Российские бизнесмены хотят забрать бюджетные дотации у чиновников

По новой схеме деньги предпринимателям будут распределять… изобретатели. Выпуск от 2012-06-22 17:11:00. Ведущие: Александр Зюзяев, Дмитрий Потапенко.

В прямом эфире радио КП генеральный директор завода по производству швейных машин «Чайка» Геннадий Ситников, корреспондент «Комсомольской правды» Александр Зюзяев и предприниматель Дмитрий Потапенко обсуждают, почему государство не должно давать бизнесменам деньги бесплатно.

Зюзяев:

— Это программа «Бизнес и немного личного», в которой мы рассказываем о том, как реально работает российская экономика. В студии корреспондент «Комсомольской правды» Александр Зюзяев и предприниматель Дмитрий Потапенко. В последнее время модной стала тема контроля общественности за работой власти, и даже передачи части функций чиновников так называемому гражданскому обществу. Некоторые эксперты считают, что это единственный возможный вариант изменения нашей страны снизу.

Потапенко:

— Осталось только понять, как гражданское общество собирается контролировать власть, которая, по сути дела, является, что называется, надзирателем.

Зюзяев:

— Вот мы сейчас и посмотрим на примере бизнеса, на примере экономики, как же ее можно было бы развивать, в том числе и с помощью гражданского общества. У нас сегодня в гостях генеральный директор завода по производству швейных машин «Чайка» Геннадий Ситников. Геннадий Дмитриевич, в двух словах объясните суть вашего проекта.

Ситников:

— Мои предложения заключаются в следующем. Учитывая, что в последние годы мне очень тяжело дается получение инвестиций (практически для осуществления нашего проекта мы пока, можно считать, на нуле, не считая мелких денег), мы пришли к выводу, что распределять должны не чиновники, а средства гражданского общества. У нас очень много выделяется сегодня средств на малый бизнес, на другие виды, на эти знаменитые федеральные целевые программы, но, к великому нашему сожалению, эти деньги подчас до конца не доходят.

Зюзяев:

— А где же они оседают-то?

Ситников:

— По всей цепочке. Но это полбеды. Дело в том, что, как правило, это субсидии, их не надо возвращать.

Потапенко:

— Но это же неправильно в целом.

Ситников:

— Вот это самое неправильное. Субсидий быть не должно, деньги должны быть возвратные.

Потапенко:

— Но для этого есть же банки.

Ситников:

— Банки — это кредиты.

Потапенко:

— Безусловно. В данном случае вы предлагаете ту же самую схему, получается, что когда деньги возвратные, это то же самое, что и кредит.

Ситников:

— Нет, это не кредит, это ссуда беспроцентная.

Потапенко:

— У меня простой вопрос. Например, я плачу налоги, как предприниматель и как гражданин за прошлый год я заплатил порядка 40 млн. рублей. Я не очень уверен, что хотел бы, чтобы эти деньги были кому-то переданы безвозмездно. Я их получаю на процентной основе, и я как гражданин, честно говоря, не понимаю, на каком основании я должен кому-то передать деньги безвозмездно.

Зюзяев:

— Но, с другой стороны, государство, когда выделяет какие-то деньги, то, как правило, беспроцентно выделяет.

Потапенко:

— Субсидии выделяются, но они копеечные, все это размывается. Я считаю, что вообще эти субсидии должны быть закрыты как класс, потому что это только коррупционная цепочка. Так вот, простой вопрос, почему кто-то, например, даже вы, — вот у вас завод, почему он должен дать мне беспроцентные деньги?

Ситников:

— Речь идет о чем? Что создается институт гражданского общества, работающий на общественных началах, в функции которого входит следующее. Как работает этот институт? Прежде всего в том городе, в котором мы находимся, мы приходим с проектом в администрацию города.

Потапенко:

— К чиновникам, по сути дела.

Ситников:

— Да, к чиновникам. Администрация города назначает время и место проведения совещания. На это совещание приходят все желающие, проживающие в данном городе. Второй этап – заслушиваются проекты. Заслушали проект, обсудили, проголосовали, что вот на этот проект надо деньги выделить. Кто голосует? Только лица, имеющие патенты.

Потапенко:

— Что значит патенты?

Ситников:

— Патенты на изобретения.

Потапенко:

— То есть вы хотите ограничить круг людей, которые принимают решение, изобретателями?

Ситников:

— Да. Так как это люди бескорыстные.

Потапенко:

— Яркий пример – Петрик.

Ситников:

— Минимум должны проголосовать 7 человек. Должны минимум 7 изобретателей проголосовать за то, чтобы выделить деньги. Но дальше эти деньги не просто передаются. Эти деньги вкладываются в уставной капитал существующего открытого акционерного общества или специально созданного, а взамен получают привилегированные акции.

Потапенко:

— Привилегированные акции можно и сейчас получить, но это будет, что называется, пустышка. Можно вложить какие угодно деньги, но это будут не обеспеченные ничем акции. Вот мы пришли к чиновникам, проголосовали Петрик и Гаев за какие-то свои проекты, в пустышку вкачали миллионы рублей. Что происходит дальше?

Ситников:

— Вкачали в уставной капитал. Данный проект начинает осуществляться. Раз в квартал в обязательном порядке те, кто осуществляет проект, отчитываются. Притом все это широко освещается в печати, в интернете, и они отчитываются по расходованию своих средств.

Зюзяев:

— Как представитель печати могу сразу сказать, что средствам массовой информации эта информация просто не нужна.

Потапенко:

— Это понятно. Предположим, мы обяжем средства массовой информации это все печатать. Я сейчас пытаюсь понять бизнес-схему по расходам. Оттого, что мы вкачаем 10 миллионов в какую-то компанию… Меня как акционера этой компании, как налогоплательщика интересуют доходы. Где доходы-то? Меня интересует возвратность инвестиций.

Ситников:

— Когда рассматривается проект, рассматривается его бизнес-план и, безусловно, вкладываются деньги в том случае, если будет отдача.

Потапенко:

— А если не будет, то что получается?

Ситников:

— Давайте разберем вариант, если будет отдача.

Потапенко:

— Если будет, там все понятно и очевидно, понятно, как деньги возвращаются акционерам.

Ситников:

— Я предлагаю не это. Я считаю, государство не должно участвовать в бизнесе.

Потапенко:

— Вы только что сказали, что государственные мужи будут распределять государственные же деньги.

Ситников:

— Распределять будут не государственные мужи. Вы меня до конца не дослушали. Это должно срабатывать автоматом. После того как проект осуществлен, государство продает эти акции привилегированные.

Потапенко:

— Кому они продают?

Ситников:

— На бирже, где угодно. Может быть, сама фирма выкупит.

Потапенко:

— Такого не бывает. Все механизмы очень четко прописаны и понятны. Для того чтобы выйти на биржу, для этого должны быть весьма жесткие требования. На биржу выходит не любая печать с 10 миллионами оборотов. Чтобы выйти на IPO, надо оборот иметь миллиард долларов. Яркий пример тому – Фейсбук, который заявил акции по одной цене, а потом просел. Та же Роснефть, которая получила определенным образом свои активы, а потом в результате так называемого народного IPO акции просели. Как мы будем возвращать деньги народу, которому вы предлагаете вернуть? Этот механизм очень жестко прописан, чтобы вернуть деньги, надо обладать не только уставным капиталом, но и много чем еще.

Ситников:

— Мы с вами сейчас разбираем вариант, если все, как говорится, получилось. Эти деньги в обязательном порядке возвращаются в той или иной форме. Я хочу подчеркнуть мысль, что эти деньги не даются, как субсидии сегодня выдаются малому бизнесу, и они пропадают. Сегодня я что-то не слышал по радио вашего голоса, чтобы вы требовали запрета этих субсидий, добились запрета субсидий.

Потапенко:

— Я как налогоплательщик, как гражданин имею гражданскую позицию, я считаю, что это развращение и предпринимателей, и государства.

Ситников:

— Откуда берутся деньги? Они берутся из бюджета. Но это все должно быть оформлено законодательно, в каждом бюджете должна быть строчка «на товары народного потребления». Речь идет здесь не вообще обо всем, а только о товарах народного потребления. И вот эта строчка должна быть не суммарная в денежном выражении, а в процентном.

Потапенко:

— Вы имеете в виду на производство товаров народного потребления?

Ситников:

— Да, на производство.

Потапенко:

— А нам надо производить товары народного потребления?

Ситников:

— Обязательно надо.

Потапенко:

— Зачем?

Ситников:

— Таким образом, мы с вами приближаем все решения. По существу, не чиновники, это гражданское общество…

Бизнесмен Дмитрий Потапенко рассказал о копеечных субсидиях, которые государство выделяет предпринимателям
Бизнесмен Дмитрий Потапенко рассказал о копеечных субсидиях, которые государство выделяет предпринимателям
Фото: Марина ВОЛОСЕВИЧ

Потапенко:

— Подождите. Давайте разделим чиновников, гражданское общество и производство товаров народного потребления. Конкретный абсолютно вопрос. Зачем нам производить то, в чем мы не конкурентоспособны, например? Нам производить производство ради производства? Мы делаем производство ради сбыта. И если мы не конкурентоспособно производим тот или иной продукт, он не должен на территории РФ производиться. Потому что в противном случае мы просто убиваем свою страну. Мы должны производить то, что мы умеем делать хорошо качественно, и можем продать. А так мы, по сути дела, выкачивая недра, вкачиваем в производство товаров народного потребления и убиваем свою экономику.

Ситников:

— Определить, нужно ли производить данный товар народного потребления…

Потапенко:

— Вы предлагаете изобретателем типа Петрика.

Ситников:

— Не только. Ведь они заслушивают проект.

Потапенко:

— Сейчас это делают в банках, и прекрасно делают, прекрасно выдают кредиты. Я могу сказать, что получаю кредиты уже не первый год. Я уже 25 лет в бизнесе и все время получаю кредиты. Это нормальная практика. Я работаю и в других странах, и там я получаю кредиты, и здесь получаю кредиты.

Ситников:

— Наверное, поэтому у нас и нет товаров народного потребления. Потому что только дают кредиты. Много вы выпускаете товаров народного потребления?

Потапенко:

— Я произвожу на сегодняшний день на несколько миллионов долларов в год продуктов питания. Но это не имеет никакого значения, это ни о чем не говорит. У нас не должно быть производство продуктов питания или товаров народного потребления, если они невыгодны для производства. У нас нет производства совершенно по другой причине. Потому что есть государственные бизнесы, которые называются государственными монополиями, которые задирают основные издержки. И проблема абсолютно не в деньгах, а в стоимости энергоносителей, в налоговой нагрузке, в стоимости аренды, подключении коммуникаций – то, что является государственным бизнесом. А получить деньги и тот процент… Да, процент высокий. В Чехии у меня процент 3,5, в России у меня процент под 9,8. Но я получаю здесь деньги, это не проблема.

Ситников:

— Я не знаю, как вы выкручиваетесь с процентом 9,8. Наши расчеты показывают, что если мы хотим создать новое производство товаров народного потребления, притом не просто лопату выпускать или метелку, а, например, швейную машину, то для этого нужны инвестиции. И на кредиты вы никогда не выпустите сложные товары народного потребления.

Потапенко:

— Простите, на швейные машинки нашего производства есть хоть какой-нибудь спрос? Кто будет покупать? Яркий пример тому – «АвтоВАЗ». В него вкачали за последнее время 70 миллиардов долларов. За эти деньги можно было скупить весь автопром мира 4 раза, вывезти туда всю страну и это производить. Мы не умеем этого делать. А уж сложную технику мы не умеем делать классически. Мы ее никогда не производили. Мы ни разу с 17-го года не производили сложную технику, которая где-то котировалась. Никогда никто не знал сложнобытовую технику советского производства, и никогда не будет знать. У нас нет производства чипов. Я как инженер-конструктор, технолог по первому образованию, знающий, что такое технологии полупроводников и всего остального, — у нас просто нет элементной базы. Ну, произведем мы швейную машинку. Дальше-то что?

Зюзяев:

— Может быть, поэтому у нас нет каких-то инвестиций, нет людей, которые хотели бы вкладывать в это деньги.

Ситников:

— У нас инвестиции не хотят вкладывать, потому что это не розлив винно-водочных изделий. У нас хотят вкладывать инвестиции туда, где можно получить мгновенную прибыль, мгновенный возврат, чтобы это отбилось.

Давайте по швейным машинкам. Вот эта швейная машинка, конкретный проект, который у нас есть, он защищен 6 патентами на изобретения. Если специалисты внимательно прочитают бизнес-план, там же всё представлено.

Потапенко:

— Оно может быть защищено 300 патентами, может быть уникальным, но ключевым является спрос. И если на сегодняшний день мы можем изобрести, условно говоря, телефон с ГЛОНАСС, то это не означает, что на это есть спрос. Патент не означает коммерческий успех предприятия. Простите, все наши ученые, и те, кто с патентами, они не умеют делать сбыт. Они все время относятся к своему потребителю так, что он обязан его купить: я вот изобрел, а вы дальше покупайте. Ничего подобного. Наши покупатели (я электроникой занимался, продуктами питания, строительными материалами) покупают достаточно примитивные товары. И это нормально. Потому что человеку должен быть потянет товар. 6 патентов – хорошо. Я бы такой бизнес-план (я работал в банке) уничтожил. Потому что меня интересует возвратность инвестиций. Это единственная точка. Патенты не улучшают возвратность инвестиций, а ухудшают.

Ситников:

— В нашем бизнес-плане изучен рынок, изучена потребность, все это расписано. Да, патент патенту рознь, это правильно. Например, созданная нами швейная машина это опыт столетий. В свое время, например в 50-е годы, мы были на уровне по швейным производствам.

Потапенко:

— Не очень уверен. Моя бабушка, вернувшись с войны, у нее была машинка «Зингер», у нас была машинка завода «Чайка». И я могу сказать, что «Зингер»…

Ситников:

— Так мы и создали все на базе «Зингера», и опыт наш на базе «Зингера».

Потапенко:

— Все-таки «Зингер» это имя, они являются лидерами в этой отрасли.

Ситников:

— В последнее время мы работали совместно. Но я не хочу сейчас уходить в сторону от основного проекта, который предлагаю. Вы абсолютно правы, когда приводите примеры. Но я уверен, что в нашей стране есть изделия. Вот наша машина – это машина вообще нового поколения.

Потапенко:

— Если она новая, то можно данный патент и саму патентную схему, работая с буржуями, договориться, и они внедрят у себя в производство.

Ситников:

— Это мифы, что можно договориться с буржуями. Буржуи сегодня заполнили швейными машинками нашу страну. И буржуи нашу машинку, которая конкурентоспособна с их машинкой, которая лучше их машинки, они ее внедрять не будут.

Потапенко:

— Это всемирный заговор. Мы видим это по машинам, по одежде, по чему угодно. Буржуйские предприниматели, когда видят что-то новационное, они первые хватают – неважно, воруют, копируют, — и сразу внедряют.

Ситников:

— Новационное – это не только новое, это то, что покупают. Необходима потребность прежде всего. Сегодня они удовлетворяют потребность своих стран и нашей страны.

Зюзяев:

— А у нас в стране потребность в машинках есть? Насколько я понимаю, лет 20-30 назад многие люди шили у себя дома, а сейчас гораздо проще пойти и купить.

Потапенко:

— Конечно. Раньше была проблема что-то пошить, а сейчас проще дойти до профессиональной швеи, отдать ей, и она тебе все это сошьет.

Ситников:

— Это вам проще, потому что у вас есть деньги. А людям не проще. Если вы сейчас зайдете в наши ателье, чтобы вам подшили брюки…

Потапенко:

— Я туда захожу регулярно, мне подшивают и брюки, и…

Ситников:

— Так вот, в 10 раз дешевле, даже в 20 раз, хозяйка подошьет у себя дома на своей машинке, и не надо никуда ходить.

Потапенко:

— Только машинка сама по себе будет стоить около 2 тысяч. Одно дело отдать брюки подшить за 50-100 рублей, а другое дело отдать 2 тысячи, и непонятно, что там будет.

Ситников:

— Когда-то, еще в царское время, в пансионате для благородных девиц, и то их учили швейному делу.

Потапенко:

— Мы когда-то и при лучине жили.

Ситников:

— Вы не правы, сегодня многие с удовольствием шьют, перешивают. Швейная машина нужна. Мы изучали спрос.

Потапенко:

— Швейная машина нужна, спрос какой-то есть. Но есть спрос, который заполнен совершенно другими производителями, в том числе и китайскими, которые могут элементарно опустить цену и сделать все в несколько раз дешевле. Зачем производить то, где мы не конкурентоспособны? Сложную бытовую технику китайцы произведут на щелчок пальцев.

Зюзяев:

— Насколько я понимаю, вы обращались со своим проектом к нашей власти. Есть ли какая-то реакция?

Ситников:

— У меня вот в этой папке вся переписка с нашей властью. Власть рассуждает примерно так, как рассуждает Дмитрий. Правда, она не говорит «берите в банке», она уже поняла, что в банке брать нельзя.

Зюзяев:

— Перейдем к последним новостям, которые на слуху, самое важное в сфере экономики.

Потапенко:

— Что тебя заинтересовало?

Зюзяев:

— В четверг начался Международный экономический форум в Питере. И там появилась достаточно любопытная новость. Оказывается, уже в ближайшее время, буквально в ближайшие дни, Владимир Путин собирается утвердить финансово-экономического…

Потапенко:

— Омбудсмена, что ли? Эта новость уже протухшая практически. Борис Титов, его можно уже поздравлять.

Зюзяев:

— Он был одним из кандидатов тогда.

Потапенко:

— Там уже было все понятно, что Борис Титов станет предпринимательским омбудсменом. Он говорил, что ускорит пересмотр уголовных дел бизнесменов. Осталось только, чтобы эти уголовные дела пересмотрелись в лучшую сторону для тех предпринимателей, которые сидят, поскольку сидит у нас достаточно много. Посмотрим, насколько это удастся продвинуть.

Зюзяев:

— Я хотел узнать твое мнение, есть ли в этом смысл?

Потапенко:

— Совсем недавно в Генпрокуратуре появился, по-моему, прокурор по предпринимательским делам. Честно скажу, несмотря на то, что я являюсь предпринимателем, я категорический противник деления людей на несколько классов. Прокуратура просто должна нормально работать. В таком случае и предпринимательские дела должны нормально рассматриваться. Помнишь, у нас была девушка Елена Лободенко из Таганрога? Так вот она обратилась в одну известную организацию защиты бизнеса. И ей в открытую сказали: вы знаете, в связи с тем, что тот человек, с которым вы бьетесь, бывший начальник отдела торговли, на нем повязаны суды, мэры и губернаторы, то мы, к сожалению, не будем в открытую выступать и портить отношения с судом.

Так что тут надо четко себе понимать. Вот конкретный город Таганрог. Мы с тобой рассматривали ситуацию. Да, мы достаточно жестко прошлись по тем инициативам и как они это делают. Но, тем не менее, факт остается фактом.

Зюзяев:

— Потому что люди слишком долго терпели.

Потапенко:

— Конечно. Их 15 лет прессуют, 15 лет доят, за 15 лет из них вытащили 75 миллионов рублей. Из предпринимателей, у которых, что называется, палатки, ларьки. Для них эти 75 миллионов… Мы обсуждали в начале передачи инвестиции. Да вот они, инвестиции, под ногами валяются. 5 миллионов для города Таганрога, для всех этих предпринимателей колоссальные деньги. Вот откуда надо брать. И когда ты задаешь вопрос, как я к этому всему отношусь, — я желаю Борису Титову, и этому человеку, который в прокуратуре будет заниматься предпринимательскими делами, я им желаю долгих лет жизни и успехов. Но в целом я не считаю, что это должно быть выделено в отдельное производство.

Зюзяев:

— Получается, это такой своеобразный костыль для системы, не совсем рабочий.

Потапенко:

— Он совсем не рабочий. Мы с тобой несколько раз упоминали в том числе и калужский опыт. Мы периодически цепляемся, что в Калуге классный губернатор, он мобильные раздает, чтобы люди могли обращаться к нему. Это неправильно. Я желаю долгих лет губернатору, спасибо ему за то, что он это делает. Но в целом это системно неправильно. Потому что это означает, что системы нет, что есть только один звонок. Губернатор кому-то дал, а кому-то не дал. Вместо того чтобы перестраивать систему, мы ставим опять такие костыли, о которых сказал ты. На мой взгляд, до тех пор, пока мы не придем к простому пониманию, что государство это всего лишь программное обеспечение, и не должно быть того количества чиновников, мэров, губернаторов, глав управ и пр. Я как гражданин, как предприниматель 90% времени занимаюсь курьерской работой. Мы с тобой обсуждали, как я продлевал разрешение на оружие. Я сначала еду к психу, показываю, что я не псих, хотя все и так понятно: не зафиксирован я у них, меня не паковали. Заведите все это в единую систему, сведите с разрешительной системой и присылайте, как за рубежом, мне по почте продление. Я уже 20 лет владею оружием, на мне нет даже административки. Мы понимаем, что система бессмысленна. Именно система государственной машины.

И пока мы ее не переведем в какое-то программное обеспечение, когда основная масса людей, в том числе и бывших чиновников… Они, кстати, тоже от этого страдают. Приходишь зачастую в какие-то мелкие отделения и подразделения, — они сами страдают от безысходности и бессмысленности своей работы. Та же ФМС, та же разрешиловка, тот же соцстрах. Они понимают, что занимаются макулатурой за не очень большие деньги. Хотя к ним отношение и со стороны их начальников поганое, потому что они их пинают, и со стороны народа, который толпится в очередях. Когда задают вопрос: что нужно улучшить в государственной машине? — я говорю: ребята, везде, где возникает очередь, сделайте одну простую вещь – круглосуточную работу.

Была проблема с постановкой на учет автомобилей. Сотрудники милиции, вообще-то, работают, как правило, посуточно. Например, у нас было 10 округов. Сделайте в каждом округе одно управление ГИБДД, которое работает круглосуточно, и ставьте машины на учет круглосуточно. Просто каждый будет понимать, что в любой момент, без обеда он приедет и поставит машину. Сейчас что-то законодательно переделывают, чтобы можно было везде ставить. Не надо ничего менять даже. Просто одно отделение на круглосуточную работу.

Возникла у вас проблема в налоговой инспекции. Когда у нас ввели новый закон, была перерегистрация юридических лиц. Я помню, в 46-й налоговой даже снимали сюжет, меня спрашивали. Там же были колоссальные очереди два года назад в январские праздники. Очередь продавалась за 10 тысяч рублей. Ребята, переведите часть сотрудников на круглосуточную работу. И проблема была бы решена. То есть проблемы работы государственной машины решаются элементарно, главное, чтобы было желание.

Зюзяев:

— Следующая тема, которую хотелось бы обсудить. Антон Силуанов, наследник Кудрина, сообщил о том, что Минфин обещает не повышать налоги для бизнеса в ближайшие 5 лет.

Потапенко:

— Я не знаю, как они это собираются сделать. Там же еще выступил Владимир Владимирович и сказал, что бюджет не будет привязан к цене на нефть. Этого я не понимаю. Мы с тобой уже не один раз обсуждали, что за последние годы произошел колоссальный провал. Нефть выросла в 2 раза. Раньше бюджет был составлен на 24%, сейчас на 48. Занеси туда металлы, будет все 60. Мы экономика, которая сидит на игле нефти и газа, а еще металлов.

Зюзяев:

— Ситуация становится все хуже.

Потапенко:

— Конечно, она ухудшается. И как мы будем формировать бюджет, и как не повышать налоги? У нас есть еще одна цифра, которая прошла незаметно. Там было еще сказано, что в ближайшие годы мы не сможем повысить добычу нефти физически. У нас нет разведанных запасов и всего остального.

Зюзяев:

— Разведанные запасы есть, но для того чтобы где-то запустить производство, туда надо ветку протянуть, трубопровод, дороги, все остальное сделать.

Потапенко:

— Да. А этого нет. Соответственно в ближайшие 10 лет мы не сможем продавать больше. И даже если будет прекрасная конъюнктура, нефть скакнет до 150, продавать мы все равно будем условные 100 единиц. Упадет она до 80, мы будем продавать все равно 100 единиц. Вот это ключевое. А то, что нефть, скорее всего, подсадят, это очевидная посылка. Более того, даже если нефть не подсадят, а она останется даже в тех параметрах, те псевдосоциальные обязательства, которые наобещали (повышение зарплат, пенсий, не повышение пенсионного возраста), я не знаю, как это будет.

Зюзяев:

— А для бизнеса это хорошо?

Потапенко:

— Обещания – это плохо. Экономика это математика, и оттого, что ты мне пообещаешь, что завтра не обдерешь меня, как липку, — я этому не поверю.

Зюзяев:

— Особенно в нашей стране.

Потапенко:

— Конечно. Когда мы говорим об инвестиционном климате, надо быть честными перед самими собой. Я как будущий пенсионер говорю… Мне сейчас 42, сегодня и сейчас скажите мне две простые вещи, которые реально должны быть. Первое. Дима, у тебя будет пенсионный возраст 65 лет. Второе. Дима, у тебя не будет пенсии. Я сейчас обращаюсь ко всем 40-летним. Если вы сейчас не занимаетесь собственным накоплением… Пусть государство сегодня и сейчас это скажет. По крайней мере, это будет честно. У нас с тобой есть 20 лет запаса, когда мы будем что-то делать. Все равно повысят, все равно нас кинут на эти деньги. Но тогда нам с тобой будет уже по 60, уже будет поздно метаться. Поэтому я прошу быть честными передо мной, 40-летним. Скажите, что вы мне повысите, и скажите, что вы мне не дадите пенсию, что будет, как в Китае. Это будет честно, понятно, и мы с тобой будем суетиться.

Зюзяева:

— На том же самом Питерском форуме бывший министр финансов Алексей Кудрин сообщил о том, что, по его мнению, Греция наверняка покинет еврозону.

Потапенко:

— Насчет того, покинет Греция зону евро или не покинет. Ее, скорее всего, не отпустят. Было бы очень хорошо на самом деле для мировой экономики, если бы Греция покинула зону евро.

Зюзяев:

— А для нас? Ситуация складывается достаточно странная. В Греции вроде бы дело более-менее стабилизировалось, как люди говорят, — прошли выборы, пришли правильные люди будто бы к власти. Цены на нефть потихоньку пошли вниз. Для нас это плохо. Если бы пришли к власти другие люди, противники этих товарищей, которые сегодня у власти в Греции, то получилось бы то же самое.

Потапенко:

— Для нас, по сути дела, было бы лучше, если бы Греция покинула зону евро. Потому что основные потребители нашей нефти и газа – Европа. Поэтому чем более у них спокойная и стабильная экономика, отсутствие в ней Греции, Португалии, Испании и даже Италии укрепило бы основного потребителя – Германию. Шанс на покидание еврозоны Грецией практически нулевой. Потому что просто не дадут это сделать еврокомиссары.

Зюзяев:

— Причем не дают уже достаточно давно.

Потапенко:

— Да. Здесь играет роль большая политика. Потому что если начнет разрушаться сама зона евро, то встанет очень много вопросов. Греция может покинуть зону евро в том случае, если произойдет какой-нибудь кризис в Америке. Под эту сурдинку еврокомиссары скинут Грецию с корабля.

Зюзяев:

— По поводу США, по-моему, шансов мало.

Потапенко:

— Вопрос, как правильно провести, что называется, артподготовку. Если бы я был еврокомиссаром, я бы поехал к Обаме договариваться: товарищ Обама, давайте у вас будет какой-нибудь ипотечный кризис, что-нибудь сделайте, а мы вам за это денег подкинем. Потому что под эти сурдину скидывается Греция, соответственно экономика Германии растет, и все становится замечательно. 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавлен: 22.06.2012 14:06:00
avatar
  Подписаться  
Уведомлять о