед, я сильный, я выше. Если идти из психоанализа, то крыша это метафора защиты. Мы живем под крышей, кого-то крышевали. Это некая защита, которая оберегает. Соответственно человек, когда встает на крышу, он понимает, что овладевает этой защитой и как-то может ею управлять, контролировать. Это тоже, может быть, некий подсознательный импульс. И люди, которые смотрят такое видео, они тоже как-то участвуют в этом через то, что смотрят, и получают свою долю ощущений.

Афонина:

— Олег, вы согласны с теми характеристиками, которые сейчас прозвучали в адрес руферов? Мы понимаем, что это такое усредненное определение, но тем не менее. Есть истина в том, что говорил психолог?

Чернышев:

— Да, я думаю, есть.

Маянцева:

— А я вспомнила детскую пословицу: тук-тук, я в домике. Когда чуть что не так, сразу же крышу над головой дети делают. Это действительно, наверное, так оно и есть, что пока ты под крышей, все хорошо, а когда ты вышел за пределы, то только на себя.

Афонина:

— То есть желание покорить крышу – это, как говорила наш психолог, желание ощутить мощь, защиты и прочее. Только я не понимаю, почему на такой высоте, почему без страховки и почему с риском для жизни. Для меня эти вопросы по-прежнему остаются актуальными. Поэтому я думаю, для того чтобы понять, какие-то ответы для самой себя найти, я предложу нам совершить чудовищное. Сейчас мы все втроем окажемся на этой «крыше». Как сказал психолог, мы должны покорить ее, понять, что мы ощущаем. Ощущения, мягко говоря, не очень приятные. А посему могу сказать следующее. 30% нашей аудитории считают, что руфинг это хобби, милое увлечение, и ничего страшного от этого не будет. И 70% нашей аудитории сказали, что это глупость, что ничего хорошего из этого не выйдет.

Кстати, девушки на каблуках не лазят на высоту?

Чернышев:

— Бывает. Это особый экстрим. На каблуках и в юбке еще было бы хорошо.

Афонина:

— Спасибо огромное за то, что вселяете в меня веру в то, что я еще не потеряна для руфинга, несмотря на то, что мне есть что терять и кого бояться.

ЧИТАТЙЕ ТАКЖЕ НА KP.RU

Москвичи лезут на крыши за экстримом и заработком

...а в конце программы заставил ведущих Елену Афонину (справа) и Александру Маянцеву прыгнуть со стола
…а в конце программы заставил ведущих Елену Афонину (справа) и Александру Маянцеву прыгнуть со стола
Фото: телеканал «Комсомольская правда»

 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавлен: 19.06.2012 10:06:00
avatar
  Подписаться  
Уведомлять о