Нужно ли лечить у психиатра родителей, которые отдают детей в модели?

Подводные камни конкурсов красоты для малышей [дискуссия на радио КП]. Выпуск от 2012-06-16 20:11:00. Ведущий: Елена Ханга.

В прямом эфире радио КП семейный психолог Наталья Панфилова, заместитель директора модельного агентства «Лилас Модэл Мэнеджмент» Мария Метель рассказывает ведущей Елене Ханге, почему модели должны заканчивать вуз, как бороться с анорексией и жуткой конкуренции между мамами и дочками-моделями.

Ханга:

— Добрый вечер! В прошлые выходные меня пригласили в жюри конкурса красоты «Маленькая принцесса». Он проходил в театре «Новая опера», что в парке «Эрмитаж». Все было замечательно. Я сидела четыре часа в жюри и дети выступали. Им было от 3 до 14 лет. Они пели, танцевали, переодевались в красивые платья. И меня мучило два вопроса. Сколько стоят эти платья? Мне кажется, там были «Армани»… Не было ни одного сшитого на коленках мамой. И второе. Зачем родители заставляют дочек-дошкольниц выходить на подиум? Ведь это так волнительно!

Итак, вопрос эксперту. Мария, скажите, родители, которые заставляют дошкольниц выходить на подиум, что это? Комплексы собственные? Амбиции? Или у родителей что-то не сложилось и теперь они за счет детей хотят заработать?

Метель:

— Однозначно говорить достаточно сложно. К нам обращаются разные родители. Их можно поделить, условно, на несколько групп. Первая группа желает, чтобы их чадо красовалось на подиумах, чтобы фигурировало имя в титрах, чтобы на них смотрели с экранов телевизоров. Вторые хотят, чтобы ребенок был раскомплексован, чтобы была прямая спина, чтобы научился двигаться, правильно ходить. Они не думают о модельной работе для ребенка. И есть третья группа родителей, которые хотят просто попробовать, которые не знают, что такое модельный бизнес, но это очень актуальная тема сейчас.

Ханга:

— Теперь мнение Натальи Александровны.

Панфилова:

— Очень хорошо, когда маленького ребенка отдают в модельный бизнес. Действительно, это помогает ребенку освоиться, не бояться публики. Не только стишки, но и ходить учиться… С трех до подросткового возраста, до десяти лет. Подростковый возраст довольно сложный. И родители не всегда понимают, что с ребенком происходит внутри. Поэтому это очень опасно для девочек и для родителей. Звонок, Сергей:

— Здравствуйте. У меня есть дочь. Ей пять лет.

Ханга:

— И что вы думаете? Отдать ее в модельный бизнес?

Сергей:

— Вы знаете, в свое время была великолепная песня состряпана про конкурс красоты собак, где Валерий Леонтьев пел, что это выставка хозяев, а собакам все равно.

Ханга:

— Правильно!

Сергей:

— А в отношении конкурса красоты женщин, допустим, один писатель-классик выразился, что женская красота – это есть ее репродуктивное достоинство, прежде всего. Поэтому как в дальнейшем это репродуктивное достоинство будет эксплуатироваться красавицами, покажет, насколько циничны эти конкурсы.

Ханга:

— Я правильно поняла, что вы не пошлете свою дочку на конкурс красоты?

Сергей:

— Нет. Ни боже мой! Ни в коем случае!

Ханга:

— А если она будет такая красавица? К вам подойдет агент и скажет, что он продаст вашу девочку в Париж!

Сергей:

— Ой, продам! Докатились! Мы будем торговать живой плотью еще! Если она у меня будет красавица, пусть на подвиги и на великие дела вдохновляет мужчин, а не торгует своей внешностью.

Панфилова:

— Как мне нравится позиция!

Ханга:

— Какой папа!

Звонок, Владимир:

— Здравствуйте! Я хотел с Сергеем поспорить сначала. А потом понял, что буду дуть с ним в одну дуду. У меня четыре девки. Кстати, по поводу девчонок… Большой опыт. От двух с половиной лет до тридцати пяти. Вот.

Родителей надо лечить и отнимать детей не у тех, у кого три апельсина вместо четырех в холодильнике, как по нынешним законам. А у этих матерей, которые ботокс колят. У них детей не отнимают. Мой ребенок предпоследний с малого детства, с шести-семи лет ходил на хор, в танцевальный ансамбль «Кудринку». Какие девочки! Они у меня все на глазах выросли.

Ханга:

— Если бы ваша девочка ходила по подиуму? Пряменько и красиво. Улыбалась. Потом, она бы путешествовала по всему миру.

Владимир:

— Отдайте в спорт! Там и спинку выпрямят, и раскрепостят.

Это бред! Все культивируется телевизором. Потому что Ксюша Собчак, успешная, два миллиона… Все хотят на подиум приподнять ребеночка своего. Это уродование детей!

Ханга:

— Спасибо!

Панфилова:

— Это позиция мужчин, которые имеют семьи, детей.

Ханга:

— Мамы-то не звонят…

Панфилова:

— Как ни странно, это часто идея мам, а не пап. Мечты мамы… И это часто способ удержания папы таким образом.

Ханга:

— Ну-ка! Проанализируйте.

Панфилова:

— Папа против, мама – за. И вот им уже есть, о чем поговорить. Потом, если у девочки будет хорошо получаться, вроде как папа должен гордиться. И неважно, хорошо она играет на скрипке, бегает или по подиуму ходит.

Метель:

— Я согласна с мнением обоих пап. Дело в том, что все эти конкурсы красоты не отражают ни с какой стороны модельный бизнес в целом. Возможно, это превратное отношение к модельному бизнесу, которое сложилось в России. Но за рубежом все совсем по-другому. И, более того, я не знаю ни одну известную модель, которая участвовала бы в конкурсе красоты.

Ханга:

— Правда? А как они добиваются успеха?

Метель:

— Подиум на неделе моды – это нечто большее, чем просто конкурс красоты.

Ханга:

— Расскажите о подводных камнях. Чего должны опасаться родители, когда хотят ступить на этот скользкий путь?

Метель:

— Это очень скользкий путь. Особенно в России.

Если уж вы решили отдать своего ребенка, неважно, сколько ему лет, пять, десять или восемнадцать, мы всегда настоятельно рекомендуем, чтобы даже взрослые девочки приходили в агентство с родителями. Родители видят некие подводные камни лучше, чем девочки, которые ослеплены своей идеей – быть моделью.

Уважаемые родители! Вы должны познакомиться с директором агентства. Пообщаться. И это не вопрос одной беседы. И не вопрос двух. Достаточно часто поездить в агентство, чтобы понять, в каком коллективе будет находиться ваш ребенок.

Второе. Надо понять, какой агент будет развивать и строить карьеру модели дочери или сына.

И третье. Один из ключевых параметров. Надо узнать об агентстве, собрать информацию о деятельности агентства, портфолио.

Ханга:

— Я всегда очень опасаюсь, когда мне говорят: посмотри, что там пишут об агентстве, о магазине и так далее. Мне кажется, что сотрудники пиар-отдела…

Панфилова:

-… долгими зимними вечерами пишут отчеты о своей работе…

Метель:

— Такое тоже бывает. Понятное дело, что не без этого. Но есть и хорошие отзывы.

Ханга:

— Может, я глупость сейчас скажу… Я слышала, что в нашей стране если директор агентства мужчина, то это должно настораживать. И словом «педофилия» все это отдает.

Метель:

— Это правда. И такие агентства существуют. Просто нужно придерживаться определенной этики и не разглашать их имена.

Ханга:

— Без имен! Скажите, а как найти…

Метель:

— Это, действительно, есть. И я бы очень думала на месте родителей, прежде чем отправлять ребенка в агентство, во главе которого стоит мужчина.

Это правда.

Ханга:

— Какие были случаи?

Метель:

— Были и хорошие случаи, когда мужчины были исключительными агентами. Они относились ко всем моделям, как к собственным дочерям. Покойный агент Водяновой тому пример. Он занимался ее развитием.

Но есть и другие случаи, когда состоятельный мужчина путешествует по всей России, они делают скаутинговые поездки в поисках девушек. Обычно из неблагополучных семей. Эти девушки хотят уйти из родительского дома. Их ослепляют, говорят, что будет успешность и карьера. Они приезжают в столицу. Подписывают контракт, не читая.

Ханга:

— А что там может быть написано?

Метель:

— Там могут быть разные подводные камни. Надо смотреть срок составления контракта. Любой контракт, особенно в России, должен составляться не более, чем на два года.

Есть контракты, которые составляются на неограниченное количество времени. Но такие контракты очень сложно разрывать.

Ханга:

— Но родители-то обязаны подписывать эти контракты?

Метель:

— Да. Если девочке нет 18 лет, контракт подписывается только с родителями.

Ханга:

— И что себе думают родители?

Метель:

— Когда они уже понимают, с кем имеют дело, кто-то идет в юридическую контору и проверяет, все ли хорошо. Потому что агентство должно быть закреплено и с юридической стороны. Кто-то верит на честное слово. Подписывает. А кто-то не читает. Такое тоже бывает.

Наше агентство дает контракт. Родители знакомятся с ним. Приходят с вопросами. И когда получают ответы на свои вопросы, они подписывают документ.

Ханга:

— Наталья, я слышала, девочек отсылали за границу без взрослых. Эти родители дают себе отчет, что они делают?

Панфилова:

— Очень часто родители об этом не думают. У родителей своя параллельная жизнь. В том смысле, что родители где-то работают. Если мы говорим про глубинку, то там они по-своему довольны, что девочка, ей будет лучше, чем в деревне Гадюкино.

И юридическая безграмотность. Я поражаюсь иногда, когда мне люди говорят, как они что-то подписывают, не глядя. А договор надо читать в любом случае. Там может быть пункт персонально для тебя, и потом его будет очень сложно оспорить.

Ханга:

— А какие опасности подстерегают девушек?

Панфилова:

— Это очень опасный возраст. Очень неустойчивая психика, они очень легковерны, доверчивы. У них дикое самомнение. И скорости протекания психических реакций в этом возрасте совершенно сумасшедшие! Девочка может очень быстро «зазвездить», кому-то довериться…

Ханга:

— Сам факт, что ее оценивают, постоянно на нее смотрят… А тут ведь она не вкалывает в понимании таком… И вдруг выясняется, что она самая красивая. Это не опасно?

Панфилова:

— Именно для подростков это очень опасно. Даже 20-летняя модель в этом смысле лучше защищена, потому что психика более устойчива. А девочка… И может заложиться программа на всю жизнь, что я свою внешность должна холить и лелеять, потому что это единственное, чем надо в жизни дорожить.

Метель:

— Я не со всем согласна. Сейчас тенденция такова, что очень большая конкуренция. И модель может сделать успешную карьеру только в том случае, это правда, если она далеко не глупый человек.

Ханга:

— Что она, ЕГЭ у вас там сдает?

Метель:

— Не только ЕГЭ. Мы настоятельно рекомендуем заканчивать высшее образовательное учреждение. Человек должен понимать, что век модели не долог. Надо заниматься еще чем-то в этой жизни. С таким человеком легче работать, легче находить общий язык.

Ханга:

— Давайте возьмем великолепных, которые на слуху… Та же самая Водянова. Ну…

Метель:

— Все говорят о Водяновой.

Ханга:

— Просто это единственная, которая у нас раскручена.

Метель:

— Сейчас уже не единственная. Просто так сложилось. И она попала в тот момент, когда конкуренция не была настолько большая. Ее карьера сложилась в 2000-е. Это следующая эпоха после золотого века топ-моделей, после 90-х. Ренессанс.

Тогда были нужны новые лица. Все сложилось. Все привыкли к определенной красоте, которая была характерна для восьмидесятых. А Водянова – это новое веяние. Не все сразу получалось. Просто ее заметили. Но таких случаев, как Водянова, очень мало.

Ханга:

— Надо учиться…

Метель:

— Обязательно!

Ханга:

— Оказывается, есть параметры красоты. Я знаю, что бедра такие, грудь такая… Но оказывается, есть размеры в лице.

Метель:

— Это, действительно, так. Параметры красоты меняются. В этом плане можно сказать, что иногда это искусственные веяния. Появляется девушка на подиуме и все начинают оголтело искать тип лица, точно такой же. Все дома моды ищут такой типаж.

Недавно я была на встрече с представителями крупнейшего французского агентства. Им запала в душу наша девушка, модель. Они взяли ее фотографии. И начали линейкой вымерять расстояние от уха до носа…

Ханга:

— Расскажите!

Метель:

— Расстояния у них свои. Они, как профессионалы высокого класса, смотрят и говорят, что эта девушка для дома «Баленсиага». Измерили расстояние от носа до скул. И поняли, что у нее абсолютно правильные черты лица для этого дома.

Теоретически актуальные лица, которые сегодня, на которых спрос в мире моды, это беби фейс. Будет всегда в моде. Это девочки, которые похожи на…

Ханга:

— Лолиты такие…

Метель:

— Не Лолиты. Они, наоборот, нетронутые и невинные девочки. Девушки с детским лицом. Очень любит Азия такие лица. Япония обожает.

Стронг фейс – это волевое лицо, с волевыми чертами характера. Дом «Баленсиага», дом «Живанши». У них последний показ был – исключительно такие лица.

И, конечно же, классическая красота. Она всегда будет актуальна. Любят ее в съемках «бьюти». Это косметические продукции. Такие лица всегда будут в моде.

Ханга:

— Понятно. Но это не значит, что они красивые.

Метель:

— Это, как раз, красивые лица. Если про стронг-фейс и беби-фейс можно сказать, что это что-то нам непонятное, только специалисты могут оценить, то естественная и натуральная красота, классическая, она всегда будет актуальна.

Панфилова:

— Я с ужасом все это так слушаю…

Ханга:

— И сейчас девочки начнут вымерять…

Метель:

— Слава богу, они не знают этих параметров.

Панфилова:

— Сумасшедшие родители, которые где-то вычитали об этом, что должны быть параметры и начнут…

Ханга:

— Вернемся к родителям. Какие у нас опасности для родителей? Что они должны понимать? Я слышала, что среди агентов очень много маргиналов. Можно напороться на страшного человека.

Метель:

— Это очень опасно. В Москве, именно в Москве это бич. Есть люди, которые хотят зарабатывать на девочках большие деньги. Как правило, у этих людей очень большие психологические проблемы. Они зомбируют. И это бывает. И если вдруг ваша девочка сказала, что у нее появился модельный агент или вы видите, что что-то не так, она начинает где-то сниматься, вы обязательно должны познакомиться с этим человеком, чтобы понимать, в чем причина. Зомбируют по-настоящему. Такие лица есть.

Ханга:

— Чтобы потом зарабатывать на них.

Метель:

— Конечно.

Ханга:

— Я сотрудничала со скаутом. Опасный очень человек. Человек, который ищет модель, чтобы потом предлагать в агентство.

Вторая сторона. Есть агентства, в которых мужчины-директоры занимаются педофилией. Остерегайтесь. Если вы видите психологические проблемы у ребенка, замкнутость, то надо прямиком бежать к психологу и разбираться, в чем дело

Ханга:

— И еще я слышала, что многих девочек забирают в хостес. Расскажите, что это такое.

Метель:

— Да. Хостес – понятие неплохое. Это девушки, которые работают на различных корпоративных мероприятиях. Просто красивые девушки, которые встречают гостей. Разговаривают с ними. Но есть оборотная сторона медали. Есть другой хостес. Девушки, которые сопровождают делегации или работают на тех же самых корпоративах, но с вытекающими из этого последствиями. Они уединяются в приватных комнатах. Есть агентства, которые специализируются на хостесах.

Ханга:

— Несовершеннолетних.

Метель:

— Там разные. Надо понимать, что там определенный тип девушек. Вряд ли ваша девочка, у которой нетронутые черты лица, попадет туда. Там любят девушек, видавших виды.

Ханга:

— Я слышала, что сейчас в моде такие вот лица нетронутых. Из провинции привозят невинных девушек.

Метель:

— Да. Если мы говорим о высокой моде, где разбираются в вопросе. В Москве, к сожалению, такого нет.

Профессионалов своего дела очень мало.

Ханга:

— Мы ужастики какие-то рассказываем.

Метель:

— О них надо знать!

Ханга:

— А что вы скажете о мужском подиуме?

Метель:

— Мужской подиум – отдельная тема для разговора. Если мы говорим о западном подиуме, он меняется с молниеносной скоростью. Сейчас в моде мальчики-андрогены. Это мальчик, похожие на девочек. Действительно…

Ханга:

— Имеется в виду, мальчики нестандартной ориентации?

Метель:

— Нет. У них женская фигура и, мало того, им делают макияж точно такой же, как у девушек. Прически. Да, Жан-Поль Готье ввел моду на эти модели. Он пытался показать свою неординарность этим. За ним последовал весь мир.

У нас такого, слава богу, нет. Пока не докатились.

Ханга:

— Но не опасно отдавать своих мальчиков на подиум?

Метель:

— Мне кажется, мальчик сам должен этого захотеть. Честно говоря, я бы не стала рекомендовать родителям отдавать мальчиков. Мальчик должен заниматься спортом. Мальчик может зарабатывать на модельном бизнесе очень большие деньги, если у него исключительные данные. Если это работа, и он серьезно к этому подходит. А если это подработка, то нет.

Детки на подиуме смотрятся мило. Но какова их «закулисная» жизнь?
Детки на подиуме смотрятся мило. Но какова их «закулисная» жизнь?
Фото: Анатолий ЖДАНОВ

Ханга:

— Наталья, к вам, наверное, приходили девочки-подростки. Модели. Чем они делились? Что самое сложное в их психике?

Панфилова:

— Тот момент, ставка на то, что я теперь буду заниматься этим. И ничем другим я заниматься не хочу. И такая внутренняя установка на то, что только это и ничто другое!

Я понимаю, в чем тут может быть серьезная засада. Если у этой девочки не получается сбросить вес, кто-то ей сказал, что она страшная, а это ведь довольно конкурентный мир… Мария говорила, что конкуренция высокая, а Москва – город циничный.

Очень много разговоров вокруг этого. Это нарушает связи коммуникационные.

Ханга:

— Они к вам приходят и что они от вас хотят?

Панфилова:

— Запросы бывают разные. Иногда приводят родители. Говорят, что у ребенка едет крыша. Боятся, что будет анорексия. Не ест. Или ест, бежит в туалете. И у мамы подозрение, что она два пальца засовывает в рот. И особенно, когда идет резкое снижение веса, конечно, это опасно для здоровья. Начинаешь разговаривать. И выяснятся, что она очень боится, что ее больше не возьмут на показ.

Ханга:

— Я знаю столько случаев, когда родители говорят, что надень длиннее юбку, я тебя ноги кривые…

Панфилова:

— Да. Подростки очень чувствительны. К сожалению, родители дают очень противоречивые послания своим детям. Например, с одной стороны, говорят, ты красивая и должна ходить по подиуму, а с другой, говорят, что ты много ешь.

Метель:

— Я вам больше скажу. Есть родители, которые конкурируют со своими детьми. Такое тоже бывает. Мамы начинают соперничать с дочками. Они отдают их в модельный бизнес. И потом начинается соперничество. Это, конечно, не ярко выражено, но психологически со стороны это очень видно.

Ханга:

— Вы это видите?

Метель:

— У меня был один такой случай. И, слава богу, в нашем агентстве такого нет. Но это бывает.

Ханга:

— А в чем это проявляется?

Метель:

— С самого начала, когда они отдают девочек, они считают, что их ребенок скованный. И как только ребенок начинает добиваться каких-то успехов, фотографии появляются в журнале, она красиво ходит, мама говорит, что нет, надо забирать. Она страшная. Ничего не получится. И это очень страшный вопрос!

Панфилова:

— Мамы могут опускать самооценку своих дочерей очень легко, потому что кредит доверия у ребенка к маме. Девочка же не думает, что мама может ей какую-то гадость… И девочка начинает грузиться и думать об этом 24 часа в сутки.

Ханга:

— Я слышала, что маме немного лет, а девочка подросток и никто не смотрит на девочку, поскольку она маленькая. А после того, как девушка расцвела, на нее обращают внимание. А мама рядом стоит и понимает, что она вышла в тираж. И ее начинает раздражать собственная дочь.

Панфилова:

— У меня была история с девочкой, мамы которую фактически выслала в Москву заниматься модельным бизнесом, потому что, видимо, она вступила в тот возраст, когда ее кавалеры, а она любила мужчин помоложе, стали засматриваться на ее дочь. Таким мамам надо аккуратнее читать юридические документы, чтобы девочка не попала в кабалу.

Ханга:

— Или ходить к психологу.

Панфилова:

— Хорошо бы было.

Метель:

— Это еще задача первостепенная модельного агентства – следить за своими подопечными. По сути, хорошее агентство – это большая семья. Хороших агентств в Москве очень мало. И надо обязательно знакомиться с людьми, которые будут заниматься развитием и саморазвитием человека тоже.

Ханга:

— Очень важно понять для родителей, насколько опасен бизнес. Помимо Водяновой, была очень известная модель Руслана Коршунова, которая плохо закончила. Одни говорят, что выбросилась из окна, другие говорят, что ее выбросили. Это же ужас!

Метель:

— Ей исполнилось всего лишь 21 год. История нашумевшая. Покрытая тайной.

Ханга:

— Говорят, наркотики…

Метель:

— Вы знаете, это распространено. Поэтому я и говорила, что человек должен думать, зачем он живет и понимает, какое его предназначение. И вряд ли он подсядет на иглу, если он задумывается о смысле жизни. Тут другое дело. Большинство девочек, которые попадают за рубеж, они чувствуют обостренно одиночество. Не хватает дома, семьи. Друзей. Они не знают, кому они могут доверять. Конкуренция на Западе смертельно огромная. И они находят ответ на свои вопросы в наркотиках, пытаются забыться. Такое бывает. Случается. Не часто, но это есть.

Если нет силы характера, силы воли, лучше не идти в этот бизнес.

Ханга:

— И теперь расскажите о финансовых схемах этого бизнеса.

Метель:

— Финансовые схемы очень простые. В России, как таковой, денег не заработать, потому что у нас эта индустрия еще не сложена. На Западе она существует более 50 лет, как коммерческая и хорошо работающая машина. И если вы хотите построить модельную, карьеру, надо ехать за рубеж. Девочка может поехать, начиная с 14 лет. В Японию. Они разрешают. Европа и Америка – с 16 лет. Желательно в Америку ехать с 18 лет.

Все затраты берет на себя принимающая сторона. Агентство. Перелеты, проживание.

Ханга:

— А как с ними списаться?

Метель:

— Заключается контракт.

Ханга:

— А как найти вот этих…

Метель:

— Это задача хорошего агента. Отослать девочку в хорошее агентство, чтобы у нее был хороший представитель.

Ханга:

— То есть, сначала она должна прийти к вам, в ваше агентство.

Метель:

— Конечно.

Ханга:

— А у вас есть контакты…

Метель:

— Мы выступаем, как посредник. Мы ищем хороших девочек, делаем им определенное портфолио.

Ханга:

— Я слышала, что стоит это немало…

Метель:

— По Москве стоит от 5 тысяч и выше. Надо понимать, что именитые фотографы могут запросить и 30 тысяч, но стоит ли это делать, вопрос. Потому что есть очень много хороших дарований, которые могут сделать вам портфолио за 10 тысяч рублей.

Бывают агентства, которые делают деньги на портфолио. Заламывают цены в 40 тысяч рублей. И при этом эти фотографии нельзя использовать в дальнейшем. Модельные фотографии – это отдельная тема. Очень сложная. Нужно, чтобы человек, который этим занимается, знал, что он делает.

Дальше с портфолио человек приходит к нам. Мы смотрим. Наш или не наш человек. По многим параметрам. Будет ли с ним хорошо работать, подходит ли нам по типажу, подходят ли родители. Это очень важно, конечно. Беремся за человека. Начинаем предлагать ему работу по Москве. Естественно, это очень хорошо отсортированная работа. И потом, если все складывается, я занимаюсь отправкой за рубеж.

Схема сложная. Несмотря на то, что Нью-Йорк считается центром моды, это вершина. Первая поездка не должна быть в Нью-Йорк, потому что если на человека обрушивается успех и слава, он возвращается с очень большими психологическими проблемами. Рекомендовано отправлять девочек либо в Европу, либо в Японию, у кого подходит типаж. Там очень хороший модельный бизнес.

Агентство берет на себя все расходы: перелет, проживание. Девочка работает. Потом все это вычитается из ее заработка. Ее процентная доля – пятьдесят процентов. Зарубежное агентство получает сорок. Материнское агентство скаутинговое получает 10 процентов.

Часто девочка оказывается в минусе. Она не может окупить свои затраты. В таком случае она возвращается в агентство и отрабатывает свой долг.

Ханга:

— А как?

Метель:

— Работает точно так же. Просто за ней числится какой-то долг. Допустим, в пятьсот евро. И она отрабатывает.

Ханга:

— Ходит по подиуму?

Метель:

— Это очень большой спектр. Подиум, фотосессии, съемки в журналах, участие в телепередачах. И выставки – это тоже модельная работа.

Ханга:

— Какие наиболее востребованные типажи?

Метель:

— Самый востребованный типаж – европейский. Светлые волосы, голубые глаза.

Ханга:

— А почему он самый востребованный? Много девочек в Европе…

Метель:

— Много. Но голубоглазых кажется мало. Причем, не натуральных блондинок, а вот именно светло-русый волос должен быть.

Ханга:

— Можно и покрасить…

Метель:

— Нет. Крашеных девочек не любят. Сейчас в моде натуральность. Девочка должна быть натуральная, с невыщипанными бровями, с непокрашенными волосами. С этим материалом легко работать. Она приходит в студию. С ней фотограф начинает пробовать разные образы.

Азиаты тоже в моде. Но это экзотическая внешность. Поэтому спрос на нее меньше, чем на европейский.

Ханга:

— Он меньше везде?

Метель:

— Везде.

Ханга:

— Потому что их много? Из-за этого?

Метель:

— Я не думаю, что из-за этого. Просто так сложилось, что любят именно европейский тип внешности. Очень любят русских моделей. Потому что модельеры ищут себе музу, девушку, которая смогла бы воплощать их видения наяву. И Россия – это мир, который непонятен им до сих пор. Загадочная русская душа… То же самое говорят и про Водянову, и про многих других девочек.

Ханга:

— Что бы вы посоветовали родителям, которые мечтают о карьере модели для дочерей?

Панфилова:

— Осторожности. И ответили бы себе на вопрос: зачем? Возможно, это их психологическая проблема, которую они пытаются решить за счет своих детей.

Ханга:

— Я с вами совершенно согласна! Большое спасибо вам за беседу!

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавлен: 16.06.2012 17:06:00
avatar
  Подписаться  
Уведомлять о