Советы адвоката: «В любых судах за участок самое главное — забор! Ставьте за последние деньги!»

Как отстоять свои права в имущественных спорах. Выпуск от 2012-06-09 16:11:00. Ведущий: Александр Яковлев. Гость: Леонид Ольшанский.

В прямом эфире радио КП общественный деятель, правозащитник, почетный адвокат России, лидер движения «Антипроизвол» Леонид Ольшанский и ведущая Елена Афонина рассказывают, как по закону оформить все документы на собственность.

Афонина:

— С нами в студии общественный деятель, правозащитник, почетный адвокат России, лидер движения «Антипроизвол» Леонид Дмитриевич Ольшанский. Сегодня мы будем говорить о том, как соблюдать закон, но чтобы при этом и ваши права не нарушались, в том, что касается отстаивания этих самых прав, например, на кусочек земли, на территорию около дома, и как благоустраивать дворы и при этом не страдать.

Ольшанский:

— Это кажется, что такой простой термин – благоустройство. И, кажется, вот тут трещинка на асфальте – положил и цветочек рядом посадил. Нет. У нас по поводу благоустройства ведутся бои маленькие и большие. Маленькие: не трогай мою траву и не делай здесь парковку, не заливай асфальтом. Большие. У нас сейчас самая большая проблема – это строители метрополитена, вольно или невольно, захватывают или вынуждены захватить озелененную территорию. Расскажу, что у нас произошло в Раменках. Я живу в лесопарковой зоне. Дома, где живут генералы, герои, находятся в глубине. И метростроители, проектировщики ничего умнее не придумали год назад, как на пересечении Мосфильмовской улицы и Университетского проспекта порубить деревья и поставить вентиляционные шахты. Вентиляционные шахты это такие кубики размером с «ГАЗель», в которые затягивают чистый воздух с улицы вглубь метрополитена. Конечно, они нужны. Статьи выходили, депутаты письма писали, и в итоге мэр распорядился провести совещание. А совещание под руководством одного из руководителей города в три минуты сказало: перенесите на 100-200 метров вентиляционные киоски, а строительный городок вообще к рельсам. Раз – и вопрос решился, все поблагодарили, я сам написал письмо в мэрию: спасибо за заботу о ветеранах.

Сейчас новая песня. Отстояли мы пруд у китайского посольства, не будет к нему выхода. В сторону МГУ будет, а туда не будет. Группа горлопанов говорит: нам мало станций – «Парк Победы» с одной стороны, и «Ломоносовский проспект» с другой. Давайте к дому, где живут генералы и герои, поставим еще одну станцию. Что такое станция? Это, во-первых, миллиарды государственных денег. Во-вторых, через 700 метров хотят, чтобы было. И рубить деревья. И самое главное. Вы хотите, чтобы около вашего дома был выход из метро, чтобы спали бомжи, чтобы была палатка? Никто не хочет. Поэтому сейчас мы начинаем битву.

Я вам скажу, что счастье одно – уникальный префект в Западном округе, он выезжает к народу и в рамках закона идет навстречу народу. Но что нельзя бездумно рубить деревья… У нас бывает большой скандал (Химкинский лес), а бывает средний скандал. Вот в Раменках сейчас назревает новый скандал. Поэтому благоустройство это в первую очередь (по римской поговорке) удержание достигнутого – сродни войне. Вот сколько я веревочки тяну, красненькие ленточки строительные (у меня там деревца растут), а их рвут. Поэтому забота о природе без помощи депутатов, журналистов, общественных деятелей – никуда не деться.

Но что я хочу подчеркнуть. Мэр Москвы Собянин сказал: никаких планов ни по покосу травы, ни по укладке асфальта. Если народ хочет траву, то будет трава, народ хочет автомобильную парковку – будет парковка. Общая тенденция мэрии сейчас, не как при Лужкове, а прислушиваться к мнению народа. Поэтому надо собирать подписи, ксерокопировать и забрасывать все инстанции – Кузьмина (Москомархитектура), департамент строительства, префектура своего округа и т.д.

Афонина:

— У нас есть телефонный звонок.

Звонок, Татьяна:

— Леонид Дмитриевич, вы сможете что-то подсказать насчет обратной ипотеки?

Ольшанский:

— Обратной ипотеки? Я понял. Вы отдаете свою квартиру городу, а вам выплачивают деньги каждый месяц.

Татьяна:

— Даже не городу, будет банк заниматься или какие-то агентства.

Ольшанский:

— Вы мне скажите, вы очень нуждаетесь, на пенсию прожить не можете?

Татьяна:

— Нет. Пенсия 8 тысяч, а у меня никого нет. Зачем же я буду жить на 8, если они обещают больше платить?

Ольшанский:

— Вы смотрите договор обязательно. Очень часто бывает, что человек заключил договор, а потом очутился в больнице, в доме престарелых. Искусственно подталкивают к освобождению квартиры.

Татьяна:

— Леонид Дмитриевич, может быть, вы сможете прочитать? В «Российской газете» за 24 мая была большая статья насчет этого. Это как бы пилотный проект делается, но говорят об этом давно.

Ольшанский:

— Если бы это делала мэрия, ей можно поверить. Коммерсантам у меня веры нет. Тут же вопрос не в юридических делах. Это изобретение не новое. То, что они назвали обратной ипотекой, зовется в Гражданском кодексе рента.

Татьяна:

— Со стороны банков надежных.

Ольшанский:

— Я банкам не верю. Давайте поаккуратнее. Я понимаю, 8 тысяч мало в месяц.

Звонок, Александр:

— В нашем жилом доме находится аптека, а в подвале нашего дома находится аптечный большой склад 1000 квадратных метров. Допустимо ли это по законодательству?

Ольшанский:

— Вас что смущает? Что склад слишком большой?

Александр:

— Вообще-то да. Дом старый, 50-х годов.

Ольшанский:

— А вам легче будет, если его стенками поделят на несколько частей? В одном будет папаверин, в другом анальгин, в третьем дрова, в четвертом мотыги, еще какая-то фирма. Вам легче будет, если его поделят на куски, и будут разные отсеки?

Александр:

— Изучая этот вопрос, я столкнулся с таким, что, во-первых, там хранятся горючие пленки для съемки…

Ольшанский:

— Подождите. Для какой съемки? Вы говорите об аптеке.

Александр:

— Продают пленки …

Афонина:

— Рентген?

Александр:

— Да.

Ольшанский:

— Пишите в отдел пожарного надзора, управление МЧС. Какая ваша область?

Александр:

— Тверская.

Ольшанский:

— В Управление МЧС по Тверской области: у нас нарушаются меры противопожарной безопасности, проверьте. Но очень тяжело, шансов очень мало. Пишите официально, но шансов мало. Вот вам ответ.

Афонина:

— Нужно какие-то доказательства приводить к этому письму?

Ольшанский:

— Нет, они должны прийти. Последняя фраза в любых заявлениях: прошу проверить факты и ответить мне. Тем самым мы уходим от статьи «клевета и провокация».

Звонок,  Людмила:

— Мой сосед хочет поставить сплошной забор между двух участков по 6 соток. У нас очень сыро, болото буквально. Если поставишь забор, то всё сгниет, фундамент разрушится. А он говорит: мне наплевать, что вы против, я поставлю и всё. Он имеет право?

Ольшанский:

— У нас критерий на тему можешь – не можешь, написано в Конституции, часть 3 статьи 55. Права человека и гражданина в исключительном случае могут быть ограничены федеральным законом. Я как его адвокат сказал бы: вот Жилищный кодекс, вот Земельный кодекс, вот Гражданский. Покажи мне, что не может быть сплошной забор. А вот второй вопрос. Если вам затемняет, вы можете подать в суд. Это суд, это экспертиза, это каторга. Любой участок имеет 4 стороны. У вас будет одна сторона сплошная, а три остальные решетчатые. Никуда не деться. Пусть подавится, зато его, гада, видеть не будете.

Афонина:

— Кстати, по поводу заборного вопроса. Есть какие-то нормы?

Ольшанский:

— В кодексах России нет. У меня на даче стоит китайская стена. Что бы ни гавкали, я говорю: все вопросы через суд. У меня железобетонный забор и противотанковые ежи, облитые бетоном. Чтобы не было желания двигать. Забор очень важен почему? Потому что в юридической науке суд применяет такой термин «практически, фактически сложившиеся обстоятельства». Какой бы он ни был изогнутой геометрической формы или прямой, как стрела. Если он стоит долго, значит, вот так было. И суд это будет принимать во внимание. Поэтому за последние деньги ставим забор. Нет денег на золото, покупаем драный горбыль и бьем одна на одну, но чтобы сосед не подглядывал.

Звонок, Владимир:

— Леонид Дмитриевич, я вам звонил где-то год назад. Вопрос у меня тот же самый. Соседи построили в заповедной зоне города Владимира коттеджи. И, естественно, коммуникации к ним провели, в частности, газовую трубу. Мы в свое время прошляпили и не смогли эту газовую трубу обрезать. Прошло года два-три, и теперь мы начинаем судиться. Прошла независимая экспертиза, был суд. Суд пока отложил, но независимую экспертизу не принял, мотивируя тем, что не было представителя другой стороны.

Ольшанский:

— У нас экспертиза назначается только судом. Вот если вам нравится Бауманский институт или какой-нибудь НИИ газового хозяйства, то вы должны суд попросить: прошу назначить экспертизу, а поручить ее проведение такому-то научному институту. Но мое чутье, что у вас ничего не выйдет. Строительство дома, согласование проекта. Газовую трубу тоже согласовали. Прошла масса согласований. Общая тенденция в Верховном суде: если не откровенный самострой, то не ломать.

Владимир:

— Откровенный самострой. Труба прошла по территории садоводческого товарищества.

Ольшанский:

— Они где взяли участки земли? Они их захватили самопально или получили?

Владимир:

— Тут сложно сказать, я документы не видел, как они их получили.

Ольшанский:

— Эти люди в вашем товариществе или за стенкой вашего товарищества?

Владимир:

— Это чужие люди.

Ольшанский:

— Ни один человек не начнет строить, пока нет какой-то бумаги. То ли от лесников, что в аренду дали лес, то ли купил бывший колхоз, то ли у сельсовета. Фундамент, главное – это земля, а не кирпичи.

Звонок, Тамара:

— Мы имеем земельный участок в Сергиевом Посаде. Мы пенсионеры. И с нас спрашивают налог на землю. Нам сказали, что пенсионеры вроде бы не должны платить.

Ольшанский:

— А кто спрашивает, председатель правления или налоговая инспекция?

Тамара:

— Председатель правления.

Ольшанский:

— Мы налоги платим только по требованию налоговой инспекции. Председателю мы ничего не платим. Председателю мы можем платить только на сторожа. В большинстве правлений садоводческих товариществ – черти что. Документация запущена. А у вас участок приватизирован? У вас бумажка есть на ваш участок?

Тамара:

— Нет, у нас не приватизирован. Мы давно-давно получали, еще в 89-м году.

Ольшанский:

— Значит, надо пойти в налоговую инспекцию, написать бумагу: я являюсь собственником такого-то участка, прошу ответить, почему мне не приходит требование? И второй вопрос. Мы с мужем пенсионеры, какие наши льготы? Председателю сказать, что вот я была в Государственной Думе, в министерстве, и с пенсионеров налоги не берут.

Звонок, Сергей:

— Улица Бакинских комиссаров, дом 113. Дом сдан, но прилегающая территория не обустроена. Там должна была быть подземная парковка. Денег, что ли, задолжала строительная компания. В общем, эту парковку вроде как арестовали. В итоге въезд не сделан, детской площадки нет, дом с трех сторон обнесен забором, условно говоря.

Ольшанский:

— Очень тяжело бороться. Если вы сейчас пойдете к прокурору или в суд, он возьмет договор. Вы что купили? Квартиру. В договоре сказано, что у вас 10 метров радиус от подъезда придомовой территории, или 20, или 50? Не сказано. Скажут, что вы покупали квартиру, и этот вопрос в договоре не оговорен. Очень тяжело бороться. А забор чего стоит, строительный забор?

Сергей:

— Да, строительный забор, огорожен въезд в подземную парковку.

Ольшанский:

— Вы уже получили ключи, въехали?

Сергей:

— Да, въехали, дом сдан.

Ольшанский:

— А что по другую сторону забора?

Сергей:

— Въезд в эту подземную парковку.

Ольшанский:

— Это в одной части. А дальше? В других частях дома что?

Сергей:

— Там, где двор должен был быть, там стоит забор. С другой стороны дома, с торца, улица Осоавиахима, с другой стороны – Восстания, третья сторона выходит на Бакинских комиссаров. Там гулять негде, там везде проезжие части.

Ольшанский:

— Надо подъехать и посмотреть. Очень тяжело вам помочь. Вы сами сказали, что некуда раздвигать забор. Если бы можно было раздвигать, мы бы вам помогли. Вы сделайте так. Посмотрите, в какую сторону можно забор подвинуть, и если можно, тогда звоните мне. А если забор подвинуть некуда, то и время не тратьте.

Сергей:

— Может быть, надо не забор двигать, а заставить застройщика закончить строительство?

Ольшанский:

— Он его в чем не закончил? Что не достроено?

Сергей:

— Подземная парковка.

Ольшанский:

— Вы пишите. Пришел новый глава управы, очень эрудированный, Гудзь Антон Владимирович. Надо написать главе управы: просим ответить, когда будет благоустроен наш двор. Сейчас, кстати, мэр Москвы Собянин гигантские деньги выделил на благоустройство.

Звонок, Александр:

— В садоводческом товариществе создалась инициативная группа, провели газ. Желающие еще хотят врезаться в эту трубу, а этой трубой распоряжается не садоводческое товарищество, а там живет одна, и она распоряжается.

Ольшанский:

— Кто платил деньги за подвод газа?

Александр:

— Инициативная группа.

Ольшанский:

— Инициативная группа из нескольких людей, а не одна женщина.

Александр:

— Да.

Ольшанский:

— А почему же распоряжается она лично?

Александр:

— Она там живет постоянно. К ней подходят: с кем договориться газ провести? Она говорит: платит мне деньги и врезайтесь.

Ольшанский:

— Значит, надо обойти всех, повесить объявление и сказать: газ был проведен в наш поселок, в наше товарищество путем объединения капиталов и усилий инициативной группы в составе 7, 10 или 12 человек. Поэтому все вопросы будут решаться 1 раз в месяц, допустим, по субботам, в 20 часов в правлении. Сделайте бумажки, покидайте людям за калитки, наклейте на заборы. А ей скажите, что не шали, а то по статье «мошенничество» привлечем.

Звонок, Вера:

— Хочу задать вопрос по пенсии. Я жила на Севере 23 года, и сейчас уже 16 лет живу в Олимпийской деревне. Мне пересчет северной пенсии на основании федерального закона № 307 от февраля 2007 года сделали только в ноябре 2011 года по моему заявлению. Насколько я узнала, вчера моей подруге, с которой мы работали на Камчатке, пересчитали автоматом, как только федеральный закон вышел. Мне же сказали, что с моменты подачи заявления. Как мне бороться?

Ольшанский:

— Юридическая наука отметает такие понятия, как «сказали». В юридической науке на вооружение берутся слова «написали», а на втором экземпляре поставили штамп. Вам надо написать письменно заявление. И написать его надо в Пенсионный фонд России.

Вера:

— В ноябре только написала.

Ольшанский:

— Повторно. А вы знаете, что недалеко от вас находится, на улице Покрышкина, Пенсионный фонд то ли России, то ли Москвы. Надо пойти на прием, написать заявление: руководителю Пенсионного фонда, а потом добавить, России или Москвы. Надо написать: «Прошу пересчитать и начислить мне пенсию. Хочу подчеркнуть, что закон вступил в силу в феврале 2007 года. Поэтому я прошу мне пересчитать с момента…» Одновременно я вам разъясняю, что гласит Конституция. Если закон права гражданина улучшает… Например, в Уголовном кодексе за какое-то дело было положено 10 лет тюрьмы, а он сидит сейчас, ему дали 7, надо 3 года скостить, если новый кодекс. А если было 7, а стало 10, пересчитать нельзя. То, что ухудшает, обратной силы не имеет. Поскольку ваш закон улучшает ваши права, то он имеет обратную силу. Если у вас не получится там ничего…

Звонок, Вячеслав:

— Это Вячеслав из Новосибирска. Я услышал ваш ответ по поводу заборов. Есть такой документ, называется СНиП 3002 от 1997 года. Он на сегодняшний день действует или нет?

Ольшанский:

— А что в нем написано?

Вячеслав:

— Правила застройки садовых товариществ.

Ольшанский:

— И что там написано?

Вячеслав:

— Там и пожарные, и санитарные правила, строительные нормы. Там написано, что нельзя ставить сплошной забор между участками.

Ольшанский:

— Это борьба умов. Приведу несколько примеров. На красный свет нельзя переходить улицу – Административный кодекс России. Убивать нельзя – Уголовный кодекс России. Если с Фросей Бурлаковой разводимся, то все имущество пополам делим, даже если она не работала – Семейный кодекс России. Один скажет: СНиП, а другой скажет: пардон, это же не российский закон, а какой-то непонятный СНиП. И самое главное. А если человек закон нарушил, то все вопросы через суд. Поэтому вы должны взвесить. Если солнце через него идет, есть шанс оспорить.

Следующий вопрос. Вот попадется хитрый человек. Суды, кассация, апелляция, судебные приставы. Он возьмет, по одной доске отобьет, и будет уже не сплошной, а решетчатый. Судебный пристав уйдет, а он опять доски забьет и скажет: давай, заново в суд подавай. Это борьба умов, кто кого передумает. Самое главное, что ни судебный пристав, ни депутат, ни адвокат, ни начальник полиции, ни рядовой участковый поселиться ни на моем участке, ни на вашем не могут. Если есть возможность охранять забор, тогда есть шанс. Но 6 соток этого не стоят, надо иметь гектар в Барвихе. Поэтому вопрос тяжелый, просто его не решить.

Звонок, Георгий:

— Это Георгий из Твери. Леонид Дмитриевич, 9 лет назад я переехал из Нижнего Новгорода в Тверь. Но я вынужден был в Нижнем Новгороде бросить сад, потому что для оформления его требовались разные документы.

Ольшанский:

— А у вас только сад или садовый домик есть?

Георгий:

— Садовый домик тоже есть.

Ольшанский:

— А сколько там соток?

Георгий:

— Пять.

Ольшанский:

— Что вы хотите?

Георгий:

— Я хочу узнать, могут ли вдогонку мне прислать какие-нибудь налоги, поборы, членские взносы и т.д.?

Ольшанский:

— А вы платили?

Георгий:

— До переезда я платил.

Ольшанский:

— Они скажут: нам плевать, где ты есть, хоть ты в космосе. А если на полярной льдине ты будешь год плавать? Ты член кооператива. Обязательно пришлют какие-нибудь бумажки, не сомневайтесь. Что ты нам должен за воду, за дорогу, на зарплату сторожа.

Георгий:

— Значит, презумпции никакой тут нет по срокам?

Ольшанский:

— Есть. Срок исковой давности – 3 года. Они могут вам прислать за 3 года. Но они же могут другое сделать. Нарушив законы России, передвинуть… Запомните, захватывают участки, на которых не живут. Поэтому мой совет: за 3 копейки сдайте кому-либо, чтобы кто-то редиску сажал и красил краской доски забора.

В ПРОДОЛЖЕНИЕ ТЕМЫ

Советы адвоката: как добиться ремонта двора у вас под окнами

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавлен: 09.06.2012 13:06:00
avatar
  Подписаться  
Уведомлять о