Ради укрепления корпоративного духа боссы заставляют работников прыгать с парашютом и венчаться в церкви

Как отстоять свои права, если начальник-самодур пытается вами манипулировать. Выпуск от 2012-05-31 22:06:00. Ведущий: Геннадий Чичканов.

Чтобы работа стала надежным парашютом, нужно научиться прыгать с парашютом
Чтобы работа стала надежным парашютом, нужно научиться прыгать с парашютом
Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН

В прямом эфире радио КП разбираемся с директором по маркетингу компании HeadHunter Ольгой Мананниковой, писательницей Анной Бабяшкиной и психологом Геннадием Чичкановым, что действительно может помочь работнику любить свою компанию и работать лучше.

Чичканов:

— Мне немного грустно. Я в день рождения на работе… В этот день мы хотели бы поговорить о корпоративной лояльности.

Мананникова:

— Все не так сложно. Корпоративная лояльность – это то, насколько работник привязан к своей компании. И что он готов сделать ради нее. И что работодатель делает для того, чтобы лояльность, готовность жертвовать всем во имя ее благополучия жила и развивалась.

Чичканов:

— Расскажу вам пару историй. Первый пример корпоративной лояльности. В нашей стране это Московский вентиляторный завод.

Мананникова:

— Я помню их рекламу.

Чичканов:

— Все помнят. Там была песня… Там всех убили потом, кто эту корпоративную лояльность насаждал. Но они применяли как элемент корпоративной лояльности для своих сотрудников такое прекрасное течение, как хаббардизм. Для обеспечения лояльности.

Бабяшкина:

— Когда я училась в МГУ, у нас первое здание библиотеки было оккупировано церковью сайентологии. И вместо учебников вот эти самые книжки… Отбиться было очень сложно.

Я не знаю, что они делают с людьми на производстве. Я знаю, что они предлагают… Вспомнить все наши предыдущие жизни и особенно тот перинатальный опыт, который мы имели до рождения.

Чичканов:

— Там было все проще. Они просто считали, что для того, чтобы работник был лояльным к компании, он должен на всех стучать. Если видит что неправильное, немедленно доносить. Это была главная идея хаббардистов, которые управляли этим заведением.

Недолго там все продолжалось. Года два. Лояльность кончилась просто. Не выдержал финансовый директор и заказал генерального.

Мананникова:

— Это крайний вариант, когда люди начинают использовать зомбирующие инструменты, чтобы удержать сотрудников. Корпоративная лояльность – это не ругательное слово.

Все должно знать меру. Иногда случается такое, и мы прекрасно знаем истории про гимны, про воспитание…

Бабяшкина:

— Расскажите нам эти истории.

Чичканов:

— Есть такой работодатель Василий Вадимович Бойко Великий. Например, он требовал от своих сотрудников, чтобы они все повенчались. Кто живет вместе. А кто не будет… он приказ издал по предприятию! И все!

Люди венчались.

Мананникова:

— Задача построения лояльности к бренду работодателя – это хорошая задача. Если в нормальном мире, это касается того, что работодатель обеспечивает хорошие условия работы.

Чичканов:

— В нормальном мире? Вы живете в ненормальном?

Мананникова:

— То, что вы рассказываете про сайентологов…

Чичканов:

— Их давно убили!

Звонок от Ивана Ивановича:

— Добрый вечер! Я бы просил вас отвечать за каждое свое слово! Безответственность порождает недоверие к вам. Вы просите фактов. Только что вы произнесли в эфире фразу о том, что на вентиляторном заводе убили всех. Это вы можете сейчас проверить. Но ведь этого же неправда!

Давайте уважать себя и радиослушателей!

Мананникова:

— Спасибо за ваше мнение.

Чичканов:

— Не всех, конечно. Это была гипербола. Но руководство там полегло.

Мананникова:

— Дело не в этом. Да, такие случаи есть. Мы выезжали на корпоративное обучение, и рядом с нами была организация в доме отдыха. У них было что-то корпоративное. И они каждый день пели гимны. Это пугает, когда толпа из пятиста человек начинает петь гимны. Они все это делали за закрытыми дверьми. Потом, правда, много пили… Я думаю, что они не сайентологи и не венчанные… Хотя, кто его знает…

Цели корпоративной лояльности хорошие. И есть огромное количество примеров, как компании делают жизнь своих сотрудников лучше.

Чичканов:

— Я не могу успокоиться. Я пошел на сайт «Криминальная Россия». Нашел… Гендиректор завода Александр Миронов был одним из 50 самых богатых людей России. Процветание завода полностью связывали с какой-то новой невиданной технологией управления, которую вел на предприятии Миронов. Но все рухнуло в один день! Дальше – про убийство…

Все-таки убили.

Нашел приказ. И, действительно, на заводе «Руза» молочном обязали всех венчаться.

Бабяшкина:

— Это законно?

Мананникова:

— Процесс здесь двусторонний. С одной стороны работодатели начинают придумывать нелепые правила. С другой, работники, не зная своих прав, думая, что… У нас меньше, чем 150 лет назад крепостное право отменили. И мне кажется, что это на уровне ментальности в нас живет. И мы делаем, что нам говорят.

Послушайте, вас никто не может уволить за то, что вы не хотите венчаться!

Бабяшкина:

— Найдут другой способ.

Чичканов:

— Конечно!

Вот «Аэрофлот» недавно уволил стюардессу. За запись в блоге. Она написала: «Хи-хи-хи! Упал Суперджет! Так им и надо! Хорошо, что не у нас упал. Летающий гробик». И что? Уволили за то, что она в блоге написала?

Мананникова:

— Посмотрим со стороны работодателя. Стюардесса – это лицо компании. Если вы ведете публичный блог, не закрываете его ото всех…

Чичканов:

— А уборщица – это тоже лицо компании?

Мананникова:

— Я считаю, что представителям компании… Компания должна воспитывать и объяснять, почему так делать нельзя. Но вы бы хотели, чтобы эта стюардесса вас обслуживала? Я – нет.

Бабяшкина:

— Ее уволили именно за запись в блоге. Не так, как…

Чичканов:

— А мне просто приятно смотреть на красивую стюардессу. Мне все равно, что у нее в голове. Правда. Я один раз летал на Суперджете сотом. Я, не работая в компании, это аттракцион не для слабонервных. Это правда. И чего? Причем здесь стюардесса?

Звонок, Сергей:

— Добрый вечер. У меня супруга работает в Питере в одной из сети японских ресторанов. Доходит до того, что служба безопасности этой сети прослушивает телефоны своих сотрудников. Вплоть до того, что я с ней разговариваю и… Приходит та же служба безопасности и все! Я всю свою жизнь работал в маленьких компаниях. В море ходил.

 Сейчас еще один пример. Я дальнобойщик. И по роду деятельности привожу грузы в слады. И приехал как-то. Стоял на выгрузке двое суток. В Омске. И когда подписывали документы, вы не представляете, девушка побледнела, когда принимала документы! Говорит, что начальник такой уважаемый человек!

Чичканов:

— Спасибо!

Я не могу успокоиться про московский вентиляторный завод. Я Гугл открыл! Миронов был сторонником западной системы управления – хаббардизма. Пытался внедрять ее на своем предприятии. Один из противников этой системы вскоре стал директором завода после убийства. Но допросить его не удалось. Поскольку он исчез. И его труп был найден в исчезнувшей вместе с ним машине. Следствие долго не могло найти путь к разгадке. Но обнаружило убийцу среди тех, кто охотно помогал следователю. Выяснилось, что своего шефа убил его же заместитель Прошин, которого Миронов возвысил из простых слесарей. И нового директора убили по заказу того же Прошина.

Мананникова:

— Хаббардизм – это не европейская система управления. Это какой-то… Слегка отдает бредом.

Бабяшкина:

— Особое учение.

Чичканов:

— Хорошо. А любовь к партии?

Мананникова:

— Если мы посмотрим на те организации, которые наилучшим образом умеют управлять людьми, то обычно практики, которые они используют, близки к различным религиозным обрядам. Любовь к партии тоже имеет большое количество вещей внутри себя, которые можно отнести к религиозным вещам.

Бабяшкина:

— Сейчас легче пострадать не от любви к партии, а из-за нелюбви…

Мананникова:

— Любое управление большими массами имеют атрибутику религиозности. Я ни в коем случае не хочу обидеть чувства верующих…

Чичканов:

— Вы сейчас сказали, и меня уже трясет от ужаса. А почему никто никогда не боится, не предлагает обсуждать это? Обидеть чувство атеистов. Потому что считается, что у атеистов нет чувств. А вот у верующего!

Мананникова:

— Атеизм – тоже религия со своей атрибутикой. Может, она не столь декоративна и манипулятивна…

Если мы посмотрим, как работодатели манипулируют работниками, первое – это управление массами. Создание массового настроения. Пытаются разогреть общее настроение гимнами, эйфорией, «Мы всех победим!»… Зачем это делают? Не могут обеспечить настоящую почву под этой любовью, надо создать манипуляцию.

Чичканов:

— Я все время вспоминаю мультфильм про львенка и черепаху, которые пели песенку.

Звонок от Сергея:

— Добрый вечер! Самодурство начальников. Я с ним встречался. Не в пользу начальника, а в пользу нашей бригады. Как только мы почувствовали на себе принуждение, мы написали заявление и 12 человек уволились. Через некоторое время компания развалилась. Я надеюсь, что сегодня этот начальник ведет себя более прилично.

Чичканов:

— А что было-то?

Сергей:

— Это технология экономии на кадрах. Человек использовал технологию текучки. Принимает на работу на месяц-два, платит минимальную зарплату, выжимает трудовые ресурсы. И увольняет. Принимает следующего.

Каков процент в этих компаниях, которые вам известны, кредитозависимых людей? Надо же определенным образом завербовать людей, чувствовать власть над ними.

Мананникова:

— Хороший вопрос!

Чичканов:

— Молодец!

Мананникова:

— Молодец. Это то, о чем я говорила. Не надо прогибаться под все, что вас заставляют делать.

Бабяшкина:

— Получается, ты проиграл, уволился. А он остался!

Чичканов:

— Спасибо, Сергей.

Бабяшкина:

— Надо остаться и победить!

Мананникова:

— А как остаться? Это корпоративная политика такая. Это идет сверху.

Бабяшкина:

— А если мне нравится делать это дело? А таких компаний на рынке немного!

Чичканов:

— Вы не психологи. Вы не уловили главный момент, который сказал Сергей. Он сказал «кредитозависимость». Но он затронул важнейшую тему зависимого поведения.

Мананникова:

— Вопрос не просто наличия кредитов у людей. Здесь применяются манипулятивные практики.

Чичканов:

— Как вырабатывается такая зависимость?

Бабяшкина:

— С обеих сторон.

Чичканов:

— Конечно, Один зависимый, другой – созависимый. Манипулирует чем? Эмоциями.

Мананникова:

— Создается массовая эйфория. Люди становятся зависимы от эмоции, которую самостоятельно не могут произвести. Они чувствуют общее счастье, находясь в команде. И это как наркотик. И с людьми можно делать что угодно. Именно поэтому используются песни, ритуалы.

Чичканов:

— Знаешь, какая есть любимая игра по созданию зависимого поведения на работе? Называется: иди сюда – пошел вон. Знаешь такую игру? Это очень просто. Сегодня приходит начальник. И подает тебе какой-то знак, что ты хороший. И та расслабляешься немножко. Но ненадолго. Назавтра ты будешь очень плохой. И начнешь расстраиваться и даже начнешь подумывать… И в этот момент произойдет что? О, чудо! И опять ты хороший.

Мананникова:

— Это эмоциональные качели, которые раскачиваются за счет того, что из одной крайней точки в другую. Но я бы не говорила здесь про корпоративную лояльность. Это уже личное управление. Это вопрос манипуляции на местах. Разные руководители по-разному манипулируют своими подчиненными. Кто-то их мотивирует, демотивирует… Но тут… Это отношения личностные.

Чичканов:

— Частные отношения являются средством корпоративного управления. Компании могут устраивать «качели».

Звонок, Дмитрий:

— Здравствуйте! Работал на предприятии. Решило оно своих сотрудников вывести за штат. При этом оплату оставить, как и штатным работникам. И сложилась такая ситуация: работники выводились, их было 70 человек, понимая, что это невыгодно, порядка 50-ти остались работать только потому, что менять работу – это больший стресс, чем остаться. Конформизм не позволяет уйти. Это очень большая проблема. Менять не хочется ничего.

Мананникова:

— Тут пассивная жизненная позиция. Если вы инертны, на что обижаться?

Чичканов:

— Это вы намекаете на то, что любая жертва изнасилования немного сама подала знак?

Мананникова:

— Это немного не та история. Человек соглашается плыть по течению. Ему не нравится это течение. Просто ему лень.

Дмитрий:

— Да.

Мананникова:

— Лень встать, собраться и сделать.

Чичканов:

— Спасибо.

Бабяшкина:

— И много позволяет начальник, потому что мы такие пассивные?

Чичканов:

— А что же вы такие пассивные? Только не надо употреблять слово «лень». Оно не научное. Вы пассивные, потому что боитесь, что не найдете работу. И вы к этой работе приспособились. Нашли двадцать пять выгод.

Мананникова:

— И гораздо проще жаловаться на начальника и говорить, что это он козел!

Чичканов:

— Так вот, Руза. Сметана, молочко… Либо венчаться, либо что? Другой работы нет.

Бабяшкина:

— На что мы готовы пойти ради этой чертовой работы?

Звонок от Алексея:

— Здравствуйте! Работал в компании. Мне было 18 лет. Десять лет назад. О положительном опыте хочу рассказать. Одна крупная компания проводила набор на конкурсной основе среди вузов в регионах. И набирали молодых людей. Много было отбора. Сформировалась группа из 30 человек. Нас поместили в условия, близкие к армейским.

Мананникова:

— А какова была цель?

Алексей:

— Цель – отсеять, чтобы остались лучшие.

Чичканов:

— А что это за производство было?

Алексей:

— Занимались торговлей.

Чичканов:

— Чем торговали?

Алексей:

— Компания оплачивала наше обучение. И мы работали в этой компании торговыми представителями.

Мананникова:

— А почему вы считаете этот опыт позитивным? Для вас?

Алексей:

— Я в армии не был. И это было для меня, как армия. Кто-то воспринял, что на секту похоже. Сами ушли. Кто-то не смог войти в этот режим. И через полгода остались из тридцати десять человек.

Чичканов:

— Это доказывает одно, что любая корпоративная культура найдет своего покупателя.

Мананникова:

— Корпоративная культура – это хорошо. Общие ценности компании, зачем, какие плюсы. Но когда это выходит за рамки здравого смысла, это страшно.

Звонок, Андрей:

— Здравствуйте! Я хотел возразить насчет лени рабочих. Почему, например, работодатель ленится создать нормальные условия рабочему? Чтобы он работал и никуда не уходил. Рабочий у нас всегда виноват, получается…

Чичканов:

— Я сколько сижу, столько тут и защищая рабочих. Спасибо. Нет. Конечно, работодатель должен создавать для рабочего условия труда. Это безусловно.

Все говорят, корпоративная лояльность… Корпоративная лояльность напрямую зависит ровно от одной вещи – от сформированной корпоративной идентичности. Что это такое? Это переживаемое работником и поддерживаемое компанией чувство к уникальной организации. И только тогда корпоративная лояльность может иметь смысл, когда человек понимает, что он принадлежит к уникальной организации.

Звонок, Елена:

— Здравствуйте! Хочу разрядить вашу обстановку и рассказать историю, которую мне привели на тренинге по корпоративной лояльности.

Один собственник предприятия, в прошлом десантник, чтобы повысить корпоративный дух, обязал всех своих работников вместе с ним в выходной день, включая бухгалтерию и полноватых тетечек, прыгать с парашютом. Они еще и в преклонном возрасте.

Мананникова:

— И они пошли прыгать?

Елена:

— Да. Они все прыгнули. Не знаю, как насчет травм… Но, видимо, положительные рекомендации для своего будущего работодателя от этого работодателя получили.

А если следующий работодатель будет подводником?

Мананникова:

— Приключения!

Елена:

— И когда же в этих компаниях люди занимаются непосредственными трудовыми обязанностями. У меня вопрос, как юриста.

Чичканов:

— А зачем?

Мананникова:

— Вы же сказали, что это в выходной день…

Елена:

— Но он предназначен для отдыха!

Чичканов:

— Вы юрист, Елена?

Елена:

— Да.

Чичканов:

— Любой бедный работник, прыгающий с парашютом, вам скажет, что какие суды? Они все продажные и купленные работодателями!

Елена:

— Здесь каждый случай уникален. И каждая ситуация требует своего разбора. Вопрос к формированию образа надлежащего работодателя и собственника предприятия. Чтобы проблемы в 90-х, которые засели у нег в мозгу, несколько выветрились к концу 2010-х. Каково общество, таков и работодатель.

Чичканов:

— А какие проблемы 90-х вы имеете в виду?

Елена:

— Эта тема глубокого разговора.

Чичканов:

— Спасибо. Мы начали говорить о корпоративной лояльности и идентичности. Конечно, мы, психологи, знаем некоторые признаки, по которым можно сказать, что корпоративная идентичность в компании не сформирована, то есть у этой компании нет собственной корпоративной идентичности.

Давайте их назовем. Первый признак. На вопрос о том, где работает человек, он затрудняется дать простой ответ. Второй признак. В разговорах о своей компании работник в основном использует третье лицо. Третье. Работник осуждает несуразность фирменного стиля или названия компании.

Бабяшкина:

— А если это реально так, как это не осуждать?

Мананникова:

— Здесь вопрос не в том, осуждать или не осуждать. Здесь вопрос наличия или отсутствия корпоративной идентичности, понимают люди вообще, где они работают, зачем они работают. На первый вопрос я вспомнила историю, когда к уборщице в НАСА подошли и спросили: что вы делаете? Она говорит: как что, вы здесь запускаем космические корабли. То есть там корпоративная идентичность существует. Уборщица убирается, чтобы здесь было чисто, чтобы пришли люди, начали разрабатывать проекты. Вот это пример того, когда есть правильная корпоративная лояльность, люди делают что-то и верят в это.

А вопрос здесь не в том, осуждать или не осуждать. Если вы не верите в компанию, если не разделяете ее принципы, название кажется дурацким, фирменный стиль чудовищным, то, скорее всего, компания не работает со своей корпоративной лояльностью, не старается вовлечь сотрудников. Возможно, компании и стоит послушать сотрудников и услышать от них, что корпоративный стиль давно пора поменять. Это значит, что отсутствует это стремление, грубо говоря, объединить всех общей идеей, как-то вовлечь сотрудников в идею компании.

Звонок, Алевтина:

— Я звоню из Челябинска. Я взрослый человек, мне 54 года. До новостей говорили про кредиты, что это плохо, у кого-то это энергию забирает, у кого-то силы забирает и пр. А вот за счет кредитов мы встали на ноги. Педколлектив, который рушился, учебное заведение закрывалось, в связи с этим закрытием я не знаю, сколько у меня взялось столько сил, терпения и энергии. Я взяла кредит и всех соединила. Может быть, кому-то это будет уроком. Я бы очень хотела, чтобы это услышали многие. Если бы не было кредитов, я думаю, 80% населения не ездило бы на таких дорогостоящих красивых автомобилях, у нас бы не было ипотеки.

Чичканов:

— Я недавно узнал статистику, и она меня потрясла. Я недавно видел, одна из больших сотовых компаний, Билайн, опубликовала статистику, какие операционные системы в своих сетях используют пользователи. Очень показательная статистика. Как вы думаете, сколько процентов пользуются айфонами в сети Билайн?

Бабяшкина:

— Смотря какая выборка – вся Россия или Москва?

Чичканов:

— Москва.

Бабяшкина:

— В Москве, наверное, будет достаточно высокий процент. Я думаю, в районе 13-14% будет.

Чичканов:

— 1%!!!

Мананникова:

— То есть, получается, айфонами не пользуются?

Чичканов:

— Это показатель того, сколько нам кажется. Потому что мы общаемся в определенных социальных слоях, с определенными людьми. А сколько пользуется андроидом? 4%.

Бабяшкина:

— И что нам это говорит о корпоративной лояльности?

Чичканов:

— Когда мы говорим, что в результате кредитов 80% людей ездят на хороших машинах, или огромное количество людей покупают квартиры, вот с такими утверждениями нужно быть поосторожнее, я считаю.

Мананникова:

— Существует такой инструмент лояльности работодателя, с другой стороны, привязки сотрудника, когда компания кредитует сотрудника, например, на покупку квартиры, на покупку машины. И он, с одной стороны, не может уволиться, с другой стороны, не переплачивает проценты банку, он знает, что к нему не придут выбивать этот долг и т.д. То есть такие отношения возможны и хорошо работают в случае, если есть доверительные отношения между работодателем и работником.

Звонок, Виктор:

— Виктор Алексеевич, Саратов. Мне кажется, что корпоративная лояльность в сегодняшнее время является бичом для простого человека. Предприятие имеет больше или меньше корпоративную лояльность, там, где она больше, это вообще предприятие, как футбольный мяч, к нему не подберешься. Приведу простой пример. Корпоративное предприятие – территориальная городская электросеть. Для того чтобы получить простую книжку расчетную, они требуют по своим законам, установленным своими предпринимателями, своими хозяевами, массу ненужных документов, вплоть до предоставления ордера на квартиру.

Чичканов:

— А почему не требовать кучу документов, если без света все равно никто не будет? Чтобы свет был в квартире, человек еще и не то принесет.

Мананникова:

— Сразу вспоминается история с радообразующими предприятиями. Когда людям некуда деваться, вот тогда с ними можно манипулировать. Потому что куда человек пойдет? Если он вырос в этом городе, у него там жилье, ему говори: иди и венчайся, прыгай с парашютом и т.д., — прыгают. Но это не корпоративная лояльность. Это люди прогибаются. Это все до поры до времени, как история с вентиляторным заводом.

Звонок, Денис:

— Хочу сказать по поводу кредита. Девушки, которые покупают айфон в кредит только ради того, что это стильно, это красиво и престижно, я считаю, что они неправильно поступают. Потому что они платят не за нужную им вещь, а платят за престиж, на мой взгляд.

Мананников:

— Правильно, Денис, девушкам айфоны должны дарить молодые люди.

Денис:

— Я считаю, что айфоны на фиг не нужны, по большому счету. Главное назначение айфона – прежде всего должна быть хорошая, качественная связь.

Что касается работы. В данный момент я работаю в охранной фирме. У нашего хозяина как таковых причуд просто нет. Если он будет к нам с причудами относиться, мы так наработаем, что он просто лишится своих объектов. А для него это лишние деньги.

Мананникова:

— Это пример, когда люди не прогибаются, а идут и делают что-то.

Чичканов:

— Я как психолог скажу, что это один из признаков нарушения корпоративной идентичности и нелояльности. В частном общении работник подчеркивает, что его пребывание в компании случайно и временно. Следующий признак. Работник считает само существование компании временным и случайным явлением. Следующий признак. Работник не может сказать, к чему, кроме прибыли, стремится эта компания.

Мананникова:

— Возможно, она ни к чему больше и не стремится.

Чичканов:

— Ольга сказала очень важный признак, что работник не может сказать, к чему, кроме прибыли, стремится компания.

Мананникова:

— Манипулировать за счет денег очень сложно, особенно за счет чужих денег. На этом невозможно построить корпоративную культуру. Конечно, там не будет никакой идентичности.

Бабяшкина:

— Зачастую начальники требуют только этого. И оценивается твой труд сугубо по одному – сколько денег.

Мананникова:

— Так бывает, что компании живут без корпоративной лояльности сотрудников, у них конвейер, они людей берут, увольняют. И эти компании тоже могут зарабатывать деньги. Другой вопрос, насколько это долгосрочные перспективы, насколько людям комфортно там работается, насколько стабильность этой компании будет высока, насколько они будут подвержены кризисам, пертурбациям. Потому что с готовой командой гораздо проще пойти и развивать новое направление, гораздо проще пережить кризис, например.

Совсем другая история, когда у вас люди – временщики. У вас и бизнес, скорее всего, такой. Но это же не исключает, что таких компаний нет. Такие компании есть на рынке.

Бабяшкина:

— Если ты угодил в такую компанию, и начальник требует чего-то странного, типа ходить с тропеллером на голове, прыгать с парашютом, слушают твои телефонные звонки, читают личную почту и т.д., и при этом это небольшой город, реально ты не можешь увольняться, потому что сложно найти другую работу, то как действовать, что делать? Вы говорите: уходите. Что делать?

Чичканов:

— Идти и прыгать.

Бабяшкина:

— Но хочется же сохранить свое достоинство, сохранить цельность и самоуважение.

Мананникова:

— Это выбор каждого человека.

Бабяшкина:

— Вы предлагаете очень смешной выбор: либо стреляйся, либо стреляйся. Это отсутствие выбора.

Мананникова:

— Всегда есть вариант. Позиция, что вариантов никаких нет, это позиция пораженческая.

Если, к примеру, вы оказались в условиях, что работу менять сейчас невыгодно, но, с другой стороны, есть такие нелепые требования, и вы хотели бы в принципе остаться в этой компании, можно выбрать такую позицию наблюдателя. То есть стараться по максимуму в этом не участвовать, но и не критиковать в открытую, не выступать против. Если идти и бороться против этого, то точно напорешься. Грубо говоря, выполнять свою работу. Если вы хороший профессионал, а компания не совсем сумасшедшая, там считают деньги, то, скорее всего, если вы будете сидеть тихо и не выступать активно против этого, вас оставят. Другой вопрос, надо ли сидеть тихо.

Чичканов:

— А что может потребовать начальник такого вычурного?

Бабяшкина:

— Я вам расскажу. Был однажды у меня начальник. В период последнего экономического кризиса я работала в журнале. Пользуясь тем, что закрылись многие СМИ, предложений журналистов было очень много, начальство решило, почему бы не поразвлечься, давайте мы будем с журналисток собирать интимные дневнички. Пусть они нам пишут каждый день, имели ли они предыдущей ночью интимные отношения и как они прошли.

Чичканов:

— И что вы делали?

Бабяшкина:

— Мы сделали вид, что нас никто не хочет, и никакой жизни у нас нет. При этом люди беременели.

Мананникова:

— Можно всегда это воспринимать с юмором. Я думаю, если бы мне такое сказали, знаете, что бы я им понаписала. Они бы пожалели.

Бабяшкина:

— Кстати, издатель не удержал этот журнал, он его потерял. Мне кажется, это закон космического равновесия в действии. Когда ты очень сильно людей продавливаешь, сильно их насилуешь, пользуясь в какой-то момент ситуацией, то космос тебе это возвращает.

Мананникова:

— Дело даже не в космосе. Во-первых, тут психология, во-вторых, экономика. Немотивированные люди не будут хорошо делать свою работу. Люди испуганные не будут хорошо делать свою работу долго.

Бабяшкина:

— Если ты любишь то, что ты делаешь, ты будешь это делать.

Чичканов:

— Мотивировать на насилие тоже можно. Люди могут работать в компании и быть мотивированными на то, что в какой-то момент их изнасилуют. И ради этого счастливого момента они будут радостно работать.

Бабяшкина:

— Вы хотите сказать, что люди приходят устраиваться на работу и ждут, когда начнутся «чудеса»?

Чичканов:

— А почему нет? Вы не знаете, что такое садомазохизм?

Звонок, Дмитрий:

— Я работаю в компании, где сменилось руководство. Новое руководство решило, что тренинги, проводимые в компании, теперь отныне будут по субботам. Естественно, все воспринимают это негативно. Явка добровольная, но в принудительном порядке. А если ты не придешь, будут соответствующие выводы.

Чичканов:

— А есть люди, которых тренинги по субботам заводят?

Дмитрий:

— Как вы думаете? В субботу народ хочет отдохнуть. И никому это не нравится.

Звонок, Галина:

— Я медработник, у меня стаж 30 лет. Я сейчас работаю в Москве. И со мной сейчас точно так поступают. Два года я отработала. Хотят, чтобы я написала заявление по собственному желанию и ушла. Потому что берут своего человека.

Чичканов:

— Медицина – это тоже корпорация, достаточно закрытая, достаточно кастовая, и там всё бывает.

Бабяшкина:

— А как вам сеть московских кафе, где персонал должен обращаться к посетителям «сударь» и «сударыня», и любое другое обращение – это штраф.

Чичканов:

— Я не знаю такой сети.

Мананникова:

— Это когда начинают использовать инструменты, а не объясняют зачем. Они строят ту самую идентичность корпоративную. Если бы людям объяснили, что у нас такая сеть кафе, мы хотим создать такой образ, мы хотим, чтобы наши посетители себя ощущали именно так. Объяснили и правда помогли бы сотрудникам поверить в то, что важно обращаться именно так. Потому что в этом их кафе такой стиль обслуживания. А то их научили только «сударь» говорить, а вежливо общаться не научили.

Чичканов:

— Кстати, один из признаков отсутствия в компании корпоративной идентичности — это в общении со знакомыми и малознакомыми людьми работники рассказывают истории о беспорядках и глупостях, которые происходят в их компании.

Мананникова:

— И это задача, которая лежит на стороне работодателя. Грубо говоря, если у тебя сотрудники такие плохие, что рассказывают о твоей компании плохо, значит, проблема в тебе. Эту корпоративную лояльностьь надо строить, она не может появиться сама, из ниоткуда. Причем строить ее нельзя такими методами, как прыгать с парашютом. Если вы тащите сотрудников прыгать с парашютом, вы должны объяснить, почему парашют.

Чичканов:

— А я считаю, что все проще надо делать. Как только плохо рассказал где-нибудь о компании, тут же два раза прыгнул с парашютом.

Мананникова:

— Тогда теряется значимость этого инструмента.

Бабяшкина:

— Мне кажется, начальники делают это все, потому что им хочется почувствовать себя наместником Бога на земле, почувствовать себя великим.

Мананникова:

— И начинают искать в этом, грубо говоря, инструмент для борьбы с собственными комплексами. Вот тут и возникают проблемы.

Чичканов:

— Это как?

Мананникова:

— Одно дело, когда человек берет сотрудников и ведет их прыгать на парашюте, говорит: ребята, мы сейчас зарядимся энергией, мне хочется, чтобы вы испытали новые ощущения, чтобы вы были смелее.

Бабяшкина:

— Все равно это должно быть добровольно.

Мананникова:

— Естественно.

Чичканов:

— Аня, вы же курите. Кому нравится курить первую сигарету?

Бабяшкина:

— Мне понравилось.

Чичканов:

— Это редкость. Обычно люди кашляют. А потом люди подсаживаются, и фиг отучишь. Так и тут я сказал бы, будучи вашим руководителем, что первый раз прыгнешь насильно, а потом тебя за уши от самолета не оттащишь.

Мананникова:

— Тут вопрос не инструмента ради инструмента. Он же, по идее, заставляет прыгать не потому, что ему хочется, чтобы все прыгали. Ему хочется посмотреть, как его полная бухгалтерша в возрасте полетит с парашютом.

Бабяшкина:

— Мне кажется, это будет проверка, насколько сильно я могу продавить человека, насколько эти люди слабы.

Чичканов:

— Мне кажется, вы демонизируете руководителя. Мне кажется, действительно очень прикольно посмотреть, как полненькая стареющая бухгалтерша летит с парашютом.

Мананникова:

— Если она опытный бухгалтер, и если она будет недовольна, она может таких проблем наделать. Я глубоко сомневаюсь, что в этом случае мотивация заключается в том, чтобы поиздеваться над сотрудниками. Мотивация, скорее всего, заключается в том, чтобы поделиться с ними своей увлеченностью, чтобы они научились преодолевать страх и принимать решения. Но это надо объяснять. То есть инструмент ради инструмента не работает. Нельзя взять и всем сказать: мы едем прыгать с парашютом. Надо объяснить, почему мы едем прыгать с парашютом. Безусловно, бывают и такие самодуры, которые реализуются таким образом, комплексы свои лечат. Но в большинстве случаев, мне кажется, это все-таки не так.

Чичканов:

— Я не могу представить себе руководителя, который говорит: поедем прыгать с парашютом, а теперь я вам объясню, зачем нам это надо. И дальше идет какой-то логичный, связный текст. А как вам нравятся всякие политические самодурства?

Бабяшкина:

— Я видела объявление на общежитии МГУ, что если вы пошли на митинг и там попали в автозак, вы, скорее всего, будете отчислены. Мне кажется, что это тоже не очень законно. Это тоже какой-то вид насилия, когда тебе под угрозой отчисления фактически запрещают ходить на митинги, потому что ты не можешь гарантировать, что не попадешь в какую-то ситуацию.

Чичканов:

— Я знаю правильный ответ на этот вопрос. Не на всякий митинг тебе запретят пойти. Потому что за участие не во всяком митинге тебя забирают в автозак. Поэтому если ты ходишь на правильные митинги, все будет хорошо.

Бабяшкина:

— Работодатель начинает принимать решения, исходя из твоих политических взглядов. Мы это видели на примере Ксении Собчак, которую лишили рабочего места на церемонии Муз-ТВ из-за ее политических взглядов.

Мананникова:

— Мне кажется, Ксении Собчак это играет только в плюс. И популярность ее от этого только множится.

Кстати, интересная тенденция наблюдалась в Москве. Я слышала немало историй, когда, наоборот, работодатели говорили, что если вы идете на митинг и, не дай бог, вас там задержат, вы попадете в автозак и т.д., компания оплачивает эти дни. Таким образом мотивируя людей. А были другие компании, которые давали дни отгула людям, которые шли на другой митинг. Таким образом тоже формируется определенная корпоративная культура.

Бабяшкина:

— А вам не кажется, что компания не должна влезать в твои политические взгляды, в твою личную жизнь?

Чичканов:

— Мне кажется, что компания это не что-то такое, что существует отдельно от людей. Это люди. И когда мы говорим, что компания не должна влезать, это влезают люди, которые старше вас по должности, и они, так или иначе, хотят, чтобы их работники следовали тем порядкам, которые им нравятся.

Звонок, Елена:

— У меня возник такой вопрос. Зачем прыгать с этого самолета, если мы пришли и собираемся работать? Мы приходим, чтобы работать, а не любить друг друга. Любить и развлекаться можно после работы. И совсем не обязательно это делать в таком корпоративном сборище. Ведь когда нас отбирают на работу, то тогда нас проверяют: это лучшая девушка Москвы и Московской области, это тот человек, с которым я пошел бы в разведку, или еще кого-то. Мне кажется, этот вопрос должен сам по себе отпасть. Потому что глупость, она навсегда.

По поводу позитивного опыта, что в нашей организации приветствуют. Конечно, празднование корпоративов. Я бы сказала так, день именин организации. Затем это совместный Новый год. У нас учебное заведение, и учебный год начинается со встречи ректора, совместного такого заседания, напутствия на новый учебный год. И подведение итогов в конце года, награждение людей. Это не унижает достоинство человека, не делает его дураком. У нас есть спортивные секции, мы занимаемся йогой. Если кому-то не нравится заниматься где-то, я, например, спокойно хожу на сторону.

Чичканов:

— Интересный позитивный опыт. Я очень люблю рассказы про высшие учебные заведения, потому что работал тоже в высшем учебном заведении. У нас был ректор. Начало года, идет большой ученый совет. Он так всегда говорил: «В этом году мы достигли определенных успехов. У нас прибыло 2000 человек контингента, а убыло 1900 человек контингента. Это значит, что 100 человек контингента приросло». Он студентов называл контингентом.

Есть еще история из этого же вуза. У нас был факультет государственного управления. И вот День открытых дверей. Мы готовимся, и тут выходит декан факультета корпоративного управления, бывший боксер. Он говорит: «Дорогие старшеклассники. Я бывший боксер, а сейчас я руковожу факультетом корпоративного управления. И все задают вопросы: что к вам идти, зарплаты маленькие, ничего хорошего. Но, знаете, у нас есть одна привилегия, которой нет ни у кого. Только мы решаем, что кому разрешить и что кому запретить».

Давайте послушаем Александра, который работал в нефтяной компании. По опросу ВЦИОМ, в нефтяных компаниях, особенно в Газпроме, мечтают работать 60% наших сограждан.

Мананникова:

— Подтверждаю. Наши исследования дают примерно те же цифры. Одни из самых желанных работодателей.

Звонок, Александр:

— Я одновременно учился в академии госслужбы и работал бурильщиком в нефтяной компании у господина Ходорковского. На факультете документоведения, когда у меня преподавали, я задал вопрос преподавателю: с какого момента у нас начинается господин и прекращается гражданин? Она говорит: а почему вы мне задаете такой вопрос? У нас в корпорации, в ЮКОСе, я был бурильщиком, я писал заявление: господину начальника цеха. И на всех табличках на дверях у нас было написано: господин.

Мананникова:

— А вы тоже были господин?

Александр:

— Я был просто бурильщиком. И мне в академии госслужбы никто не ответил. Второе. Я сейчас достаточно успешно работаю на двух работах, у меня все в порядке. Работодатель покупает только руки ваши и головы, и вы никогда не продавайте свою честь, сердце и душу, и никогда под них не ложитесь.

Звонок, Александр:

— Я из Ставрополя звоню. Мне 53 года. Я много корпоративов сейчас вижу. По мне, все это натуральная дурость. Хочу сказать о хороших корпоративах. Вспомните советское время. 1 мая, 7 ноября – демонстрация, пикник, все радуются. Вот это был корпоратив хороший. А сейчас это просто дурость.

Мананникова:

— Я хотела про любовь поговорить. Мы на работе проводим огромное количество времени. И мы говорим: на работу мы пришли работать, а не любить. Я в принципе согласилась внутренне, а потом думаю: мы проводим там большую часть бодрствования. И если ты находишься в ситуации, когда тебе там все немило, так просто тяжело жить. Гораздо лучше, если ты находишься в ситуации, где ты можешь еще и любить. Другое дело, что нельзя заставить любить.

Бабяшкина:

— Насколько я знаю, во многих компаниях корпоративные правила запрещают романтические отношения на службе.

Мананникова:

— Мы не про романтику, мы про душевные…

Чичканов:

— Про любовь корпоративную важно поговорить. Если говорить о других признаков отсутствия корпоративной идентичности в компании, это как раз про это. Какой признак еще есть? Например, в компании ведутся постоянно пересуды о замыслах собственников, которые повредят работникам. Работники в открытую между собой высмеивают руководство. Работник считает, что вне рабочего времени он не имеет перед компанией никаких обязательств.

Мананникова:

— Это та разница между уборщицей, которая убирается и понимает, что это ее вклад в то, чтобы запускались космические корабли, и человеком, который просто приходит каждый день и отбывает там, как на пытке. Конечно, это ответственность работодателя. Потому что если вы хотите, чтобы люди в вас верили, чтобы они разделяли ваши ценности, то их надо доносить.

Чичканов:

— На что людям надо обращать внимание. Если компания говорит о том, что она стремится только к прибыли, надо насторожиться, там будет что-то не то с корпоративной культурой. Где еще нужно насторожиться работнику?

Мананникова:

— Если мы будем говорить именно про корпоративную культуру. Например, вы устраиваетесь на работу. Спросите на собеседовании, есть ли какие-то обязательные корпоративные мероприятия. Вам ответят, скорее всего, на этот вопрос. И с самого начала поймите для себя, вообще это близко или не близко. Если вдруг вам скажут, что мы всей компанией выезжаем и три раза в месяц прыгаем с парашютом, а вы боитесь высоты, то, наверное, вам туда не надо изначально.

Звонок, Владимир:

— Я хотел сказать об особенностях своего начальника. Он большое значение придает русскому языку. Например, такие обороты, как «на самом деле», «как бы», эти популярные заразные обороты, или, как их называют, паразиты, он терпеть не может. Еженедельно он проводит по четвергам диктант, в пятницу сообщает результаты. Если человек применяет эти «паразиты» два-три раза, на второй раз предупреждение, на третий идет денежный штраф.

Мананникова:

— Ваша работа предполагает общение с клиентами? Почему он так переживает по поводу русского языка? Или это его лично раздражает?

Владимир:

— Предполагает.

Чичканов:

— Полночь, любая карета превращается в тыкву. Следующую передачу мы, видимо, посвятим теме детского отдыха, психологии детского отдыха, проговорим о проблемах.

А мы, это психолог Геннадий Чичканов. Наша гостья – Ольга Мананникова, директор по маркетингу компании Хед Хантер и курящая писательница, Анна Бабяшкина. Говорим мы сегодня о всяких причудливых формах корпоративной лояльности, как хороших. Так и плохих. Потрясающую истрию рассказал наш слушатель про диктант. Это маленький диктатор в их компании. Если он радио слушает, это полный привет. Представляешь, он бедных работников мучает диктантом.

Мананникова:

— Но с другой стороны, это же люди, которые общаются с клиентами. Это люди, которые должны уметь хорошо говорить и хорошо писать. Они пишут им письма. Они являются лицом компании.

Бабяшкина:

— А почему он сразу не наймет людей, которые умеют писать?

Мананникова:

— Это другой вопрос. Возможно, во время собеседования они собирались и не говорили вслух слов-паразитов, а наблюдали за своей речью. И, возможно, этими методами он пытается их стимулировать, контролировать свою речь и общаться более грамотно и красиво.

Чичканов:

— Представьте, Ольга, что вы ляжете сегодня спать, и вам ночью приснится сон, что приходите вы в свою компанию Хед Хантер утром, а вам говорят, вот ваш начальник, Геннадий Чичканов. И я говорю: Ольга. Вы прекрасный директор по маркетингу, но теперь каждый четверг вы будете писать диктант и мне сдавать. Ежели, Ольга, вы будете писать его больше, чем с тремя ошибками…

Мананникова:

— Геннадий, скажите честно, вы мечтали стать учителем по русскому языку?

Чичканов:

— Штраф с вас будет 100 долларов за каждую. И тогда вы все поймете. А когда вы меня спросите, за что такое наказание? Я отвечу, вы же с клиентами работаете. Поэтому ваша позиция в пользу работодателей она не очень интересна. Давайте послушаем Александра.

Звонок, Александр:

— Здравствуйте! Мой бывший начальник, это положительный пример, как он людей умел вокруг себя собирать, чтобы с удовольствием на работу ходили. Единственное, когда были наши собрания, он говорил, уважаемые сотрудники, без вас я пустышка, ноль. Хотя он проводил идеи, техническую политику в нашем подразделении. Я работаю на крупном машиностроительном предприятии во вспомогательной службе. С таким руководителем было очень приятно работать.

Чичканов:

— Спасибо.

Мананникова:

— Это про роль лидера: когда во главе стоит человек нормальный, без желания, грубо говоря, доминировать и просто управлять всем, то и людям комфортно с ним. Как показывает практика, эффекта будет больше, и особенно в долгосрочной перспективе компания будет более доходной и в смысле денег тоже, и люди будут дольше оставаться, не будет лишних затрат на подбор нового персонала.

Чичканов:

— Мы начали обсуждать, что нужно людям помнить и на что обращать внимание, когда они устраиваются на работу с тем, чтобы не попасть на компанию с какой-то странной, несформированной или инфантильной лояльностью. Пожалуйста, рассказывайте нам о хороших и плохих начальниках, о том, какие гимны вы поете, в какие игры играете на работе.

Мананникова:

— Кстати, кто-нибудь пример привел бы, было бы интересно. Давайте рассмотрим две ситуации: первая, это когда такое гипертрофированное отношение к построению корпоративной лояльности, а второе, когда она отсутствует полностью. Надо спросить, какие корпоративные мероприятия есть? Чем занимаются? Есть ли какая-то обязаловка? Обратив внимание при трудоустройстве. А второе, попробуйте поговорить с кем-то из сотрудников компании, посмотреть, возможно, их акаунты в социальных сетях. Там можно много всего интересного для себя открыть.

Бабяшкина:

— Кстати, про социальные сети. Мне кажется, работодатели сейчас очень интересуются, что люди пишут в своих частных блогах. И манипуляция идет в две стороны: с одной стороны запрещают писать про свою компанию, писать что-либо связанное с работой, а другая манипуляция, обратная, когда работников принуждают постоянно писать о своей компании в личном блоге, епостоянн6о хвалить ее. публиковать новости компании в своем частном блоге. Этого желания работодателя участвовать в твоей жизни буквально во всех ее проявлениях.

Мананникова:

— На эту тему можно очень долго спорить. Как определить компанию. У которой нет культуры корпоративной? Где понятно. Что будет, скорее всего, просто мясорубка, где будут выжимать во имя дохода и, грубо говоря, тяжело будет самого себя мотивировать на работу. Тут опять же, нужно во время собеседования спросить: чем компания занимается? Посмотреть, как собственно рекрутер отвечает на этот вопрос. Если рекрутер отвечает на вопрос, что наша компания продает компьютеры, к примеру, то, скорее всего, в этой компании что-то не так с корпоративной культурой.

Чичканов:

— А как надо отвечать про компанию, которая продает компьютеры правильно?

Мананникова:

— Это зависит от того, чем компания занимается. Вы, например, ведущая компания, 5которая поставляет сюда современнейшие технологии, а мы обеспечиваем рынок Москвы, Московской области. У нас такое-то количество магазинов, и мы делаем доступными новейшие технологии для людей. Мы предлагаем схемы кредитования и т.д, и т.п.

Чичканов:

— Неплохо, меня вдохновило. Рассказывайте, как в ваших компаниях формируются отношения работников, позитивное или негативное к вашей компании? Что интересного или хорошего или плохого выдумывает для этого ваши начальники? Что вам нравится, что нет? Согласен, на это важно обращать внимание. А вот детекцию лжи тут употребляли. Да, я знаю одну православную крупную компанию в Москве. Крупная православная компания, это норма жизни вообще, в которой все работники, которые устраиваются на топовые позиции, должны проходить испытания на детекторе лжи.

Бабяшкина:

— А все ли вопросы, которые там задают, имеют отношение к профессиональным обязанностям?

Чичканов:

— Не все. Это связано. как правило, не с желанием что-то узнать в большинстве своем, а с технологией съема информации, настройки детектора лжи, как такового.

Мананникова:

— При этом вам могут задать вопросы, вы же все равно реагируете. И видя вашу реакцию. Человек может понять. Да или нет. Я лично знаю историю от своих знакомых, которые соглашались на эту процедуру. Это, кстати, незаконно. Это вас не могут обязать пройти.

Чичканов:

— Да, я подтверждаю. У нас в центре человек подписывает такую бумагу перед тем, как проходит эту процедуру, в которой он говорит, что добровольно дает согласие на это.

Мананникова:

— У меня была приятельница, которая согласилась на эту процедуру. И во время процедуры ей сначала задавали вопросы какие-то общие. Начиная с того: вас зовут Аня? Да? Нет? Как вы реагируете? Потом начинают задавать вопросы частного характера, вопросы сексуального характера. И все это как бы с шуточками прибауточками. Но эта процедура каждый раз была регулярная. Каждый раз это носило какие-то извращенно-сексуальные дебри. Она просто не выдержала и отказалась и ушла.

Чичканов:

— Я всегда говорю: если это уходит в извращенные формы, порезвитесь.

Мананникова:

— Это всегда вопрос отношения.

Чичканов:

— Это все изнутри.

Мананникова:

— Бывает так: иногда говорят, вот, корпоративы… Посмотрите по-другому, работодатель готов потратить деньги, не себе в карман положить, а вас напоить и накормить. Поиграйте, измените отношение к проблеме. Если вы не можете изменить проблему. Я понимаю, что это общие слова. А выбор-то, какой? Можно сидеть и жаловаться бесконечно и говорить, какие все вокруг плохие, какая сложная жизнь.

Бабяшкина:

— А нельзя ли какую-то трудовую инспекцию…?

Мананникова:

— Можно превратить все это в борьбу.

Чичканов:

— Я могу сказать, что есть места, где это будет удачно использовано. И нет в этом ничего плохого.

Бабяшкина:

— А вам не кажется, что это все позволяют. Потому что никто не сопротивляется. Все предпочитают отойти, промолчать, согласиться и сделать то, что от тебя требуют, прогибаются.

Звонок, Аркадий:

— Недавно я устраивался на работу, сейчас уже устроился. Из 27 компаний в трех предложили пройти тест на детекторе лжи. Это достаточно крупные и известные компании в Москве. Я нашел для себя более выгодное предложение. Мне было до жути интересно, но я не стал тратить на это время. Мне не понравилось это отношение недоверия. Меня не видели люди и по телефону мне предлагают пройти детектор лжи.

Чичканов:

— Во всем можно видеть хорошее.

Мананникова:

— Вообще странно начинать отношения с того, что нужно проверять, врешь ты потенциально или не врешь? Я не могу придумать оправдание в голове, если что-то случилось: проворовались. И проверить сотрудников…

Чичканов:

— Дорогие мои: не осуждайте никого – ничто не может быть странным. У меня в практике есть реальные случаи, когда женатый мужчина приводит проверять на детекторе лжи свою любовницу, хочет получить ответ на вопрос: изменяла она ему или нет. Если вы думаете, что это единичный случай или я это раз видел и теперь рассказываю. Это не так. Это один из самых частых заказов на детекторе лжи. И когда работодатель требует от работника проверки на детекторе лжи в работе, связанной с хранением. Либо реализацией материальных ценностей, его можно понять. Привет адвокатам в судебной системе, если работник у тебя отчего-то уворует, ты потом будешь взыскивать десятилетиями буквально – запаришься. Никто не заинтересован в текучке кадров – а там большая текучка. И хочется понять, с кем имеешь дело. Многие корпоративные правила, разрабатываются потому, что у нас не вполне эффективное государство, и работодатели тоже должны как-то себя защищать.

Бабяшкина:

— Работодатели пытаются сильно влиять на содержание личных блогов своих сотрудников. И часто увольняются – некорректные какие-то записи в блоге.

Мананникова:

— Я достаточно давно наблюдаю в Интернете, за последний год я пришла к выводу, что нет понятия частных блогов. К сожалению. Если вы не ведете блог, который вы открываете только для своих друзей, тогда будьте готовы к тому, что это публичная площадка. И это будет все больше и больше становиться публичной площадкой. Если вы готовы выйти на площадь и прокричать, что мой работодатель полный дурак, то, то же самое вы делаете и в своем блоге, когда пишете о нем плохо. Или пишете о нем хорошо. Надо понимать последствия.

Бабяшкина:

— А модераторы пытаются влиять на содержание тех записей, которые не касаются напрямую компании. Они говорят: ты не можешь любить эти вещи. Не люби в своем блоге вот это. Даже если это не имеет отношение к работе. Не люби такие-то фильмы, не люби фильмы ужасов, например.

Чичканов:

— А меня в университете учили, что сила действия равна силе противодействия. У нас кругом везде гиперболизация. В том числе значимость этих блогов. Ведет к4акая-нибудь девчушка блог – работает у какого-то работодателя. Там. извините, 12 читателей. Ну что это за публичное пространство? Вы извините. Это смешно. А хорошему топовому блогеру, у которого 100 тысяч читателей, и такие есть. Ему, извините, никакой работодатель уже не нужен. И вот бедный, несчастный Аэрофлот…

Мананникова:

— Вы недооцениваете силу социальных сетей. Простая математика.

Чичканов:

— Аэрофлот – он большой и каменный. Его силу никто не разбил. Даже блогер Тема Лебедев, которого Аэрофлот прилюдно накрыл на большие деньги, не разбил его силу. Аэрофлот его даже засудил, мы знаем. И вдруг, маленькая. Никому неизвестная стюардесса в маленьком бложеке написала что-то про маленьки1й самолетик. И знаешь, почему вся эта история поднялась – да наплевать было Аэрофлоту на нее: ее подняли топовые блогеры. И когда это прозвучало у топовых блогеров, Аэрофлот зачесался.

Мананникова:

— Именно об этом я и говорю, говоря про математику и публичную платформу. Моя лояльность к Аэрофлоту, как пользователя, как клиента после этого случая возросла.

Чичканов:

— А моя – уменьшилась, потому что они вынудили ее уволиться. Они не подобрали статью и вынудили уволиться. А я считаю, что так с людьми нельзя.

Мананнкова:

— А я не хочу, чтобы меня обслуживал человек, у которого степень циничности такова, что он может смеяться над упавшим самолетом.

Чичканов:

— Вы никогда не задумываетесь, когда вас в самолете обслуживает человек, он руки мыл? Или он где-то ковырялся перед этим.

Мананникова:

— Именно об этом я и задумываюсь: мне хочется верить. Что человек ответственный и адекватный. Человек, который смеется над упавшим самолетом, это неадекватный человек. Он способен точно так же смеяться надо мной, не помыв руки, испачкав их в чем-то и подавая мне еду. Потому что прикольно.

Бабяшкина:

— Но не должна ли тогда компания прописывать это требование в контракте, например. И тогда увольнять уже как-то так?

Чичканов:

— Должна.

Мананникова:

— Компания не может прописать вещи, которые к здравому смыслу имеют отношение.

Чичканов:

— А это потому, что они здравого смысла не имеют. Дорогие радиослушатели, я как психолог, защищаю ваши интересы здесь. Потому что скоро эти две девушки заставят увольнять, за что угодно вас. Люди, которые высказывают одно мнение – их оставить. А эти другое мнение высказывают – их уволить.

Мананникова:

— Вы, как психолог, считаете нормальным смеяться над упавшим самолетом?

Чичканов:

— С точки зрения психологии, это может быть вполне нормой. Психология и мораль… Это не означает болезнь.

Мананникова:

— Я говорю про уровень циничности и того, что человек может себе позволить.

Чичканова:

— А так мы дойдем до ручки с этим.

Бабяшин:

— Люди будут бояться чихнуть, сказать, выйти на улицу, не то надеть.

Чичканов:

— У нас где-то новость проходила: чихнул на портрет президента, и сел. Давайте будем законы соблюдать.

Мананникова:

— Я знаю случай в Лондоне. Уже был прецедент, когда сотрудника компании Эппл, работавшего в магазине и написавшего в своем блоге негативно о компании. Официально по суду уволили и даже оштрафовали. И доказали, что это несет урон имиджу компании…

Чичканов:

— Вы сейчас сказали важную вещь, давайте ее повторим. Я считаю, что в случае с компанией Аэрофлота, как и со многими другими, она должна была подать в суд на свою стюардессу и доказать, что она нанесла ей материальный урон. Ее по суду бы оштрафовали. А когда компания Аэрофлот ее уволила, потому что блогеры подняли, это суд Линча.

Бабяшкина:

— По собственному желанию.

Чичканов:

— И ничего больше. Вы не чувствуете разницу?

Мананникова:

— Я не соглашусь с выводами вашими. Именно потому, что нужно видеть причинно-следственную связь. Нет личных блогов: если девочку читает 12 человек…

Чичканов:

— Я всего лишь за одну вещь – давайте устанавливать вину по суду.

Звонок, Роман:

— Здравствуйте! У нас в фирме было такое правило. Что все муждчины, которые работают в нашей фирме, должны иметь короткую прическу. У нас был отличный специалист. Который работал хорошо, давал хороший результат, но прическа у него был длинная – шикарные, красивые волосы. Шефу это ужасно не понравилось. Этого человека заставили уволиться только за то, что шеф был недоволен его прической. Второй момент, который заставил меня уйти: каждые две недели на личные нужды нашего шефа мы должны были дать определенную сумму денежных средств. На какие нужды шли средства, нам, конечно, не говорилось. Но кто не сдавал в обязательном порядке, тех лишали премиальных, либо каких-то дополнительных льгот.

Мананникова:

— Я в шоке.

Чичканов:

— А я вам скажу: не пристало мужчине носить длинные волосы. Это ненормально.

Бабяшкина:

— Есть еще общечеловеческие нормы.

Чичканов:

— Психология такой нормы не знает, она исходит из того, что норма значительно шире, чем патология. И поэтому она изучает отклоняющееся поведение, что не норма. А мы так легко вгоняем в норму, защищая работодателей, в какой-то коридорчик, в котором удобно и приятно.

Звонок, Александр:

— Здравствуйте! Я согласен с Ольгой по поводу диктантов: это полезно писать тем, кто работает с людьми. Недавно я общался с сотрудниками банка и место работы написала вместо «Спецэнерготрейд», «Спексэнерготрейд». И когда я ей сказал: девушка, разве можно так писать – вы сделали здесь ошибку, здесь? Она говорит, какая разница? Мне было дико стыдно за этот банк.

Чичканов:

— Говоря о любых моральных нормах в многонациональном обществе, мне, как психологу, кажется, все-таки их регулировать нужно в этом смысле на уровне закона и суда. Потому что моральные нормы нигде не обозначены. Если мы неожиданным образом начнем их назначать.

Мананникова:

— Придумывать сами, то будет полный бардак и произвол.

Бабяшкина:

— Хотя в Англии запретили законодательно носить крестик, который будет виден на работе.

Чичканов:

— Но это Англия – что можно еще сказать. Ее даже в пример не надо приводить никогда.

Бабяюшкина:

— К чему это все приводит? Это действительно делает экономику более эффективной? Мы начинаем продуктивней работать из-за того, что нам диктуют, какую прическу носить, какую музыку слушать, что писать в блоге, какую надевать одежду, с кем общаться.

Чичканов:

— Какие люди способны такое количество требований выполнять?

Бабяшкина:

— Очень сильной воли, чтобы так себя все время держать в руках.

Мананникова:

— Когда берется отдельный инструмент и используется просто ради инструмента, потому что мне не нравится, это выглядит, как глупость, крайность.

Чичканов:

— С точки зрения Ольги. А мне нравятся коротко стриженные мужчины.

Бабяшкина:

— Вы не можете диктовать мужчинам…

Чичканов:

— За свои деньги, почему я не могу диктовать?

Бабяшкина:

— Потому что это трудовые отношения, а не ваши…

Чичканов:

— Мне же все равно, какому работнику заплатить деньги. Я заплачу коротко стриженному мужчине и все.

Бабяшкина:

— Получается, что хозяин – барин, и не остается места, где ты можешь быть собой, кроме дома, если ты хочешь быть экономически успешным.

Мананникова:

— Поэтому, выбирайте работу тщательно. Выбирать надо, грубо говоря, на берегу, когда собираетесь куда-то плыть. Не надо бросаться сразу же на первую работу, которую вам предлагают. Зачастую не надо поддаваться на провокации. В компании всегда есть человек, которому ничего не будет нравиться. Будут покупать новые стулья, а он будет говорить, что они плохие, будут устраивать корпоративы. Кормить и поить бесплатно, а он будет говорить: спаивают как это глупо выглядит. Ему будут предлагать бесплатный отдых, они будут говорить, история из жизни: в одной госструктуре путевки в Черногорию… Она два года поездила и говорит: «Как надоела эта Черногория. Не могут нормальную страну дать». Представляете? Всегда такие люди чем-то недовольны. Не надо поддаваться на это.

Чичканов:

— Хороший совет, не поддаваться. Это очень интересно можно капитализовать на производстве свое недовольство. И ты немедленно уже лидер оппозиции. И с тобой должны вести переговоры, потому что ты олицетворяешь какое-то другое мнение.

Мананникова:

— Иногда переговоры заканчиваются достаточно быстро. Иногда работодатель предпочитает расстаться с этим человеком, поэтому если ваши требования адекватные и носят под собой какую-то реальную почву и работодатель у вас адекватный и готов вас слушать, тогда оппозиция и правящая власть могут договориться. А в противном случае это будет борьба во имя борьбы – брюзжание во имя брюзжания.

Бабяшкина:

— Что значит, хорошо себя вести? На работе нужно вести себя хорошо потому, что это определенная социальная группа со своими правилами. Нужно либо принимать эти правила, либо не принимать. Если тебе правила не нравятся, ты жалуешься и ничего не меняешь, это самая пугающая позиция. Когда ведешься на провокацию этих людей, которым просто нравится искать недостатки во всем. И с одной стороны помогаешь им стать главной оппозиции, с другой стороны, сам не можешь нормально работать и получать удовольствие от жизни. Это вопрос не работодателя, а вопрос выбора.

Чичканов:

— А какие компании, по вашему опыту, работая в большом социальном бложике Хед Хантор.

Мананникова:

— Это не социальный бложик. А крупнейший портал по поиску работы.

Чичканов:

— Это реклама. Какие компании более склонны к странным, дурацким правилам? Наши, западные?

Мананникова:

— Детально регулировать жизнь своих сотрудников, я не могу сказать, что это западная тенденция, скорее это исключения из общего порядка. Одна международная IT-компания контролирует количество фотографий на столе и регламентирует это в правилах. У них с точки зрения закона все хорошо. Эти правила тебе показывают. Когда ты приходишь устраиваться на работу. Можно иметь не более трех фотографий: и кто на них может быть изображен. Что только кровные родственники, в каком виде они могут быть там отображены и не дай бог, что-то другое. Таких странных вещей больше в российских компаниях. Это компании между малым и средним бизнесом. Когда делать уже что-то хочется – уже не семейная компания, когда можно договориться, и уже кажется, что нужно их как-то построить или рассказать, кто здесь главный в этом стаде. А для того, чтобы нанять грамотных людей, которые расскажут, что на самом деле, корпоративная культура, денег еще нет. И начинается эта самодеятельность.

Звонок, Андрей:

— Добрый вечер! Совершенно неважно, как человек одевается, ведет себя на работе, главное, чтобы ему было комфортно и, конечно, другим было комфортно, чтобы этот человек не смущал других работников. Бывает, что начальник заходит и у меня что-то лежит не так, какие-то бумаги разбросаны, но он знает, это сейчас все в процессе, но это все уберется, и никогда такого не было, чтобы он заставил прибраться в машине. Главное, что человек правильно и качественно выполняет свою работу на своем рабочем месте.

Звонок, Алена:

— Добрый вечер! Большое спасибо за вашу программу. Что касается международного опыта: компания достаточно по немецким меркам крупная – порядка двух тысяч сотрудников работает. Это семейное предприятие, семейственность прослеживается на всех уровнях. Очень приветствуются династии во всех звеньях, как управленческих, так и на рабочих местах. Естественно, текучесть кадров соответственно достаточно незначительная. Еженедельно мы получаем электронное письмо, составленное нашей пресс-секретаршей. И там коротко представляются новые сотрудники, достижения наших сотрудников, о жизни компании немножко, информация тоже очень интересная. И еще для меня занимательным кажется, у нас не принято на компании произносить название нашего основного конкурента. Мы его можно сказать веселая такая игра, описываем, например, наш конкурент из города такого-то или конкурент цвета такого-то.

Мананникова:

— Мне приятно, что большинство звонков позитивных.

Чичканов:

— Я хочу сказать, что наши работодатели во многом ребята неплохие. Я о себе думаю, я же тоже работодатель. Совершенно прекрасные. Сегодня Ольга сделала очень важную вещь, она посеяла во мне мечту: увидеть летящего с парашютом бухгалтера. Потому что бухгалтеров очень много. И я когда о них думаю, мне хочется их куда-нибудь сбросить с парашютом.

Мананникова:

— Неправда. Хороший бухгалтер – на вес золота. Так что с бухгалтерами и парашютами надо поаккуратнее – беречь их надо.

Бабяшкина:

— Когда ты коммуницируешься с такой компанией, где очень строгие регламентированные правила: о том, как они должны встречать своих клиентов, как они должны с ними общаться, то снаружи это комфортно, когда ты знаешь, что ты будешь ехать в такси, и там не будет радио с блатными песнями, что водитель не будет много разговаривать с тобой и выяснять подробности того, о чем ты не хочешь говорить навязчиво. Такие стандарты тебе и облегчают жизнь, но соответствовать им сложнее.

Мананникова:

— Так это работа. Это ментальность, русский подход. Вот я ничего делать не буду, я буду жить, как я хочу, ходить как я хочу, писать с тремя ошибками в одном слове. А вы меня не стройте, нет, потому что, почему?

Чичканов:

— У меня есть совет нашим слушателям: ничего плохого в такой позиции нет. Делайте свой бизнес. Становитесь маленькими бизнесменами – берите киоск(?). Я не устрашаю, что вы нахлебаетесь, а говорю по-доброму. Это выбор: если ты идешь на кого-то работать, что главное, ты всегда должен понимать, что ты работаешь на конкретных людей с конкретными правилами. И, конечно, я считаю, что крупная публичная компания не имеет права совершать поступки, не мотивированные законом. А вот про средние компании, у которых не хватает денег на профессиональное управление персоналом. Если вы хотите получать деньги, и вы смирились с этим, то, да, имейте в виду. Потому что компании малого и среднего бизнеса, как правило, не только тем интересны, что у них не хватает денег на управление людьми, они интересны тем, что более подвержены влиянию владельцев очень конкретных. Которые такие требования устанавливают. Почувствуйте разницу.

Мананникова:

— А зачастую это люди, которые на собственной энергии, на собственном желании построить что-то, не имеют бизнес-образования специального. Потому что это люди, которые придумали какую-то идею и начали ее реализовывать. У них нет времени читать специальную литературу, потому что они обычно и управленцы, и чар-директор, и коммерчески1й директор. И финансовый директор и уследить за всеми надо. И поэтому получаются какие-то извращенные формы построения, якобы, корпоративной культуры. Будем верить, что большинство из них все-таки будет вырастать и становиться лучшим работодателем для своих сотрудников. Я сразу вспомнила песенку, что, папа, когда ты будешь начальником, будь, пожалуйста, хорошим. Те люди, которые страдают от своих начальников сейчас и задумываются над тем, что они бы сделали все по-другому, мне кажется, имеет смысл запомнить опыт, когда они придут к власти – быть умнее, быть великодушнее, уметь управлять людьми не только с помощью манипуляций, а с помощью искреннего желания вместе расти и вместе зарабатывать.

Чичканов:

— Согласен, золотые слова.

Бабяшкина:

— Я нашла одну цифру социологического опроса, что ради хорошо оплачиваемой работы 24 процента опрошенных готовы изменить своим принципам. Как вы думаете. Это много или?

Чичканов:

— Мне кажется, что все зависит от того, каким принципам они готовы изменить. Я. как психолог, все больше в эту сторону склоняюсь. Если человек готов плевать на пол, то это, в общем, хорошо. А вообще надо иметь в виду, если мы говорим о привычках, то можно изменить и иногда даже полезно под влиянием заработной платы. Мне кажется очень прикольно штрафовать вас на сумму гонорара за эфир, если вы выкурите, хотя бы сигаретку. Это поможет вам бросить курить.

Бабяшкина:

— Когда мне понадобиться ваша помощь, я к вам приду на прием, принесу вам денег. И тогда вы будете мне помогать.

Чичканов:

— Если вы курите, то вы будете больше болеть. А здесь уже должен думать я, как ваш работодатель, например. Вы болеете и не работаете, и это уже проблема.

Бабяшкина:

— Не оплачивайте больничный. А о чем вы думали, когда брали меня на работу?

Мананникова:

— А это уже не в рамках нашего законодательства.

Чичканов:

— А вы скрывали. В этом есть хорошее.

Бабяшкина:

— Работодатель не должен воспринимать себя, как бога, который дожжен за всех решать и определять стиль жизни. Богом быть трудно – отдыхайте.

Чичканов:

— Здоровье работников, это очень важная штука. Но согласен с вами Аня вот в чем. Конечно, такой отбор нужно делать на входе. Если ты уж взял человека, покалеченного жизнью, то надо терпеть. Я скажу, как записи в блоге могут реально мешать вашей работе. Приходит человек на собеседование, и первое, что делает опытный специалист, который исследует резюме, забивает в блог фамилию имя и отчество. Приходит в блог и читает. Еще совет радиослушателям: очень симптоматичны песенки, которые вы устанавливаете на свой телефон. Всякие службы сотовых операторов, я недавно имел дело с хет-хандингом большого топ-менеджера в одном регионе. И я звоню на этот телефон, а там такая дурашливая мелодия вместо гудков: «А я ромашка, я цеточек…». Я в ужасе прослушал и положил трубку. На этом наш контакт закончился. Будьте осторожны, хочу предупредить с такими мелодиями. Если вам хочется как-то идентифицировать, делитесь на группы: для друзей и т.д.

Бабяшкина:

— Я не согласна: если вам нравится эта музыка и это ваша музыка и надо ее ставить, чтобы не попадать в те компании, где потом вам будут запрещать эту музыку, запрещать туда не ходить — снег башка попадет. Надо оставаться собой и быть цельной.

Мананникова:

— Позиция, что надо оставаться собой зачастую граничит с позицией, можно все, можно остановить свое развитие.

Бабяшкина:

— Если вы считаете развитие приспособление под всех, всех, всех… Есть фильм с Вуди Алленом…

Мананникова:

— Если вы хотите построить карьеру, стать топ-менеджером и двигаться из региона в больший регион, управлять большим предприятием, надо соответствовать этому. Если вы решили. Что вы туда развиваетесь. Или, хорошо, займитесь поддержкой детского клуба и развивайтесь там. Тогда ставьте эти мелодии.

Чичканов:

— Ты чувствуешь, Аня, как корпоративное прет-то…

Бабяшкина:

— Да, ай – робот.

Чичканов:

— Нам пора заканчивать. Я хотел бы, дорогие радиослушатели, вот к чему вас призвать: несмотря на все советы, которые мы дали, я, как психолог, должен признать правоту писательницы, хоть она и курит. Оставайтесь просто, ради бога, сами с собой. Вам не обязательно быть начальниками, вам не обязательно пытаться служить какими-то топ-менеджерами. Совершенно не нужно думать обо всех этих корпоративных вещах. И, знаете, если вы будете умны, и если вы будете хорошо делать свою работу, слава вас найдет. Спасибо, что были с нами и доброй ночи.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ НА KP.RU

Хочешь сделать карьеру? Голодай 40 дней смело!

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавлен: 31.05.2012 19:05:00
avatar
  Подписаться  
Уведомлять о