Ради прикола россияне избивают друг друга на видео и устраивают травлю в интернете

Не пора ли вводить уголовную ответственность для любителей издевательств над людьми?. Выпуск от 2012-07-02 13:08:00. Ведущий: Ярослава Танькова.

Московские подростки избили девушку и вложили видеозапись издевательств в интернет
Московские подростки избили девушку и вложили видеозапись издевательств в интернет
Фото: социальные сети

В прямом эфире радио КП семейный психотерапевт Ольга Троицкая, юрист компании «Дороги и права» Янина Демина и спецкор «Комсомолки» Ярослава Танькова обсуждают, как защититься самим и оградить детей от потока агрессии из Сети.

Танькова:

— Здравствуйте, в эфире «Особый случай». Его ведущая Ярослава Танькова. Сегодня мы будем говорить на тему, которая, по-моему, наболела очень сильно. Ведь все мы имеем сейчас дома интернет, компьютер. Почти все. И все слышали такое понятие как травля в интернете. Травля в интернете, до чего она доводит? Что это такое? Кто становится ее жертвами и насколько далеко заходит опасность травли в интернете? У меня сегодня потрясающие гости, которые помогут мне разобраться с этим. Это Янина Демина – юрист кампании «Дороги и права».

Демина:

— Здравствуйте.

Танькова:

— Ольга Троицкая, не первый раз уже. Очень приятно вас видеть снова у нас. Семейный психотерапевт. Вы поможете нам рассказать, насколько это действительно вредно. Давайте для начала посмотрим все-таки сюжет. Сюжет, касающийся травли в интернете. Наши зрители его, естественно, увидят. Наши радиослушатели его не увидят. Я просто скажу, что будет происходить. Вы услышите только звук. На самом деле, на экране девушка, которая является любимой девушкой одного из мужчин, который будет присутствовать на экране. Она будет от них отбиваться, сначала словесная перепалка. А потом она получит удар по голове ногой с размаху. Очень сильный. Смотреть просто страшно. Я вам скажу честно. Мне перед эфиром показали, у меня до сих пор подрагивают руки, и даже голос. Внимание на экран. Наших гостей тоже задело. Ваши впечатления. По два слова. Янина, как вам?

Демина:

— На самом деле это ужасно. Это какое-то разложение общества, на мой взгляд. В принципе, ударить женщину, это опуститься ниже невозможно.

Танькова:

— А ботинком в лицо, с размаху?

Демина:

— Подходя сзади – это просто трусость высшей степени.

Танькова:

— Вы заметили, что она села на асфальт. Она не ожидала, девушка просто растерялась. Она потеряла дар речи и, наверное, все зубы. Ольга, скажите, что это такое? Для чего снимали? Вы слышали хихиканье? Вот это хихиканье тех, кто снимал, держал камеру.

Троицкая:

— Это самое страшное, что может быть, когда с живым человеком обращаются как с неживым объектом.

Танькова:

— Это что такое? Это новое явление какое-то?

Троицкая:

— Он выступает как предмет для интересного кадра, интересной съемки, забавного случая.

Танькова:

— Это было всегда? Это появилось с появлением камер доступных? Что это?

Троицкая:

— Это на самом деле, действительно, новая тенденция. Всегда так не было. В прежние времена люди били или глумились. Они делали это в сильном драйве и кайфе, как бы, заведенные, включенные.

Танькова:

— Они тут тоже ради удовольствия.

Троицкая:

— Работали на публику, которая их разогревала или против которой они бунтовали. Это больше принадлежит жизни. Глумление, избиение – это было всегда. Но это было включено в жизнь. Я в таком состоянии, я ударил. Здесь очень страшная вещь. Это не совсем девушка, это не совсем удар. Это постановочная внутренняя сцена. Нежилой человек, объект.

Танькова:

— Вы говорите, как они это воспринимают?

Троицкая:

— Это самое страшное, потому что это передается тому, кто смотрит. Он может оценивать это как постановочную картину. То есть, живой человек убирается из картины.

Танькова:

— Получается, что человек, который держит камеру, он якобы, не жестокий. Ему не жалко эту барышню, потому что он не понимает, что это в реальности она потом получает по зубам.

Троицкая:

— Получается, что для него это немножко отделено. Он в это время не чувствует живого человека и не сочувствует.

Танькова:

— Янина, вы в это верите?

Демина:

— Честно говоря, не особо. С точки зрения юриста могу сказать, что делать дальше. Особенно, при том, что есть такое публично размещенное видео. Безусловно, необходимо идти в полицию, писать заявление о причинении вреда здоровью, умышленном причинении вреда здоровью

Танькова:

— А когда она напишет такую заявку – это будет такая ответственность как за то, что ее просто ударили на улице? Или это будет ответственность за то, что это повесили в ролике. Над этим все поржали, извините за выражение, в интернете. Похихикали, написали кучу комментариев, ха-ха, как прикольно.

Демина:

— Все будет зависеть от того, как относится к этому сама девушка, сам потерпевший. Соответственно, если она будет говорить, что это распространение — незаконные сведения о ее личной жизни, которое защищено Конституцией. Безусловно, ответственность будет лежать на тех лицах, которые это снимали и распространяли. То есть, путем размещения в средства массовой информации.

Танькова:

— То есть, девушка должна знать много терминов юридических, которые вписать в эту бумажку, которые, может быть, увеличат их ответственность?

Демина:

— Во-первых, сотрудники полиции на стороне потерпевших. И любой следователь, к которому обратится девушка, сможет ей подсказать, о чем нужно написать. А потом есть куча юридических консультаций, в которые можно просто позвонить и бесплатно по телефонному звонку проконсультироваться. Выяснить, каков ход дальнейших действий.

Танькова:

— По поводу того, на чьей стороне полицейские, ваши слова да богу в уши. Ольга, давайте мы расскажем Янине и нашим зрителям и слушателям, что за слово такое кибербуллинг.

Троицкая:

— Для меня это просто глумление над человеком в интернете.

Танькова:

— Преследование человека в интернете. Какое прекрасное слово. Оно одно, емкое, сразу обозначает все. И вот это распространение, избиение, и мучение, и издевательство – все, что угодно. Такое в законе есть? Кибербуллинг.

Демина:

— Такое понятия в законе не существует. Существует нарушение тайны личной жизни, переписки и так далее. Всех сведений, которые касаются непосредственно лица. Если человека кто-то преследует в любом средстве массовой информации, в любых доступных сетях в интернете, это уголовно наказуемо. Эти права каждого человека защищены конституцией. Поэтому, если вдруг вы что-то обнаружили о себе в интернете…

Танькова:

— Может быть, нужно ввести это слово? Если вы что-то обнаружили о себе в интернете, придите, докажите полиции, что на самом деле это не просто вас ударили. Ее ударили, она может написать заявление, что это избиение, нанесение каких-либо телесных повреждений. А если ее не ударили, а просто обзывали свиньей, били подушкой, привязали ей хвост, написали ей на спине гадость какую-нибудь. Полиция поржет, покажет пальцем, еще посмотрит ролик.

Демина:

— Я вам больше того скажу. Если раньше оскорбление и клевета были уголовно наказуемыми, то сейчас это все вынесли в кодекс об административных правонарушениях. И теперь за это не уголовная ответственность, а простой административный штраф.

Танькова:

— Вот это – но-но-но, нехороший мальчик! Не делай так больше.

Демина:

— Я очень часто говорю, что наше законодательство каким-то образом регулярно изменяется, но не в сторону улучшения нашей жизни.

Танькова:

— А кто-то предлагал внести это кибербуллинг в закон, действительно наказывать, по-другому посмотреть на жизнь. Кибербуллинг – это вполне конкретное явление. Распространенное?

Троицкая:

— Да. Не только распространенное, а более того, на этой площадке появился дух соревнования, кто круче.

Танькова:

— Это будет еще больше? Это будет в геометрической прогрессии наращивать количество жертв.

Троицкая:

— Кто круче, кто живее, кому больше.

Танькова:

— В том числе, которые бьют или только тех, которые снимают.

Троицкая:

— Те, которые снимают.

Танькова:

— Это не шутка. То, что вы падаете с пятого этажа. Подождите, я сейчас включу телефон.

Демина:

— Мне кажется, что у тех, кто снимает, как раз азарт играет наибольшую степень. Действительно, людей, зависимых от интернета, на сегодняшний день, очень много. И снимает практически каждый, практически все. Когда происходят какие-то аварии на дорогах с летальными исходами, люди, вместо того, чтобы по этому телефону звонить в скорую помощь, они включают видеокамеры. То есть, вот эта страшная тенденция, которая образовалась в нашем обществе. К сожалению, на законодательном уровне.

Танькова:

— Никак на это не обращают внимания.

Демина:

— Да.

Танькова:

— Я предлагаю сейчас обратиться к нашим зрителям и читателям. Пожалуйста, я прошу вас ответить на вопрос. Как вы относитесь к тому, чтобы внести слово кибербуллинг и другие понятия, появившиеся с преследованием в интернете, в наш закон. Причем, именно в уголовный кодекс. Потому что это все-таки измывательство. Мы поговорим сейчас, к чему это приводит. Звоните 8-800-200-97-02. Оля, вы знаете какие-то примеры, кибербуллинга.

Троицкая:

— Читала, в интернете видела достаточное количество этого.

Танькова:

— Родители ведут своих детей лечиться, к психологу. Сами идут люди.

Троицкая:

— На самом деле чаще приходят родители, которые испугались того, что их ребенок это видит.

Танькова:

— Видит, но не делает?

Троицкая:

— Не делает, а видит. Потому что чаще приходят именно те, для кого, что даже ребенок это видит, это наносит ребенку травму. Что у ребенка что-то меняется в мироощущении, в картине мира.

Танькова:

— Как родители об этом узнают?

Троицкая:

— По тревоге, которая возникает у ребенка.

Танькова:

— Какая тревога, например?

Троицкая:

— Во-первых, ребенок очень часто, посмотрев это, начинает прятаться от родителей и скрывать то, что он это видел.

Танькова:

— Родители как это находят? Они потом смотрят по истории в интернете?

Троицкая:

— Конечно.

Танькова:

— Это помогает. То, что дети у нас не сильно образованные.

Троицкая:

— Дети не сильно образованные. Особенно средний подросток, к счастью. Старшие подростки более образованные.

Танькова:

— Вы смотрели на этих детей. У них действительно сильно повреждена психика?

Троицкая:

— Это очень важная вещь. Поймите. У человека есть структура личности. Ее образуют еще и ценности, которые прививаются в семье в детстве, в обществе. У человека наступает самое страшное – внутреннее, очень сильное противоречие. Нельзя глумиться, нельзя издеваться над человеком. Нельзя смеяться, когда человеку плохо. В семье говорили, в школе говорили. Где-то еще говорили. Я это усвоил. Я этим защищен в жизни.

Танькова:

— Я знаю, что нехорошо смотреть, когда человека заставляют есть какашки. Но мне сказали, что в интернете висит ролик. Надо поглядеть.

Троицкая:

— Я посмотрел, и я вдруг вижу, что это оказывается можно. Ребенок всегда чуть-чуть нацелен на собственную безопасность. У ребенка в это время происходит очень сильное тревожное чувство. Потому что тогда можно и со мной.

Танькова:

— С одной стороны любопытство. С другой – страх.

Троицкая:

— Со мной можно как угодно.

Танькова:

— И при этом он не удерживает.

Троицкая:

— При этом никто не заступится. Все смеются.

Танькова:

— Давайте послушаем наших зрителей и читателей и подумаем над тем, почему, все-таки страх не останавливает людей. Они берут камеру, продолжают снимать. Кто-то попадает в страшную, смешную, по крайней мере, для них ситуацию. Здравствуйте, вы в эфире. Как вы считаете, надо ли вносить кибербуллинг в наше законодательство?

Звонок, Марина:

— Обязательно. Этот видеоролик – полная низость. Даже туповатый, извините за выражение.

Танькова:

— По голосу, вы молодая девушка.

Марина:

— Мне 17 лет.

Танькова:

— Очень приятно, что вы позвонили. Таких зрителей особенно интересно слышать. Вы – наше будущее. Марин, скажите, а как вы считаете, какое должно быть наказание? За то, что человек участвовал в ролике. За то, что он его просто снимал со стороны. Мало ли, он скажет, я мимо проходил, в чем я виноват?

Марина:

— То, что снимали – административная ответственность. А то, что принимали участие, издевались – уголовная ответственность. Без слов, обязательно.

Танькова:

— А почему вы считаете, что административная только для того, кто снимает? Ведь это человек, который держит камеру в тот момент, когда кто-то, может быть, умирает?

Марина:

— Вы знаете, с гуманностью вы правы. Но относительно того, что это сильное наказание уголовная ответственность, для такого человека. Что касается такого понятия как травля, нам давно пора пересмотреть законодательство, улучшить законы интернете и СМИ.

Танькова:

— Спасибо огромное, Марин. Спасибо за ваше мнение. И второе есть мнение. Наши гости готовы, рвутся в бой. Я тоже немножко была потрясена. Тут мнение. Здравствуйте. Вы тоже в эфире. Как вы считаете, нужно вносить кибербуллинг в законодательство?

Звонок, Виктор:

— Здравствуйте. Почему мы начинаем менять закон, вносить в закон. Давайте соблюдать те законы, которые есть. Уже 10 лет создаем законы. И не один из них не исполняем. Нет закона – неоказание помощи. Он снимал на камеру. Вокруг него было 10-20 человек. Все молчали и улыбались. Для чего он это все снимает? Мы люди белые. Второе. У нас есть полиция. Когда мы, общество и наша полиция начнем выполнять свои обязанности, не нужно будет каждый день принимать новые законы, которые никто не делает.

Танькова:

— Спасибо. Это очень интересная мысль. Я думаю, что первый звонок вам, Ольга. Второй звонок – вам, Янина. Оль, давайте начнем с Марины. Она сказала, что административная ответственность для того, кто снимает. И уголовная для того, кто бьет и травит.

Троицкая:

— Я все-таки с позиции психолога. Законы законами. Даже когда исполняется закон, и вы это хорошо знаете, очень часто в тот момент, когда он начинает исполняться – тех, кого судят, начинают жалеть. Потому что они уже попали под закон. Они бедные и несчастные.

Танькова:

— Я же просто мимо проходил. Мало ли что его там били. Я же просто мимо проходил.

Троицкая:

— Мы потеряли в обществе, такую простую вещь, которая называется рукопожатность. То есть, человек, который над гробом смеется, человек, который разглядывает умирающего человека, чтобы рассказать соседями, подвергался остракизму. Его не уважали, с ним не здоровались за руку.

Танькова:

— Вот поэтому рукопожательство.

Троицкая:

— Рукопожатность. Она исчезла у нас. У нас появилось такое пространство, как бы всетерпимость.

Танькова:

— Потому что исчез какой-то всеобщий закон. Хотя вроде говорил Кант, что существуют общие нравственные принципы внутри нас. Но у меня такое ощущение, что они куда-то испарились.

Троицкая:

— Они не могут испариться. Они просто обесценились в общественном сознании. За многие годы, которые мы прожили, эти принципы обесценились в общественном сознании. Они как будто бы есть, но они существуют выборочно. По отношению к моей маме, к моей жене, к моему другу, я нравственный человек. На дороге я свободный.

Демина:

— Можно ли быть нравственным частично?

Троицкая:

— Нельзя.

Танькова:

— Прежде чем еще поговорить о законе, мы вернемся к этому вопросу. Я предлагаю сейчас посмотреть наш опрос. К теме, что происходит с нашим обществом. Была такая ночь музеев, выставка. Известный галерист Валерий Переверзев выставил машину, по Кафке, машину пыточную, которой выбивали вину виновного на спине иголками. Пока он не умирал. Такая пыточная машина с искусственной кровью, очень страшная. Я решила поспрашивать около этой машины наших ребят, проходящих мимо о том, хотели бы они увидеть эту машину в действии? На ком бы они ее испытали? А теперь. Внимание все, что я услышала. Лично меня это повергло в шок.

— А как вы думаете, если бы здесь действительно кого-то казнили сейчас, здесь бы народ пришел, смотрел бы?

— Мне кажется, да. Это – новшество. Обществу это интересно. И все бы лицезрели это.

— Я бы нет.

— Почему?

— А зачем?

— Посмотрел, если честно, кого будут казнить.

— Если бы маньяка убийцу, то многие бы пришли смотреть.

— Раньше были такие казни для развлечения. Но для меня лично это не развлечение. Ад.

Если просто топором тюкнуть,..

— Это скучно уже?

— Да

— Это страшнее чем топор. Это мучительная смерть.

— Серьезней, интересней, но не факт, что хорошо.

— Какого бы вы больше всего хотели бы увидеть на этом аппарате?

— Врага народа, террориста.

— Маньяк-убийца, который убил много людей.

— Я думаю, что у каждого человека есть свои враги, и они бы с удовольствием посмотрели бы.

— Просто любят посмотреть на всякое такое, на кровь, как пытают.

— Вы знаете, это должно… Все-таки еще 2012 год. А это как-то пахнет каким-то… Все-таки новые технологии . Должны как-то лазером разрезать, какая-то штука из тебя высасывает что-то. Это должно быть как-то по-другому. Важно еще, кого казнить будут. Было бы прикольно, если бы леди Гагу казнили. Какие-то стразы огромные. А так это немножко выглядит архаичным.

— То есть, молодежь не очень увлечет?

— Да. Надо все-таки резать по-новому, убивать по-новому людей. Это фантасмагория. Это то, чего не существует. Это аллегория смертной казни в принципе. То есть, смертная казнь, по большому счету – это не дубинкой по голове где-то там в подвале. Это больше на убийство похоже. Смертная казнь – это высокохудожественный процесс, по Достоевскому если. В этом весь страх и существует. То есть, вместе с тем, что это нравится, это безобразное, нерациональное и отвратительное.

Танькова:

— Янина, я не могу пропустить ваши глаза. Кто не видит, наши слушатели, к сожалению, вы просто сейчас не видите лицо Янины, это сильно.

Демина:

— Я просто, на самом деле, была поражена. Настолько образованные молодые люди с такой грамотной речью высказывают настолько изощренные фантазии о том, каким образом надо применять жестокость…

Танькова:

— А вы не ожидали услышать такой ответ.

Демина:

— Нет, конечно. Я еще как раз хотела по звонку предыдущей телезрительницы сказать, что надо же, какое у нас растет поколение, которое говорит про гуманность. Маленькие дети говорят, что это страшно и ужасно. Это хуже чем топором по голове. А когда эти маленькие дети вырастают, ну, сколько им там, 19-20лет, надо придумать какие-то извращенные пытки. И убивать врагов народа.

Танькова:

— Это они только начинали про врагов народа. Я вам скажу, что дальше они постепенно переходили, что, в принципе, и соседа было бы неплохо. Такая сволочь. Ольга, это нормально?

Троицкая:

— Хороший вопрос.

Танькова:

— Это все интернет? Это жизнь. Оль, это даже не кибербуллинг.

Троицкая:

— Это совсем не кибербуллинг, это совсем не интернет. Это жизнь.

Танькова:

— Разве это не результат кибербуллинга? Откуда взялись все эти монстры? Это ж нормальные дети были.

Троицкая:

— Нет. Кибербуллинг – это результат жизни.

На видео видно, как парень со спин наносит девушке удар ногой в лицо
На видео видно, как парень со спин наносит девушке удар ногой в лицо

Танькова:

— Совсем запутались. Мы продолжим чуть позже. Потому что я хочу услышать нашего зрителя, читателя. Здравствуйте, вы в эфире. Мы зашли в такой тупик. Может быть, вы нас разрулите и разрешите нам этот вопрос. Вот это все зверство результат кибербуллинга? Или наоборот? Это всегда было в жизни, а кибербуллинг отразил это в интернете?

Звонок:

— Здравствуйте. Я полагаю, что это в геометрической прогрессии нарастает, и будет еще нарастать. Потому что есть вещи, которые, в принципе, не надо смотреть, чтобы не развивать свои фантазии. Это первое. Второе. Уже существуют случаи. Есть административная ответственность, уголовная ответственность. Предыдущий слушатель говорил о том, что для тех, кто участвует в этом, уголовная ответственность. А для тех, кто наблюдает, есть административная ответственность и статья за неоказание помощи, в заведомо для пострадавшего невыгодном положении (точно не помню как). У нас все есть. Зачем выдумывать?

Танькова:

— Нам предыдущий зритель тоже это сказал. Но скажите, что вы сейчас слышали. Обычные совершенно подростки, молодые люди, очень красивые, умные говорят, что да, я бы посмотрел, я бы сходил на смертную казнь с большим удовольствием. Только чтобы она была пожестче. А то вот это, просто выкалывать, закалывать человека до смерти иголками – это неинтересно. Надо, чтобы его лазером резали. Как вам кажется, разве это не результат того, что у нас те, кто с камерами стоят и наблюдают, понимают, что самое большее, что их может ждать – это административная ответственность.

Звонок:

— Это результат того, что ценность жизни у нас настолько уменьшилась и ценности одного человека уменьшились. И может быть, результат, конечно. Это в геометрической прогрессии. И чем хуже мы будем что-то видеть, тем худо что-то кто-то будет хотеть сделать. Это больше будет нарастание. Хуже худшего.

Танькова:

— Соревнование, как сказала Ольга. Спасибо за звонок. Ольга, скажите, что нас дальше ждет? Давайте предскажем.

Троицкая:

— Вы знаете что, человечество всегда спасало то, что в тот момент, когда накапливается заряд отрицательного, общество начинает что-то с этим внутренне делать. Пугается и начинает что-то делать.

Танькова:

— А почему пока это никак не работает? Смотрите, девушку ударили в зуб. И все в бешеном восторге. Вы говорите, что по уму должен откат пойти в другую сторону.

Троицкая:

— Еще рано.

Танькова:

— А когда будет не рано?

Троицкая:

— В тот момент, когда действительно внутренне общество начинает пугаться и понимает, что это просто опасно для его реальной жизни. В таком случае, как бы всякий вышедший на улицу, может быть разрезан лазером. Недолго ждать.

Танькова:

— Вы же слышали. Они почему-то не боятся.

Троицкая:

— Скорее всего, в какой-то момент (я в этом отношении социальный оптимист), общество схватится за голову и начнет менять отношение к этому.

Танькова:

— Когда? Когда реально начнут реально резать лазером?

Демина:

— Мне кажется, что вернуться к предыдущим словам Ольги, психолога нашего о том, что люди воспринимают это как какую-то игру, как объект, не как людей. Действительно, вот эти молодые люди, они говорили это без применения к себе. Никто из них не попробовал поставить себя на это же место. А что, если вас объявят врагом народа? И по какой причине отменена на сегодняшний день смертная казнь в законодательстве? Потому что не один судья никогда не может быть до конца уверенным в том, что этот человек действительно совершил преступление. Более того, как говорится, не мы создали все человечество и не нам наказывать и лишать людей жизни. И уж, тем более, подвергать насилию.

Танькова:

— А вот интересно, на самом деле, можно ли людей заставить почувствовать себя на этом месте? У нас звоночки. Давайте послушаем наших читателей, зрителей и слушателей. Здравствуйте, вы в эфире.

Звонок, Владимир:

— Здравствуйте.

Танькова:

— Владимир, скажите, пожалуйста, как вы считаете, возможно, вообще остановить вот эту страшную цепочку? Как это сделать?

Владимир:

— Я думаю, что до тех пор, пока то, что происходит у нас наверху, в Кремле, в данном случае. Те люди, которые вершат наши судьбы, глумятся в полном смысле над своим народом, собственно. Народ, как говорится, безмозглый. У него нет никаких не рычагов давления на свою собственную власть, ничего.

Танькова:

— Причем тут интернет? Владимир, вы говорите, нет рычагов давления. А интернет-то тут где? Обычные дети, они вообще не знают, что есть на свете Кремль.

Владимир:

— Вы знаете, вот такая простая вещь. Народ потерял полностью из-за всех этих выходок правительства, доверие. Это главная причина. Поэтому я считаю, что никакое законодательство, хоть даже смертную казнь за такие съемки в интернете, ничего не поможет. Поможет только революция, которая сместит этих гадов.

Танькова:

— Спасибо вам огромное. У нас это принято. У нас национальная традиция. Чуть что – виновата власть. Власть виновата в том, что мы снимаем как людей бьют в зубы, власть виновата в том, что мы спокойно смотрим на то, как кого-то казнят. По крайней мере, мечтаем на это посмотреть. Следующий зритель, вы в эфире. Как вас зовут.

Звонок, Василий:

— Здравствуйте!

Танькова:

— Как вы считаете, как остановить вот эту цепь нарастания кибербуллинга, как соревнования, кто круче кого-то измучает на камеру. Как остановить?

Василий:

— Все это идет от бездарности нашей власти. Потому что оттуда пока ее не трогают, понимаете, она никаких мер не принимает. Это коррупция и прочий рейтинг государственный. Не согласны мы бороться.

Танькова:

— Василий, дорогой, давайте попробуем. Я хочу к вам обратиться. Обычно это такое распространенное мнение, что виновата власть. Я сейчас это сказала. И зритель до вас, действительно, вы не едины. Вы говорите, виновата власть. Это все из-за коррупции. Коррупция есть. Давайте посмотрим на своих детей. Причем здесь власть. Ваш ребенок вообще понятия не имеет кто там во власти. Но он с удовольствием смотрит в интернете, как собачку протыкают спицей много раз, пока она не сдохнет. Почему это происходит? Как это остановить? Что, с помощью того, что отменят коррупцию. О чем вы говорите? Где коррупция? Где собачка?

Василий:

— Да нет. Это вы больно узко так рассматриваете. Это не только коррупция. Это и государственный рейтинг, это запрос быдла, которому нечем заняться. Без присмотра этой прокуратуры…

Танькова:

— Ваш ребенок сидит около интернета. Вы видите, что он смотрит, как человека избивают до полусмерти. Что вы делаете? Вы идите и звоните в Кремль, говорите, что срочно меняем власть. Или вы берете ребенка за шкирку? Что вы ему говорите? Вы даете ему по уху? Вы ведете его к психологу? Что вы делаете с ребенком? Что делать с детьми, которые смотрят, как измываются над другими?

Василий, звонок:

— Вы так рассуждаете. У нас есть законы. Законы устанавливаются, «Единой Россией» принимаются. Бездарные законы, имеют двойное применение.

Танькова:

— Спасибо. Мы с вами не договорились. Как вы думаете? Вот сейчас интересный психологический момент. Что происходит? Почему люди пытаются все это сбросить куда-то? У них под носом творится…

Троицкая:

— Я вам отвечу почему. На самом деле, если говорить серьезно, у нас ни в детском саду, ни в школе, ни в высших учебных заведениях не говорят о сочувствии. О человеческом достоинстве, о человеческом отношении к человеку. И почему это тебе нужно. Что с тобой произойдет, если в тебе этого не будет? На самом деле что произойдет? Сопьешься, сам попадешь в психушку, станешь невротиком. Потому что те, кто это делают, перспективы у них далеко не радужные. Поверьте мне.

Танькова:

— В принципе, поучаствуешь в таком замечательном конкурсе и однажды сам станешь жертвой.

Троицкая:

— Не только станешь жертвой, но эту жертву примешь в себя. Это особенность человеческой психики. И у тебя появится страх без относительно к реальной жизни что с тобой будут также.

Танькова:

— Давайте попробуем посмотреть сейчас сюжет. Попробуем воздействовать на тех, кто сейчас смотрит нас. Посмотрите, что иногда бывает. Почему неожиданно для себя становится сам жертвой кибербуллинга. Внимание на экран.

 

— Убери руки от моей бабы.

— Эти слова стали роковыми для жителя Новосибирска. Скандальное видео с участием его и пьяной подруги, устроившей разборки с гаишниками, выложили сами стражи порядка. На видео видно, как они остановили «Тойоту», мчавшуюся на всех парах по ночному городу. Как только барышня вышла из машины, стало ясно, что девушка не трезва. А при проверке документов выяснилось, что у нее даже не было прав. Все это время в адрес гаишников дробью летели отборные ругательства. В ход шли и ногти, и кулаки, и даже каблуки. Ими 30-летняя Юлия Обложко умудрилась не только избить полицейских, но и поцарапать их служебную машину. Пока полицейские общались с дамочкой, владелец машины, и по совместительству возлюбленный Юлии, стоял в стороне, и молча наблюдал за происходящим. Лишь когда ее под белы ручки провели в участок, он, бросившись выручать даму сердца, и произнес сакраментальную фразу «Не трогай мою бабу». В итоге видео посмотрели сотни тысяч пользователей. Они-то и устроили настоящую травлю. В интернете за считанные часы появились ссылки на их профили в социальных сетях, мобильные телефоны и место работы. Пьяной парочке чего только не желали. Народ веселился от души. Тут же всплыло то, что ради этой сибирячки Андрей ушел из семьи, оставив жену и дочку. Знакомым мужчина признавался, что ему было ужасно стыдно за то, как вела себя Юля. У него начались проблемы на работе. В итоге нервы парня не выдержали. На днях начался суд над Юлией Обложко. Главный свидетель, ее возлюбленный, он же владелец авто, повесился незадолго до громкого процесса. В свой день рождения Юлия, молча, повесила на странице в контакте лишь совместное фото с Андреем. И, наверное, тысячу раз пожалела, что той роковой ночью села за руль пьяной. Ведь тот апрельский день перевернул полностью всю ее жизнь. А чью-то и вовсе оборвал. Как произошло так, что сразу две жизни – его и ее – сломаны? Почему посторонние люди, которые не были знакомы с ними лично, устроили настолько жесткую травлю в интернете? Кто виноват? И что с этим делать? На эти и другие вопросы мы попытаемся ответить в программе «Особый случай» на радио и телевидении «Комсомольская правда».

 

Танькова:

— Вот такое страшное окончание истории. Обычная, вроде бы, травля в интернете, самого обычного кибербуллинга. Что мы имеем? Мы имеем реальный труп.

Троицкая:

— Первое, что здесь мы имеем. Обратите внимание, когда показывают этот эпизод, говорят не женщина, а барышня. То есть, заранее, как бы унижают. В данном случае, это презрительно в нашем обществе, то есть, снижают. Очень, как бы подчеркивается, какая она буйная, какая она нехорошо себя ведущая.

Танькова:

— Давайте поставим вопрос так. А может быть, на самом деле, жертвы травли сами виноваты?

Демина:

— Я тоже хотела бы об этом сказать. Почему-то когда мы садимся пьяные за руль, мы не думаем о том, что мы сможем сбить десяток людей, которые погибнут в результате этого. И просто водитель может элементарно уехать с места ДТП. Его никогда не найдут. Сколько об этом было информации. И почему у нас нет своей собственной социальной ответственности за свою жизнь и за жизнь других людей?

Танькова:

— Ну, вы как человек знающий, сколько таких дел расследуется?

Демина:

— Много.

Танькова:

— Вы были бы за то, чтобы такую травлю устраивали каждому, кто сел пьяным за руль?

Демина:

— Я была бы за социальное воспитание.

Танькова:

— Социальное воспитание, почему нет? Устроили скандал, показали барышне ее место, показали ее молодому человеку, что он не прав, мягко говоря.

Демина:

— Во-первых, вернемся к тому. что, опять-таки, это было незаконное несанкционированное размещение видео. Во-вторых, вообще неизвестно на какую камеру снимал инспектор ГИБДД, пользоваться он может только зарегистрированными в установленном порядке техническими средствами.

Танькова:

— То есть, нарушены законы.

Демина:

— Безусловно, нарушена частная жизнь обоих людей. Безусловно, эта травля в интернете, могла привести к каким-то отрицательным последствиям. Но вернемся к первоисточнику.

Танькова:

— А может быть, в данном случае, Бог с ним. Может быть — это лес рубят, щепки летят. Погиб один. Зато несколько больше не сядут за руль. Юля больше пьяная за руль, наверное, не сядет.

Демина:

— Я думаю, что вряд ли.

Танькова:

— Может быть, стоит такую воспитательную меру применять? Взять и чуть ли не законодательно разрешить?

Троицкая:

— У меня простой вопрос. Мы только что говорили о пытках. Там говорили, если человек себя плохо ведет, почему бы его не попытать. А психологическая пытка приравнивается к физической.

Танькова:

— Давайте наших зрителей спросим. Здравствуйте, вы в эфире. Как вас зовут?

Звонок, Олег:

— Здравствуйте.

Танькова:

— Cкажите пожалуйста, как вы думаете, если мы будем размещать вот такие видео про каких-то мелких преступников. Сел пьяным за руль – раз и тебя показали. Везде и в интернете тебя подвергли остракизму. Поможет это?

Олег:

— Вы знаете, насчет этого я не могу точно сказать, насколько это поможет. Но я хотел бы высказать насчет жестокого отношения людей к своим согражданам. Если сравнивать человека и средства массовой информации, в том числе и кино с тем, что было пятьдесят лет назад.

Танькова:

— Раньше было добрее. Все понятно. Вы сейчас мне скажите. Вы проштрафились, напились, упали в лужу, заснули там, описались. Вас сняли и показали в интернете. Вы в следующий раз будете пить?

Олег:

— Я не пью и не курящий.

Танькова:

— Хорошо. Другое. Ваш сосед. Как вы думаете, это поможет?

Олег:

— Для всех по-разному.

Танькова:

— Спасибо огромное. Если можно, следующий звоночек. Здравствуйте, вы в эфире.

Владимир, звонок:

— Владимир Сергеевич, город Тверь. Меня больше всего насторожило то, что молодое поколение (19-20-летние) выросли за время начала перестройки и капитализма. Что они настолько жестоки, что готовы стать либо палачами, либо маньяками. Вот что меня поражает.

Танькова:

— Меня это тоже потрясло. Смотрите, результат. А может быть стоит вот таким образом, с помощью кибербуллинга, воспитывать людей? Нажрался, упал в лужу, заснул – его в интернет. Ему стало стыдно. Он больше не будет так повторять? Может и повесится? Стоит такое использовать?

Владимир:

— Вы подтвердили мои мысли. Я как раз хотел сказать, что может и повеситься. А может пойти и вымещать зло на тех же самых гаишников, которые все это сделали.

Танькова:

— Значит, не стоит все-таки?

Владимир:

— Естественно.

Танькова:

— Не стоит. Спасибо большое за ваше мнение. Следующий звонок. Вы в эфире. Как вас зовут. Быстрее, у нас очень мало времени.

Звонок:

— Здравствуйте. Это не поможет их воспитать.

Танькова:

— Почему:

-Звонок:

— Это психология человека. Я юрист по образованию. Единственное, что меня беспокоит на сегодняшний день, не настолько съемки, не настолько просмотры. А которые стоят и кричат на всех. Суть в том, что снижена человеческая планка в обществе. Я работал в органах, у меня юридическое образование. Я долго работал с майором Ящуковым, который сейчас получил пожизненное лишение. Снижена человеческая планка. Жизнь человека сейчас не стоит ничего. Она стоит примерно 8 лет отсидеть.

Танькова:

— А интернет на это подействовал? Одним словом – да или нет?

Звонок:

— Интернет действует на все сейчас.

Танькова:

— Вина кибербуллинга в этом есть?

Звонок:

— Конечно, есть. Человек не чувствует планку. Ему кажется, что он может это сделать. А когда человек выпивает и у него какое-то еще состояние, там планка совсем падает. Ему без разницы – пнул он кошку или он убил троих человек и оказался где-нибудь в поселке на пожизненном лишении. А я считаю одно: нужно ужесточать законы. Потому что люди перестали бояться. Когда люди боятся закона, они всегда держатся за голову. Это было при советской власти.

Танькова:

— При этом вы говорите, что не надо все-таки в интернете над ними издеваться. Так вот вам ужесточение законов.

Звонок:

— Вы понимаете, что смертная казнь была для людей когда он совершал. Убивал человека. Причинил смерть – получи свое. Но это всегда как было прописано в законе у нас. Исполняется не публично. Дело родственникам не выдается в присутствии прокурора и медика. И не более того. И никто раньше не видел на углах трупов, убийства и кровь.

Танькова:

— Это ведь не просто так было сделано?

Звонок:

— Да. Я вам про что и говорю, что это была умная политика.

Танькова:

— Спасибо. Очень хорошая мысль. С другой стороны, в средневековье все смотрели, как вешают.

Демина:

— Но это и было средневековье поэтому, а не ХХI век.

Танькова:

— Знаете, иногда мне читатели пишут о том, что если бы мы были как варвары и законы бы не меняли, у нас бы жили все как нормальные люди.

Демина:

— Вопрос, наверное, не в ужесточении законов, а в их применении. У нас многие законы сейчас не применяются и не действуют. Нынешний слушатель затронул тему, до этого был слушатель, который затронул тему коррупции. Действительно, многие знают, а я там продам пару машин, заплачу денег, и расслаблюсь на этом, и дальше буду ходить, и делать то же самое. Просто если ты хочешь изменить мир, измени его, начни с себя. Начни со своей семьи. Когда у нас все-таки какое-то социальное воспитание внутри семьи, внутри школы, внутри садика начнется, безусловно, эти какие-то неправильные меры…

Танькова:

-… Янина, а вот как же быть с воспитанием. Ты его воспитываешь, а он в интернет шнырь! А там-то закона нет. Я права или нет? Закон действует сейчас какой-то в интернете? Можно законодательно наказать любого, кто распространил порнографическую ссылку?

Демина:

— Любой родитель имеет право закрыть сайты для доступа. Просто вызвать программиста и закрыть сайты для доступа ребенка.

Танькова:

— Бесплатно?

Демина:

— Конечно.

Танькова:

— Это где можно вызвать такого программиста?

Демина:

— Любого специалиста IT вызываете, вам закрывают доступ на определенные сайты для того, чтобы ребенок…

Танькова:

— А за это денежки платить надо? Может родитель не хочет? Может на последние деньги купил компьютер? Не ест теперь.

Демина:

— Дело в том, если есть деньги на то, чтобы платить за интернет, то за один выход IT-специалиста точно деньги найдутся.

Танькова:

— Я с вами абсолютно соглашусь. Скажите, Ольга, а это действительно спасет, если детей оградить? Поставить фильтры. Чтобы ребенок мог выйти только на мультики.

Троицкая:

— Давайте начнем с самого простого. О странном, сдвинувшемся представлении о законе. Немезида бесстрастная на самом деле. Закон – это наказание за содеянное. А не месть. Происходит подмена. В том, что говорили слушатели, в том, что говорили эти ребята. Если человек плохо делает, ему надо мстить.

Танькова:

— Да, кстати.

Троицкая:

— Подмена – внутренняя конструкция закона. Закон – это наказание для определенного человека за свершенное.

Танькова:

— А наказание, как говорил наш зритель, это где-то там за закрытыми дверями.

Троицкая:

— За закрытыми дверями, где он должен с этим остаться.

Танькова:

— А как же тогда наша культурная, когда в деревнях пальцем показывали на тетку, которая там родила без брака?

Троицкая:

— Да. Эта тетка утопилась в реке. Ребенок оставался один, ребенок превращался в страшного изгоя. Сходил с ума, вся его оставшаяся жизнь была памятью об этом унижении. В средневековье пытали. Но кто вам сказал, что в средневековье были здоровые люди? Психически.

Танькова:

— Вот сейчас наши дети, мы сами, молодые люди, все имеют доступ в интернет. Может я не права, но, по-моему, на любом сайте ты имеешь все шансы попасть однажды под травлю. Я права?

Демина:

— Безусловно. Но вопрос не в том, как делать так, чтобы показывать на примерах плохого. Все-таки обучать надо на примерах хорошего. Безусловно, у нас существует в стране гласность. Она закреплена законом. Безусловно, скрывать какие-то факты от людей, чтобы они не знали, что это происходит в нашей стране, а потом вдруг как снег на голову подобные вещи случались со своими же близкими. Этого сделать невозможно. Безусловно, стоит показывать вещи. Есть градация, пока психическая личность не установлена, просто родители — это есть те люди, которые должны ограждать своего ребенка.

Троицкая:

— Понимаете в чем дело. Испокон века в семье было так. Если ребенка просто не пускают, один вариант, он ломается, он становится как бы слабым, подчиненным, изолированным от других людей.

Танькова:

— Он придет в школу, а ему скажут, ты видел на сайте… А он скажет не видел

Троицкая:

— И он чувствует себя униженным. Второй вариант. Ребенок начинает сопротивляться и попадает в то же самое соревнование, о котором мы говорили. Он начинает рваться в этот интернет любыми обходными путями. У него появляется драйв, как он обошел родителей. Мы получаем манипулятора в семье.

Танькова:

— То есть, а когда я дойду до интернет-кафе, я буду смотреть только порнографию. Не только убийства.

Троицкая:

— Назло. Потому что посередине не обязательно смотреть вместе. Посередине разговор с ребенком, что тебе это смотреть противно, гадко.

Танькова:

— Янина интересную мысль предложила. Нашумевший ролик. Все обсуждают как кому-то дали в зубы, с размаху, девушке. Он говорит, мам, я хочу посмотреть, все обсуждают. Посмотреть с ним, обсудить. Я бы обязательно посмотрела, не обязательно вместе с ребенком. Даже сама.

Танькова:

— А с ребенком надо смотреть? Ребенку надо разрешать все-таки?

-Троицкая:

— Во время просмотра можно сказать о своем собственном впечатлении от этого. Что ты чувствуешь, что это для тебя и как ты относишься к людям, которые это выкладывают, смотрят и радуются.

Танькова:

— И пригласить того, кого он уважает. Вместе поговорить на эту тему.

Троицкая:

— Да. Тогда у ребенка появляется выбор – присоединиться к позиции родителей или к интернету.

Танькова:

— Или к позиции тех, кто хихикает за кадром.

Троицкая:

— Это хотя бы пространство выбора.

Танькова:

— И возможно, что он выберет вашу…

Троицкая:

— Во всяком случае, когда он будет туда входить, он внутренне будет чувствовать, что что-то он делает не то.

Танькова:

— Кстати, я для наших зрителей припасла сюрприз. Подарок есть. Такая служба, она называется «Дети онлайн». Если у вас есть вопросы, если вы боитесь, что ребенок попадет под какое-то влияние, станет жертвой кибербуллинга, звоните сюда 8-800-250-00-15. Бесплатная служба, в которой специалисты помогут вам справиться с этой опасностью. Возможно, что это спасет вашего ребенка. Я права? Как вы думаете?

Троицкая:

— Да.

Танькова:

— Буквально, по два слова. У нас осталась одна минутка. Ольга, как вы считаете, все так плохо, действительно? Кибербуллинг сожрет мир?

Троицкая:

— На самом деле, мне кажется, что появление кибербуллинга в таких масштабах, не сожрет мир. Наконец-то люди начнут задумываться об основной проблеме, о которой мы сегодня здесь говорили. О совести. Потому что единственное, что табуируется.

Танькова:

— Главное, чтобы они задумались.

Троицкая:

— Единственное, что табуирует удар в лицо женщины.

Танькова:

— Это была Ольга Троицкая, семейный психотерапевт. Янина, как вы считаете?

Демина:

— Безусловно, как-то изнутри не должно сожрать. И задача каждого человека не сделать так, чтобы мы боялись наказания по закону, а сделать так, чтобы мы боялись наказания по совести.

Танькова:

— С вами был «Особый случай». Ярослава Танькова, продолжим говорить об этом на нашем сайте «Комсомолки». Не переключайтесь, дальше будет тоже интересно.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ НА KP.RU

Московские подростки выложили в Сети видео, на котором избивают школьницу

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавлен: 02.07.2012 10:07:00
avatar
  Подписаться  
Уведомлять о