Советы адвоката: что делать, если для зачисления в школу требуют много денег

На вопросы слушателей [радио «КП»] отвечает народный адвокат Леонид Ольшанский. Выпуск от 2012-05-19 16:06:00. Ведущий: Александр Яковлев. Гость: Леонид Ольшанский.

Эксперт – адвокат Леонид Ольшанский. Ведущий – Константин Штейн.

Штейн:

– Это Константин Штейн, ведущий радио «Комсомольская правда». У нас в студии депутат, адвокат Леонид Ольшанский. Сегодня мы будем обсуждать тему прав детей в широком смысле в аспектах, касающихся образования. Это школы, техникумы, вузы – все образовательные учреждения. Предлагаю звонить всем, кому интересна юридическая консультация, у кого вопросы, связанные с собственными правами.

Ольшанский:

– Больше всего у нас не защищены дети в школе. В вузе они что-то знают, Конституция.

Штейн:

– А детские сады?

Ольшанский:

– Тем более. Что должны знать дети и их родители. По статье 19 Конституции все равны, независимо от пола, возраста, профессии, образования. Когда ребенок говорит: дайте мне решение суда, или почему вы так делаете – это не юмор, это не смех. Это права, одинаковые у детей и у взрослых.

Штейн:

– То есть ребенок имеет право в таких спорных ситуациях действовать точно так же, как его родители.

Ольшанский:

– К сожалению, в школах часто учителя, директора говорят: я сказала.

Штейн:

– И не оставляют шансов.

Ольшанский:

– Да. Я в прошлый раз приводил пример. У нас есть в Москве школа 1239, которая превращена в концлагерь. Турникеты, охрана – за чьи деньги, непонятно. Войти невозможно. Когда я учился, вызывали родителей в школу. А тут родителей не пускают к учителям поговорить о своем ребенке. Я ходил как депутат – не пускают. Есть указ Президента, который основывается на законах государства. Он гласит так: депутаты, представители ФСБ, МВД, Совета Безопасности, таможенной службы, налоговой и так далее проходят в любые учреждения беспрепятственно по предъявлению удостоверения. А что сказал Верховный Суд? Беспрепятственно – это нельзя сказать: звоните, сейчас уточню, к кому идете, я запишу в книгу, я вас провожу. Это уже условия.

Штейн:

– То есть обязаны просто открыть дверь и впустить?

Ольшанский:

– Да. Опыт показывает: чем солиднее учреждение, тем более строго соблюдается Указ Президента. В Москве: придешь в префектуру, в мэрию, в Мосгордуму – удостоверение смотрит внимательно, и под козырек.

Штейн:

– А в школе?

Ольшанский:

– В большинстве школ, где я был, все нормально. Сидит, спит. Или спрашивает: вы к кому – к директору, учителю? Нормально себя ведут, говорят: у меня сейчас урок, а через 45 минут у меня будет окошко, и мы спокойно поговорим. Если тепло – выйдем на улицу, холодно – здесь присядем. Эта школа превращена в концлагерь. Поэтому я поеду к руководителю Департамента образования. Самое главное – родители пишут жалобы, а толку никакого. Поэтому мы серьезно займемся этим вопросом.

Звонок, Лариса:

– Я к вам обращалась несколько раз по поводу обращения садового участка как инвалид войны и как инвалид второй группы, у меня диабет. Опять получила ответ. Я писала в мэрию, мне пришел ответ очень быстро. Потом они написали, что переслали в Префектуру Западного округа. Оттуда мне пришло, и там написано: такая-то очередь, передо мной много народу, сейчас нет возможности предоставить.

Ольшанский:

– Значит, надо снова писать мэру: не могу согласиться с точкой зрения Управы. Мне столько-то лет, у меня диабет, я не доживу. Убедительная просьба пересмотреть мой вопрос. Участок земли не связан с Жилищным Кодексом, там ограничений нет.

Звонок, Ольга:

– У меня вопрос по наследству. У меня дача в долях с женой моего умершего отца. Землю давало безвозмездно Министерство иностранных дел. Мне вчера позвонила нотариус и сообщила, что мачехе выдали свидетельство на ¾.

Ольшанский:

– Семейный кодекс гласит: все имущество супругов, нажитое в браке, делится пополам. Значит, половина уже была ее. А его половина – равными долями.

Ольга:

– Но земля не являлась собственностью супругов.

Ольшанский:

– Она дана, и ее делят в такой же пропорции, как и дом. И у вас ничего не получится. Есть концепция гражданского кодекса, которая называется «Судьба». Судьба дома связана с судьбой участка. А судьба участка – с судьбой дома. Мой совет – продать ей свою долю.

Звонок, Вадим:

– По поводу школ. Что делать с поборами? Школа 1315, депутат муниципального собрания, директор школы. Я капитан милиции, пришел в школу и сказал: мне нужно устроить ребенка в школу по месту прописки. Директор сказал: школе надо помогать, надо дать денег – 30 тысяч.

Ольшанский:

– Одноразово с зачислением ребенка – как часто?

Вадим:

– Одноразово.

Ольшанский:

– У вас два варианта. Или дать, чтобы подавились, или пойти к коллегам ОБЭП, дать меченые деньги.

Вадим:

– Но тогда жизни у ребенка не будет.

Ольшанский:

– Два варианта: или не будет, или испугаются. Действовать с точки зрения логики: платите, воюете или идете в третью школу. У нас сажают директоров за взятки.

Штейн:

– Вы не хотите добиться справедливости?

Ольшанский:

– Есть вариант мелкопромежуточный: написать в Департамент образования: я живу на улице такой-то, ближайшая школа такая-то. Прошу дать указание моего ребенка принять.

Вадим:

– Это английская школа, она на хорошем счету.

Ольшанский:

– Сами решайте. Здесь нахально вымогают. А иногда говорят так: нужно стенд делать, или сдать деньги на экскурсию.

Штейн:

– Благоустроить территорию, класс покрасить.

Ольшанский:

– В школе 1239 творится ужасное: кто-то что-то не так против директора – этот класс поехал на экскурсию, а этот не поехал. Школ, где требуют денег, полно. А где директор самодур – таких мало.

Штейн:

– А если сочетаются оба фактора: и самодур, и деньги требуют. Это к школе 1239 и относится?

Ольшанский:

– У меня фактов о вымогательстве денег нет. Опытный директор имеет деньги завуалировано. Например, сдает что-то в аренду. В этой школе есть бассейн – сведения, что кого-то пускает плавать. Она мне сказала во время выборов: вы сколько раз будете ходить, я вам ограничу хождение. Я сказал: но это же избирательная комиссия. – Нет, это школа.

Штейн:

– Ничего себе, законодательство на территорию этой школы не распространяется.

Ольшанский:

– Она мне говорит: больше выборов в этой школе не будет. Я говорю: это собственность государства, не вам решать. – А я сказала.

Штейн:

– То есть ставит себя выше государственной власти.

Ольшанский:

– Школьные учителя, по закону Фрейда, поскольку не имеют генеральских погон, не имеют докторских степеней, депутатских мандатов – их задача: возместить это чем-то. А возместить властью над детьми, и иногда над их родителями. Поэтому войны в школах бывают очень сильные.

Звонок, Роман:

– Маме 70 лет, она дала свой номер телефона конторе, которая продает какие-то добавки. Контора в Москве. Когда она поняла, что добавки бесполезные, ей стали звонить и угрожать: вы мошенница, вы уже заказали – хотя она ничего не заказывала. Угрожают привлечь к суду.

Ольшанский:

– Самое простое – заменить сим-карту, номер.

Роман:

– Мама написала заявление в Прокуратуру, те отписали в наше местное РОВД. Меня она записала как свидетеля, поскольку я звонил той фирме с требованием прекратить нас преследовать. Мне сказали: это неизвестно кто, общая горячая линия, их не найти.

Ольшанский:

– Если вы хотите углублять этот вопрос – жалуйтесь в Прокуратуру на бездействие ОВД. Если вы будете многократно писать начальнику Петровки и Прокурору города – постепенно дело пойдет. Но самое простое – заменить матери номер.

Звонок, Марина, Ставрополь:

– Леонид Дмитриевич, спасибо вам за помощь в оформлении ребенка в детский сад. Еще прошу у вас совета. Я работаю в администрации Шпаковского муниципального района Ставропольского края, ведущий специалист. У меня двое детей, я в декретном отпуске. Я живу в Ставрополе, а работаю в Шпакове, мне далеко ездить на работу.

Ольшанский:

– Надо пойти в отдел кадров администрации Ставрополя и сказать: я опытный работник, возьмите на работу. Сейчас везде нужны управленцы и люди, преданные власти. Сейчас в стране острая ситуация, и управленцы нужны.

Штейн:

– Мы говорили о ситуации, в которой оказался мой сын – меня настоятельно просят платить за него по договору некую благотворительность, которая будет расходоваться на фонд поддержки школы: ремонт, охрана. Я говорю, что не плачу никогда. Наши слушатели сталкиваются с подобными ситуациями, их заставляют платить под разными предлогами.

Ольшанский:

– Два варианта: или мы играем в поддавки. Если не играем в поддавки – варианта тоже два: или молча ничего не делаем, или классическая схема: идем в ОБЭП, заявление, меченые деньги. Вам скажут: как вам не стыдно, у учителей маленькая зарплата, а вы их подставили под уголовное дело. Подставлять надо не учителя, а директора. Недавно показывали нам, какие замки и дворцы у директора школы.

Штейн:

– Да, я был удивлен.

Ольшанский:

– Я читал в «Комсомолке» – фотографии, чуть ли не золотые ванны. Поэтому со школой надо разбираться. Еще раз хочу сказать, каков главный критерий нашей оценки и работника полиции, и школы, и детсада, и магазина. Часть 3 статьи 55 Конституции гласит: права человека и гражданина в исключительном случае могут быть ограничены только Федеральным Законом. Другими словами: убил, украл – судить по Уголовному Кодексу. Улицу перешел на красный сигнал светофора – штраф по Административному Кодексу. С женой хочешь разводиться – по Семейному Кодексу России. Хочешь купить дачу – по Гражданскому Кодексу России. А если рабочий опоздал на работу, инженер. Директор пишет приказ: штраф. Нет штрафов в КЗОТ. Лужков сказал: 50 тысяч рублей каждый давайте за прописку в Москве, якобы на инфраструктуру города. Мы ему сказали: в Федеральном Законе таких санкций нет, и Конституционный Суд мы выиграли, и сказали Лужкову «нет». А при Собянине уже все идет через Думу, процедура соблюдается. Если директор школы говорит: я вас не пущу в школу. Ты покажи ограничения в Федеральном Законе, они есть? Возьми любое удостоверение и пройди на территорию воинской части, где стоят ракеты. Это особо секретное предприятие. Но школа – не режимный объект. А директор пишет родителям: вы нарушаете положение о контрольно-пропускном пункте в школе. В чистом виде концлагерь! Мы займемся этой школой 1239. Я лично пойду к Алине, которая является руководителем Департамента.

Звонок, Татьяна:

– Я ветеран труда федерального значения и стала вдовой военнослужащего. Мне платили 406 рублей до июня прошлого года как ветерану труда. Как вдове военнослужащего за меня платили 60 процентов коммунальных услуг. Теперь это отменили. Говорят: «Ветеран труда» вам не положено. Потому что Местная Дума Волгоградской области приняла закон, который отменил московской федеральный закон. И мне платят только 60 процентов коммунальных платежей как вдове военнослужащего.

Ольшанский:

– К сожалению, это отдано на откуп местным думам. Это надо писать Президенту: просим вмешаться. Ветеранские отменили – как же так, вы говорите о социальной справедливости. Разберитесь. Только Президенту писать, и им по голове настучат.

Татьяна:

– Я писала, они по кругу вернули сюда мое письмо Президенту.

Ольшанский:

– Пишите еще раз, и копии приложите: я вам писала, а письмо вернули вниз. Прошу дать поручение разобраться: принят антисоциальный, антинародный закон. Если выдернуть цитаты из выступлений Путина, Медведева в разные времена, особенно в последнее время. У них общая тенденция: не допускать, а если случилось – ликвидировать очаги социального взрыва. Идут навстречу народу, если только не откровенный бандитизм. Кто самый нарушитель прав граждан во всех сферах? Низшее звено. Сельское отделение милиции скорее нарушит, чем Главное Управление Внутренних Дел на Петровке, 38. СОБЕС маленького города скорее нарушит права граждан, чем СОБЕС в Москве или Новосибирске.

Штейн:

– Или Министерство социальной защиты.

Ольшанский:

– Да. Я не видел ни одного заявления, что Прокурор района в полковничьих погонах бил заявителя. А участковый в сельском отделении, напившись пьяным, бил – таких сведений полно. Поэтому обращайтесь как можно выше. Чтобы не сказали, что Ольшанский делает рекламу адвокатам: ищите грамотных людей. Это может быть учитель истории, заведующий сельским клубом, журналист районной или многотиражной газеты. Это может быть преподаватель техникума или ВУЗа. Но запомните: нужно любое заявление грамотно написать и зарегистрировать.

Штейн:

– Чтобы у вас на руках сохранилось то, что подтвердит ваше обращение.

Звонок, Галина Александровна, Волгоград:

– Мы были в домоуправлении, нас передали ТСЖ, который создали за нашей спиной. Мы обратились по поводу ремонта крыши, фасада и так далее. Нам обещали.

Ольшанский:

– Пока вы были на балансе домоуправления, ДЭЗа – они, элементы государственной структуры, хоть какой-то ремонт делают. Я жил в Центральном Округе, район Арбат. Теперь живу в Западном Округе, район Раменки. Я таких домоуправлений не видел. Звоню, говорю, что у меня что-то сломалось. Две минуты – бежит слесарь с ящиком инструментов. А как только вы создали ТСЖ – канат, который вас связывал с государством, отрубается. И вам говорят: собирайте деньги. Мой совет – вам надо ломать ТСЖ, и идите под крыло домоуправления.

Галина Александровна:

– То нам говорили, 5 процентов с нас, собственников, будут собирать. А теперь: крышу ремонтируйте сами.

Ольшанский:

– ТСЖ – это коммерческий подход, это грабеж. Вы оплачиваете еще бухгалтера, коменданта, председателя, зам.председателя. поэтому я открыто, честно во всех передачах, своих публикациях, лекциях, во время выборов на встречах с из0бирателями, говорю открыто: я против ТСЖ. Всегда ДЭЗ дешевле, и на ДЭЗ можно жаловаться в Управу, Префектуру, Мэрию. У нас в законодательстве произошли изменения. Сейчас дали полномочия жилинспекциям, можно жаловаться. Но все равно, сладить с ТСЖ очень тяжело. Мы недавно смотрели, что Лолита, певица, с боем пробиралась к себе в квартиру, ее не пускали.

Штейн:

– Судебный иск был, я помню.

Ольшанский:

– На Молчановке 54 тысячи в месяц бабушке, ветерану войны. Я всех подымаю на войну с ТСЖ. В законе сказано, что ТСЖ создается по воле 51 процента собственников квартир. Будем считать, в доме 100 квартир. 51 квартира создала ТСЖ. Дальше сказано: собрание легитимно, если пришел 51 процент членов ТСЖ. От 51 квартиры 50 процентов – 26. А вопрос на голосовании проходит, если голосуют 51 процент пришедших. И получается 14 человек, новых русских, которые могут навязать. Дальше говорят: бабушку с вязанием ликвидируем, и нанимаем 4 омоновца. Но стоить это будет в 10 раз дороже. Мы кладем под ноги персидский ковер, кирпичи меняем на мрамор. А зеркало меняем на венское зеркало из Лувра.

Штейн:

– А платить должны жители.

Ольшанский:

– И все должны сдать по 342 тысячи. У Лолиты пример: за ворота посчитали больше 500 тысяч. А эксперты сказали: 120 тысяч. ТСЖ не по плечу инженерам, врачам, учителям, депутатам.

Звонок, Владимир:

– У брата обнаружили рак, его задним числом уволили с работы, вынудили написать заявление по собственному желанию. Когда он хотел подать на них в суд…

Ольшанский:

– Если сам написал – то лопухнулся. У нас в государственных структурах лучше в «Комсомольской правде», мэрии или районной управе получать 500 долларов, чем 2 тысячи в коммерсантах. Карл Маркс писал в своем произведении «Капитал», что за 300 процентов годовых капиталист пойдет на все тяжкие. Это спутник капитализма, который мы расхлебываем. Поэтому внимание – ничего не подписывайте. Главные правила: дверь в квартиру, в офис не открывать, ключи не давать, калитку дачного участка не открывать, ни на какие вопросы никому не отвечать и ничего не подписывать. За молчание без грубости, рукоприкладства нет ни одной статьи ни одного кодекса. Ничего не подписывайте. А ему, прежде чем подписывать, надо было пойти. Но к сожалению у нас попадают впросак люди душевно слабые.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавлен: 19.05.2012 13:05:00
avatar
  Подписаться  
Уведомлять о