Политолог Георгий Бовт: «По сравнению с арабами, мы Америку просто любим в засос»

Что России делать с Америкой? [дискуссия на радио КП]. Выпуск от 2012-06-21 17:06:00. Ведущий: Владимир Ворсобин. Гость: Георгий Бовт.

В прямом эфире радио КП политолог Георгий Бовт и политический обозреватель «Комсомолки» Владимир Ворсобин анализируют, в чем природа русского антиамериканизма.

Ворсобин:

— Мы будем говорить о теме, которая волнует многих политизированных граждан России, особенно если они голосуют за КПРФ и т.д. Мне нравится вопрос такой: что России делать с Америкой? Хотя у нас в оригинале звучит немного по-другому: «Может ли договориться Россия с Америкой?» Вопрос взят не с потолка. Дело в том, что лидеры России и США недавно встретились в Мексике. Встретились демонстративно холодно. Перед этим было много интересных ситуаций, связанных с тем, что Путин не приехал на саммит, из-за этого, видимо, Обама не приехал во Владивосток. В общем, отношения были натянутые. И мы сейчас будем обсуждать, почему. Первый вопрос такой. Не миф ли это, что у нас отношения испортились при избрании Владимира Владимировича Путина? Если прокрутить время назад, надо вспоминать удивительный разговор между Медведевым и Обамой, из-за которого произошел скандал, когда Обама сказал: дескать, давайте немного потерпим, разрулим ситуацию с ПРО. Произошла утечка в прессу, и вспыхнул этот гигантский скандал: Обама продался русским.

Бовт:

— Медведев сказал, что я передам это Владимиру.

Ворсобин:

— А так как Обаме надо переизбраться осенью, не клоунада ли то, что разыгрывают холодную войну?

Бовт:

— Я думаю, что на самом деле подозревать это можно. Разговоры идут всегда достаточно откровенные с Америкой, особенно у Путина. И с Бушем, несмотря на то, что они называли какое-то короткое время друг друга Владимир и Джордж, отношения были по существу довольно сдержанные между странами. С тех пор, я думаю, мало что изменилось. Москва всегда доводит до Америки, в чем она с ней не согласна, и будет доводить по-прежнему, Путин в особенности (у него такой стиль отношений с ними). Тем не менее, было, наверное, такое взаимопонимание, что излишних таких – смотреть в глаза, увидеть в душе что-то такое, называть «друг Барак», «друг Владимир» — это совершенно излишне. Я не исключаю того, что протокол специально оговорил, что никаких обниманий не будет на публике. Потому что Обаме это действительно не нужно, эта скандальная ситуация. Тем более ему это не нужно, когда конгресс обсуждает весьма неприятный для нас законопроект (список Магницкого) о том, что будет список российских чиновников, которые виновны, по мнению американцев, в нарушении прав человека. Там несколько десятков человек. По предварительной информации, Путин хотел этот вопрос ставить чуть ли не первым на встрече с Обамой. Потому что нам это чрезвычайно неприятная ситуация, МИД сразу возбудился, сказал, что это вмешательство во внутренние дела, антироссийский акт и т.д.

Ворсобин:

— Что делать Обаме?

Бовт:

— Администрация Обамы долго очень противилась принятию этого законопроекта. Еще с прошлого года он болтается в конгрессе – они были против. Выступали в комитете по международным делам и тоже были против. В последний момент, в условиях избирательной кампании и достаточно эмоционального фона, они сказали: мы не хотим, но ничего не можем сделать. Они ничего не могут сделать с конгрессом. Это законодатели (и республиканцы, и демократы) поддержат и он, скорее всего, пройдет. Они пытаются что-то там подправить стилистически, может быть, в последний момент, но я себе не могу представить ситуацию, когда Обама наложит вето на этот законопроект. Он, скорее всего, не наложит. Может быть, они его как-то сумеют модифицировать, смягчить и не увязывать, например, с отменой поправки Джексона-Вэника.

Там есть одна штука, о которой, вероятно, Путин с Обамой договорились. Этот законопроект в том виде, как он написан, предусматривает следующее. Создается такой принцип, что прямо или косвенно виновные в смерти адвоката Магницкого, и нажившиеся на этом люди (там есть определенные фамилии) будут не впущены в Америку, их счета в Америке будут заморожены, против них будут санкции. Скорее всего, потом пойдет общемировая волна, на них будут везде гонения. И через 90 дней после принятия закона Министерство иностранные дел, то есть госдепартамент, должны опубликовать список этих людей. То есть они должны быть известны всему миру. Но есть положение, согласно которому президент может это положение об опубликовании изъять и оставить этот список секретным.

Ворсобин:

— Но нам придется все равно вносить свой контрсписок, для того чтобы «ответить Чемберлену».

Бовт:

— И мы внесем секретный список, и никто никогда не будет знать, кто эти люди. На самом деле все будет решаться по секретным дипломатическим каналам в каждом конкретном случае. И я не исключаю, что при этой ситуации человек, который был в этом списке, может в Америку при определенных обстоятельствах попасть. Это то же самое, что было с Джексоном-Вэником, поправка действовала с 74-го года, но где-то с конца 80-х годов распоряжением президента ее действие на самом деле замораживалось на год.

Ворсобин:

— Бог с ним, с этим списком Магницкого, эта история такая старая и длинная, что, мне кажется, она закончится лет через 10.

Бовт:

— Или вообще никогда не закончится.

Ворсобин:

— Я хочу поговорить о будущем, которое произойдет буквально через несколько месяцев. Мы как-то привыкли считать, что Обама наш парень. В отличие от всех кандидатур, которые могли быть на этом политическом фоне в Америке, он не самый плохой. Действительно ли это так? Для Владимира Путина что лучше, Обама или человек, который может прийти вместо него? Как Москва вообще будет на это реагировать?

Бовт:

— Он для нас действительно не самый плохой. Он лучше, чем республиканец Ромни. Хотя традиционно всегда складывалось так, что русским и советским администрациям было легче договариваться с республиканцами.

Ворсобин:

— Обычно да. Потому что демократы все время настаивали на правах человека.

Бовт:

— Да. Но Обама это по сравнению с другими годами снял, и несмотря на то, что есть известный посол Макфол, в общем, американцы сейчас ведут себя не в пример сдержаннее, чем они вели себя в советские годы, если уж сравнивать нынешнюю ситуацию и Советский Союз. Поэтому он для нас мягче. Но при этом, наконец-то, наши поняли, что есть вещи, на которые американцы никогда не пойдут. Я думаю, что они, наконец-то, поняли, что не могут продавить через конгресс, даже если не хотят принимать этот закон, не могут заставить конгресс его не принять. Они, наконец-то, поняли, что американцы будут делать противоракетную оборону, хоть ты тресни. Вот у них в головах это сидит, это такая догма, которую ничем не изменить. Они хотят противоракетную оборону.

Ворсобин:

— Можно ли все-таки договориться с Америкой? Насчет холодной войны. У меня такое ощущение, что все меняется в этом мире – советский строй, СССР не стало, все изменилось, кроме нашего антиамериканизма. Это штука для внутреннего употребления? Или это действительно жизненно необходимая дистанция от Америки, которая сохраняет России жизнь?

Бовт:

— И то, и другое. Я думаю, что это и штука для внутреннего употребления. Потому что мало какая страна вообще в мире может признаться, что она союзник Америки. Кроме Великобритании, кроме правых в Испании, кроме правых в Италии, кроме Австралии, которые близки им культурно. Все остальные всегда будут на публичном уровне говорить, что они всегда независимы по отношению к супердержаве и вовсе не являются ее вассалами. Но, конечно, уровень нашего антиамериканизма не идет ни в какое сравнение, что творится в арабских странах. По сравнению с арабами мы Америку просто любим в засос.

Ворсобин:

— Отношение, скажем, у ливийцев изменилось к Америке.

Бовт:

— Нет, не изменилось. Они же воспользовались услугами неверных, причем даже не американцами, а европейцами. Это не значит, что они их любят, уважают и вообще ставят в грош. Они гордые люди Востока, и чихать они на всех хотели. Они понимают силу, понимают деньги, понимают военную технику и т.д.

Ворсобин:

— А в чем природа русского антиамериканизма? Откуда он растет?

Бовт:

— Одно дело, что у вас будет соперник Грузия, а другое дело, у вас соперник на геополитической арене такая большая и сильная страна. Чем сильнее твой соперник, тем круче ты сам. Это очень упрощенная, такая дворовая психология. Я умышленно упрощаю, но в принципе что-то такое в этом есть.

Под этим есть некоторые, мягко говоря, объективные основания. У нас второй, а по некоторым позициям даже первый, ядерный арсенал. И мы, в общем, вровень с ними по этой позиции находимся. Мы с ними не можем состязаться по экономике, по финансам и т.д., но по каким-то вопросам мы можем.

Еще есть традиция, когда мы были супердержавой. Конечно, трудно отказаться от этого. В менталитете российских дипломатов, я понимаю, это наследие живет. Так же как американцам трудно отказаться от наследия холодной войны и этой идеологии. Они на дипломатическом, уровне разведки тоже не считают русских какими-то своими союзниками.

Ворсобин:

— Возвращаясь к нашему вопросу. Я почитал Злобина, известного русскоязычного политолога, но живущего в Америке. Он интересную мысль высказал. Чем отличается антиамериканизм российских от китайского? Мы клепаем ракеты, хотим сделать ракет столько же примерно, сколько у американцев. У китайцев отношения с Америкой наполнены экономикой больше всего. В общем-то, им ракеты и не нужны, хотя они тоже их клепают. Но у них взаимозависимость экономическая такая, что они, по сути, уже союзники. Может быть, есть какая-то большая стратегическая ошибка, что мы держим Америку за такого демонического врага, делаем совершенно бесполезные пушки, а не пытаемся экономически каким-то образом с ними слиться для взаимной выгоды?

Бовт:

— Не может быть такой самоцели, чтобы экономически сотрудничать с Америкой, а со всем остальным миром оставить все, как есть. Мы не интересны американским инвесторам вовсе не потому, что мы плохие или какие-то именно потому, что Россия. Мы им не интересны, потому что у нас такой инвестиционный климат. И сюда не идет бизнес именно потому, что здесь проблемы с экономикой – юридические, правовые, права собственности.

Ворсобин:

— Европейский бизнес сюда же идет.

Бовт:

— Тоже не идет. У нас мало иностранных инвестиций. Европейский бизнес идет чуть больше, чем американский. Во-первых, Европейский союз наш партнер в силу того, что он энергетически с нами контачит. Потом есть такие европейские державы, которые традиционно с нами связаны, типа Финляндии, например, сейчас прибалтийские страны в какой-то мере, соседи. Кипр первый среди европейских стран по инвестициям. Но это же русские деньги, которые в оффшорах там просто лежат. А если сравнивать с Великобританией, с Францией, то мало инвестиций их. Германских инвестиций много, но это специфика отношений России и Германии уже.

Ворсобин:

— Получается, сотрудничество бесплодное. То есть у нас серьезных экономических совместных рынков нет. И Америку можно использовать действительно только внутри.

Бовт:

— Я скажу страшную вещь. Мы и для Китая неинтересный экономический партнер.

Ворсобин:

— То есть, по большому счету, нам как союзник Америка не нужна, она нам нужна как противник? Так нам полезнее.

Бовт:

— В пропагандистских целях это используется. Но все-таки источник новейших современных технологий в мире, он в большей степени в Америке, а не в Китае. В Китае их вообще нет, они все заимствованы извне. Америка – часть западного мира. Не сотрудничая с Америкой, в общем, ты ограниченно сотрудничаешь с западным миром вообще. Невозможно быть на ножах с Америкой или находиться с ней в постоянной ссоре и иметь блестящие отношения со всем остальным блоком НАТО в лице Европы и даже Европейского союза. Тут либо вместе со всеми, либо нет.

Ворсобин:

— Мы сейчас упомянули НАТО. Я слышал такую точку зрения, что дружба с Америкой еще экономит военные средства. Вообще в перспективе можно в НАТО войти, тем самым минимизировав свои военные расходы. Это фантастика? Или тесная дружба с Америкой и западным миром – это просто дело времени?

Бовт:

— Я даже не исключаю, что Путин мог такой вопрос поставить. Вопрос: на каких условиях? Потому что у нас есть собственное национальное самоуважение. На каких условиях нас туда принимать? Мы не можем вступить в НАТО, как Италия, Дания, Голландия. Должно пройти время, прежде чем мы бы отказались рассматривать себя как сильную державу с имперской историей.

Ворсобин:

— А какие условия нам нужны для этого?

Бовт:

— Мы же не зря в свое время торговались о том, чтобы был отдельный совет Россия – НАТО, где у нас была бы особая роль, чтобы мы там сидели наравне с Польшей. Трудно себе представить, чтобы наши дипломаты и политики рассматривали себя на одном уровне с поляками по статусу. Я психологически не могу понять этого. Это невозможно в нынешней ситуации. Хочешь ты этого, не хочешь, относятся к нам хорошо или плохо, это просто невозможно.

Звонок, Сергей:

— Красноярск вас беспокоит. Очень печалит население, что мы не дружим с Японией. Это наш замечательный сосед, мы пытаемся дружить, но не получается. У нас взаимный интерес. Им нужны территории, а нам нужен их менталитет.

Ворсобин:

— Вы за острова дружбу купите с японцами?

Сергей:

— Нет, просто нужно политику такую. С Америкой есть отношения — действительно правильно сказали, что в деньги упирается, нет у нас смысла деньги вкладывать. А с Японией просто надо дружить. У нас рядом такой мощный, хороший сосед, с которым надо дружить.

Бовт:

— Мне гораздо труднее представить взаимодействие с японским менталитетом или с китайским менталитетом. Китайцы соперничают с Америкой, но китайцы вообще не любят белых. Они считают себя самой высшей цивилизацией.

Ворсобин:

— Японцы тоже не любят белых.

Бовт:

— Да. Китайцы не любят белых, потому что они считают себя самой высшей цивилизацией на земле, все белые для них – это белые дьяволы. Японцы никогда не будут тоже так общаться с белыми (а мы для них белые). Американцы нам ближе, чем японцы. Пусть меня разорвут и раскритикуют, но они по менталитету ближе, чем японцы, хотя далеки, конечно.

Ворсобин:

— Поговорим о внешней политике, где трений между Америкой и Россией традиционно больше всего. Это, конечно, история с Сирией. Мне кажется, что если бы Россия была союзником Америки (а, следовательно, всего западного мира), то таких жертв в Сирии можно было бы избежать. Коль там все равно движется к скорому концу режима, то могли бы просто посоюзничать.

Бовт:

— Вообще могли бы сесть изначально, когда начался кризис Сирии, поговорить: мы хотим, чтобы там пришли к власти исламисты? Нет, не хотим. Тогда что делать? Надо изолировать помощь от суннитских государств, вооруженной оппозиции со стороны Саудовской Аравии, со стороны ливанских группировок суннитских, со стороны Катара. Мы приглашаем Асада и говорим: мы тебе поможем, ты останешься у власти, но ты будешь себя вести так, так и так.

Ворсобин:

— Но это на раннем этапе?

Бовт:

— Да. Сейчас зашло все слишком далеко. Но этого не было сделано, договоренности нет. Сейчас туда уже влезли все, разжигается конфликт извне, подпитывается оружием, оппозиция получает вооружение. В результате, как бы ни относиться к Путину, но когда он говорит применительно к Ливии: вы там хотели установить демократию, но что вы там получили? Вы там получили свару, гражданскую войну и распад страны. И он прав. Вы что хотели сделать? Когда вы Каддафи свергали, вы хотели установить какой-то режим? Но тогда нужно было там оставаться на десятилетия и строить, воспитывать.

Ворсобин:

— Как оставаться? Руководить страной извне?

Бовт:

— Да, руководить страной.

Ворсобин:

— Это оккупация.

Бовт:

— Значит, надо делать то, что англичане делали с Индией, в течение десятилетий там создавать цивилизацию. Будьте ответственны. А вы просто свалили, разбомбили и ушли оттуда. И что там сейчас? Гражданская война. И на юге образуется уже исламистское государство.

Звонок, Владимир:

— Я хочу сказать, что отношения между Россией и Америкой никогда не будут очень близкими и дружескими. Потому что Америка всегда будет себя вести как гегемон в мире. Нам надо прежде всего как можно быстрее и эффективнее развивать нашу экономику. Приведу простой пример. Легковые автомобили – сейчас рынок наш насыщен, но общественного транспорта, автобусов нет. Мы ездим на немецких бэушных автобусах. Неужели в России нельзя сделать хоть один завод, который бы делал нормальные автобусы? Говорят, что денег нет. Но в то же время есть такой экономист Никита Кричевский, который утверждает, что более 5 трлн. рублей лежит мертвым капиталом.

Бовт:

— Прав слушатель в том, что нужно развивать собственную экономику. Но чтобы развивать собственную экономику, нужно, чтобы туда шли в том числе иностранные инвестиции.

Ворсобин:

— Насчет тезиса о том, что мы всегда будем на разных континентах морально. Я вспоминаю Грузию. Там даже главный проспект, который в аэропорт ведет, назван в честь Джорджа Буша. Они как-то спокойно засунули свою грузинскую гордость в карман, взяли все лекала западные, американские. Сейчас это самая сильно растущая экономика в Европе.

Бовт:

— Азербайджан сильнее растет, но там нефти много.

Ворсобин:

— У них выпускники вузов обязаны знать английский язык. И все знают. То есть это достаточно европейская страна.

Бовт:

— Есть другой, более удачный пример – Тайвань. Все, кто там был, говорят, что это 51-й американский штат, только китайцы живут. Вплоть до дорожных указателей. То есть взято всё. Взята организация дорог, общественного питания – все скопировано полностью. Более того, скопировано старательно, и это работает. Но это вопрос: готова нация и политики воспринять внешнего учителя и строить жизнь с него? Это вопрос философский.

Ворсобин:

— Мы не готовы.

Бовт:

— Не готовы.

Ворсобин:

— Ситуация в Сирии накаляется. Может ли там возникнуть столкновение между нашими десантниками, которые, говорят, уже туда отправляются, с силами западной коалиции, а, следовательно, США?

Бовт:

— С западной коалицией пока вряд ли. Не знаю, как пойдет. Вообще ситуация на Ближнем Востоке пахнет крупной региональной войной, в которой будет участвовать Израиль и другие арабские государства. Если в Сирии придут к власти исламисты (а дело к тому идет), это будет еще более взрывоопасная ситуация. Жалко, что не договорились с Западом с самого начала по тому, как разрулить эту ситуацию. Сейчас, если наши десантники туда пойдут, там могут оказаться другие войска, могут оказаться войска Лиги арабских государств, то есть суннитских стран, и плюс Турция. Нам еще только не хватало столкновений с Турцией. У Турции очень сильная армия, самая сильная в регионе.

Ворсобин:

— Что нам делать в этой ситуации, сдавать Асада?

Бовт:

— Не видно пока, что наши партнеры по переговорам по сирийскому вопросу готовы на какие-либо уступки по Асаду. Они уперлись в эту догму, что он должен уйти. Они не хотят видеть ни исламистов, не хотят видеть того, что там будут вырезаны христиане (10% населения), не хотят видеть, что там будут вырезаны алавиты (еще 10% населения).

Ворсобин:

— Путина мы знаем уже достаточно давно. Как вы думаете, что он сделает сейчас? Он пойдет на компромисс с Западом или все-таки упрется, как Ельцин в свое время в Приштине?

Бовт:

— У него есть коридор, за который он не может выйти, что бы он ни хотел делать. Там есть много российских граждан, которых надо будет оттуда эвакуировать.

Ворсобин:

— По-моему, там около 100 тысяч.

Бовт:

— Если эта цифра верна, то это кошмарная цифра, ее без большой военной операции не сделать. Вопрос в том, как сделать так, чтобы после этой военной операции не втянуться в региональную войну.

Звонок, Дмитрий:

— Мне представляется, что с Америкой, конечно же, надо договариваться, но договориться в полном смысле, видимо, не придется. А придется поступиться интересами России не только на Ближнем Востоке, но и на самой российской территории, в том числе на Дальнем Востоке. Причина следующая. Россия не представляет на сегодняшний день конкурентоспособности ни экономически, ни (особенно) в военном потенциале. Мы с вами видим, как рвутся склады, как тонут корабли, как они не могут выйти в море по случайному приказу на защиту наших граждан, которые живут в Сирии. То приказ есть, то приказа нет, то выходим, то не выходим. В общем, разброд и шатание. И мир это видит, что Россия страна непредсказуемая, с ней договориться невозможно. И американцы договариваться не будут. Максимум, что они могут сделать, это выбрать момент и просто надавить и получить свое, а нам придется отдать, к сожалению. И путин ничего не сделает. Путин на сегодняшний день это пустая фигура, которая зря заняла место Президента России.

Бовт:

— Я не знаю, что бы делал другой президент на его месте, разговаривая с Америкой на неравных условиях. Потому что мы не равны экономически, мы не равны в военном плане, кроме ядерного потенциала. Но если мы будем разговаривать на языке ядерных бомб и ракет, тогда уже будет безразлично, договоримся мы с Америкой или нет.

Ворсобин:

— Может быть, надо прекратить строить рожи, а улыбнуться? То есть если мы не можем соперничать, то давайте дружить. Это обычный житейский принцип.

Бовт:

— Это подразумевает такие изменения политического режима, стилистики режима и всего другого, на что, мне кажется, нынешняя правящая элита пока не готова.

Ворсобин:

— То есть она понимает, что это логично, но эмоционально…

Бовт:

— Эмоционально она не готова. Тогда она ставит себя, как ей кажется, в уязвимое положение.

Ворсобин:

— Не суверенное.

Бовт:

— Да. Потому что идеология суверенной демократии, идеология противостояния Америке это в том числе часть общей картины мира для внутреннего потребления, которая есть часть нынешней правящей идеологии.

Звонок, Игорь:

— Не могу дать точную ссылку, но мне как-то попадалась статейка по поводу особенностей психотипов. И вот выделили две таких особенности, по которым радикально отличается англосаксонская цивилизация и, допустим, китайско-японская. Это процедурно ориентированное мышление и процессуально ориентированное мышление. Соответственно у китайцев и японцев процессуально ориентированное, у европейцев и американцев процедурно ориентированное. Россия в этом смысле относится ближе к Китаю. То есть там значительная доля процедурно мыслящих людей…

Ворсобин:

— А что это значит?

Игорь:

— Процедура – это расписанная процедура, каждый из этапов, который значим сам по себе. А процессуально ориентированный – это когда важен сам процесс, а этапы не важны.

Бовт:

— То есть нам важен процесс?

Игорь:

— Договориться не получится. Вывод такой.

Бовт:

— Разница в менталитете англосаксонском, православной и китайском, конечно, есть. Но мне кажется, что все равно с Западом нам договориться было бы легче, чем с Китаем. С Китаем вообще никто ни о чем никогда не может договориться. И не договорится.

Ворсобин:

— Кстати, по элитам. Вы сейчас говорили о том, что власть не готова эмоционально. А не пугает ли ее то, что происходит у нас на улицах? Ведь есть стойкое убеждение в Кремле, что все это делается на американские деньги.

Бовт:

— Я, к сожалению, с вами соглашусь. Это в данном случае не только поза людей в Кремле. Я видел многих людей, которые искренне в это верят. Они верят, что госдепартамент раздает банально деньги.

Ворсобин:

— Хочется понять, правда это или нет. Как вы думаете?

Бовт:

— По поводу раздачи денег это неправда. Что касается того, имеет ли госдеп контакты с оппозицией в любой стране. Он в любой стране стремится наладить контакты с оппозицией. Контакты такие есть. Они есть и с правящей, и с оппозиционной. Они хотят быть готовыми, если вдруг Навальный через 20 лет придет к власти, они ему скажут: а мы с вами знакомы.

Ворсобин:

— То есть здесь нет ничего злонамеренного?

Бовт:

— Это чистая прагматика. Это не значит, что они его будут снабжать деньгами и ресурсами. Они хотят знать, что он за человек, они хотят навести с ним мосты.

Звонок, Николай:

— Георгий Георгиевич, для меня душа американцев до сих пор большая загадка. Как, по-вашему, рядовые американцы знают в действительности, что они вместе со странами НАТО натворили в Ливии? А если знают, то как они к этому относятся? Это первый вопрос. Если мы не можем тягаться с американцами в военной силе, то почему не ведут информационную борьбу в той же Сирии, чтобы не наступить на ливийские грабли?

Бовт:

— Американцы вполне искренние люди. Они ведь из чего исходят? Они исходят из того, что у нас в Америке смотрите, как устроена жизнь, это же классно – богатая страна, демократия, работает суд, свобода слова есть, все замечательно в нашей стране, и мы хотим, чтобы так же жили другие. Это миссионерство. Мы недооцениваем ту часть американской внешней политики, которая является вполне себе упертым миссионерством. Они хотят, чтобы другие жили хорошо. Никто не верит в это. Это с точки зрения простого американского избирателя. Причем он не разбирается в этих особенностях, что нельзя насаждать демократию в Афганистане, в Ираке, что это дикие страны, что им еще надо расти, что у них другой менталитет, другой уровень жизни, другие культурные традиции. Они думают: это же у нас работает, почему это не может работать в других странах? Они этого искренне не понимают. Конечно, когда не получается, то это такая наивная, простецкая миссионерская позиция приходит в тупик. В Ливии не получилось. Давайте посмотрим, как будет в Ираке. Что касается Сирии.

В Сирии бесполезно вести идеологическую борьбу. Там есть категория населения, которая нас поддерживает. Там есть христиане (12% населения), есть алавиты (10% населения), есть сунниты (74% населения). Там идет религиозная война, которую выдают за борьбу за демократию. Никакого отношения к демократии это не имеет.

Ворсобин:

— Если представить два варианта, плохое и хорошее развитие событий между Россией и Америкой. Придут, допустим, республиканцы. Я так понимаю, что это плохой вариант развития событий. И что будет, если демократы останутся?

Бовт:

— Я думаю, что мир стоит на пороге большой региональной войны. Эта региональная война произойдет на Ближнем Востоке. Она там висит в воздухе. Следующая остановка – Иран. Иран хочет ядерное оружие. Американцы, что бы мы там ни говорили, не хотят, чтобы у Ирана было ядерное оружие.

Ворсобин:

— А Израиль еще больше не хочет.

Бовт:

— Да. Им надо будет рано или поздно эту проблему решать. И решать ее иначе, кроме как военными способами, они не смогут. Вопрос следующий к нам: что мы делаем в этой ситуации? Я не знаю. Останется ли у нас искусство как-то выскочить из этого так, чтобы нас не накрыло, я не знаю.

Ворсобин:

— У нас есть вариант просто невмешательства.

Бовт:

— Есть, конечно, вариант невмешательства, но логика войны бывает иногда такой, что даже те страны, которые не хотели вмешиваться, они в результате каким-то образом оказываются в нее втянутыми. Потому что идет логика развития ситуации, когда возникает такое: ты вообще крутой или не крутой, ты мужик или не мужик, ты президент или не президент? И у политиков многое начинать скользить по такому пути домино. Когда рушится пирамида домино, то ты уже вне зависимости от того, хотел ты вступать в войну или нет… Рузвельт тоже не хотел вступать во Вторую мировую войну.

Ворсобин:

— Отношения с Америкой зависят только от этой войне региональной?

Бовт:

— В краткосрочном плане они зависят от этого. И это будет влиять в краткосрочном плане. Какую мы позицию займем по Ирану. Сирия, Иран – это связка одна. Потому что они хотят свалить Асада, чтобы потом разбираться уже с Тегераном.

Ворсобин:

— А в долгосрочном?

Бовт:

— В долгосрочном плане мне кажется, что все равно надо договариваться. Надо, чтобы здесь у американского бизнеса возникли достаточно большие интересы на выгодных нам условиях. Чтобы сюда пришли американские инвестиции, так же как они пришли в Китай, чтобы здесь появились американские компании, так же как они работают в Китае. И тогда у нас диалог станет более многообразным, чем просто разговор о силе.

Звонок, Игорь:

— Американцы разбомбили наш Советский Союз, сейчас их задача – разбомбить Россию. Это для них экономически выгодно. Но мы должны сейчас о главном говорить. У нас говорят: денег нет. Деньги у нас есть. Но с 90-х годов, кто пришел к власти, разворовывают страну и продолжают это делать, элементарные вопросы не решаются. Я звоню из Твери. У нас даже дороги не могут сделать. Пригласите китайцев, пригласите белорусов.

Бовт:

— Все-таки в тверских дорогах не американцы виноваты.

Ворсобин:

— Итоги голосования. За то, что надо восстанавливать отношения с Америкой, высказались только 18%, а 82% за то, что не стоит даже и пытаться. Я думаю, цифры говорящие.

Бовт:

— Встретимся через год по этой же теме.

По оценкам наблюдателей, российско-американские переговоры на саммите G-20 в Мексике прошли «демонстративно холодно»
По оценкам наблюдателей, российско-американские переговоры на саммите G-20 в Мексике прошли «демонстративно холодно»
Фото: официальный сайт президента Российской Федерации

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ НА САЙТЕ KP.RU

Владимир Путин — о лидерах G20: «Я ни с кем из них не пошел бы в разведку. Я в разведке давно не работаю!»

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавлен: 21.06.2012 14:06:00
avatar
  Подписаться  
Уведомлять о