Советы от одного из лучших педагогов мира: как заинтересовать ребенка

Учитель информатики Андрей Сиденко из Мытищ попал в десятку влиятельных учителей мира [аудио]. Выпуск от 2015-06-05 11:05:00. Ведущие: Антон Челышев, Михаил Антонов.

Учитель информатики Андрей Сиденко из Мытищ вошел в десятку лучших педагогов мира.
Ведущие Михаил Антонов и Антон Челышев пригласили Андрея Григорьевича в студию Радио "Комсомольская правда" и узнали, как заинтересовать ребенка учебой.

Полностью запись эфира вы можете в плеере в начале этого текста.

 

Челышев:

— Напомню, что несколько дней назад стало известно о том, что в десятку самых влиятельных учителей мира вошли 8 американцев, один представитель Великобритании и 1 представитель нашей страны. Это учитель информатики из Мытищинского района Подмосковья Андрей Сиденко.

Антонов:

— Андрей, как вы попали в этот список?

Сиденко:

— Честно говоря, для меня самого это было неожиданностью. Потому что это все происходит заочно, никакого конкурса, на который нужно подавать какие-то определенные документы.

Антонов:

— То есть вы не знали, что за вами следят?

Сиденко:

— Нет, такого не было. Все это происходит в течение года, индексируется определенная цитируемость в интернете, спрашивается мнение коллег из других стран и учитываются какие-то публикации, выступления. Видимо, по всем итогам.

Антонов:

— А вы медийный мытищинский учитель, получается, публикуетесь, выступаете.

Сиденко:

— Все учителя что-то публикуют, выступают, это вполне нормальная практика.

Антонов:

— Ваша последняя публикация какой теме была посвящена?

Сиденко:

— Это было в «Учительской газете», она была связана как раз с конкурсом «Учитель года».

Челышев:

— Кстати, вы выиграли конкурс «Учитель года», по-моему, в 2013 году.

Сиденко:

— В 2014-м.

Челышев:

— Вы говорили, что Хрустальный пеликан это самая весомая награда ваша. А вот это признание, признание на общемировом уровне, весомее будет, чем звание «Учитель года» в России?

Сиденко:

— На мой взгляд, «Учитель года» более весомое. Я понимаю, что масштабы другие, но тем не менее, это конкурс, который проходит в России, в родной стране, и это признание коллег.

Антонов:

— Нужно расставить все точки над i. Вы по-прежнему, Андрей, остаетесь учителем мытищинской школы, вы сидите на зарплате учителя. И для того чтобы попасть в этот список, вы не сын министра…

Сиденко:

— Нет.

Антонов:

— А зарплата вся та же самая. Вы не боитесь, что после попадания в этот список из десятки лучших вас начнут, простите, перекупать?

Сиденко:

— Я не боюсь, потому что мне нравится моя работа, я не собираюсь менять место работы.

Антонов:

— Так все говорят.

Сиденко:

— Я говорю об этом уже не первый год.

Челышев:

— Расскажите о том, что сейчас из себя представляет школьная дисциплина под названием информатика. У меня, например, слово «информатика» вызывает зевоту. Я вспоминаю о том, какая у нас была информатика, на каких машинах, с какого уровня подготовки учителями (при всем моем к ним уважении). В общем, для меня информатика – это что-то такое, что лучше забыть, как страшный сон. А что из себя сегодня информатика представляет, учитывая, что у детей дома компьютеры, возможно, намного мощнее, чем у вас?

Антонов:

— Есть ли школьники, которые намного знают в компьютерах, чем учитель информатики?

Сиденко:

— Сложный вопрос… Я тоже учился на Бейсике, потом на Паскале, но у нас был такой подход у учителя, что это было очень интересно. Если вы хотели поиграть, а не просто запрограммировать, можно было написать свою игру. Понятно, что сейчас мы развиваемся, развивается общество, развиваются информационные технологии. И понятно, что нельзя сравнивать в принципе компьютер, который имеет только командную строку и какой-то непонятный код, который уже работает под Бейсиком и больше ничем, и сейчас современные интерактивные средства, которые доступны любому школьнику. Для сравнения. Любой смартфон сейчас мощнее в 10 раз, чем компьютеры, на которых учились мы. И понятно, что у них совершенно другие интересы. Надо понимать, что и информационные потоки, с которыми они работают, совершенно другие.

Антонов:

— И вопрос: чему теперь учить этих детишек? Все равно языку программирования, написанию собственных программ?

Сиденко:

— Конечно.

Антонов:

— Взрастим хакеров в собственном коллективе это называется?

Сиденко:

— Это, может быть громко сказано: взрастим хакеров. Но программированию учить все равно надо. Ничего принципиально не изменилось, изменились просто подходы, изменились языки программирования, поменялась среда программирования, появились другие задачи, которые можно решить при помощи компьютера уже в школе.

Челышев:

— Тогда давайте называть дисциплину программирование или основы программирования.

Сиденко:

— Программирование – один из элементов информатики.

Антонов:

— Сейчас мы в эфире много говорим про школьников, про профориентирование. Оказывается, школа должна давать не только знания, но еще и профориентировать учащихся. Сейчас информатика с какого класса изучается?

Сиденко:

— В разных школах она изучается по-разному.

Антонов:

— А в вашей школе?

Сиденко:

— С восьмого класса.

Антонов:

— Вы видите, что вот человек, и это все не его, он на скрипочке играет, и бабушка его до сих пор встречает из школы, ему эта информатика не нужна совсем. Что делать с таким, все равно пытаться обучить, пытаться сделать так, чтобы он хоть что-то понимал? Он и так поймет, у него смартфон есть, а ему больше и не нужно.

Сиденко:

— На мой взгляд, важно заинтересовать такого ребенка. Потому что даже если у него есть какие-то другие интересы, все равно информатика такой предмет, где можно найти любую область приложения этих знаний, которые он получает на занятиях, и найти общий интерес, найти то, что ему нравится. Если он играет на скрипке, можно рассказать о том, что информация, которая зашифрована в звуках, что это на самом деле всё кодируемо, что можно посмотреть, как это все происходит, попробовать при помощи компьютера проиграть его же музыку наоборот, посмотреть, что именно в такой тональности работает хорошо, а в обратном не очень хорошо. То есть как-то заинтересовать, чтобы он был вовлечен в урок.

Антонов:

— Другой пример. Мальчик не со скрипочкой, а мальчик, который проводит в World of Warcraft огромное количество часов, прокачивает своего персонажа, и его в компьютере интересуют только игрушки, причем онлайновые игрушки.

Сиденко:

— Вы хороший пример привели. Потому что те, кто сейчас играет в Minecraft (это достаточно известная игра), на самом деле это очень серьезный мировой тренд в обучении. При помощи этой игры происходит обучение детей. Это на первый взгляд не связанные вещи…

Антонов:

— Это потому что ты там можешь свои уровни строить и т.д.

Сиденко:

— Да. И у нас есть проект со школой из Йошкар-Олы, мы там создаём свой город. Точнее сейчас пытаемся запустить этот проект, но пока не можем совместить наши усилия. Как это делают мои коллеги за рубежом, например, при изучении темы кровеносной системы человека? Они из этих маленьких кубиков целым классом строят этого самого человека и смотрят, как у него все устроено внутри. Естественно, по учебникам, но они это делают непосредственно в программе, в системе. Они взаимодействуют между собой, они изучают тему и получают какой-то наглядный результат. Человека, которого в принципе интересует только игра, даже таких людей можно привлекать к обучению.

Челышев:

— Получается, что информатика потихонечку становится не отдельной дисциплиной, а очень важной вспомогательной частью для каждой дисциплины.

Сиденко:

— На мой взгляд, так всегда было. Когда мы говорим о программировании. Если, например, мы используем программу, которую пишут дети, для того чтобы они лучше изучили, например, какой-нибудь алгоритм решения уравнения по математике. Например, если они не понимают ход решения, то программа, когда они ее пишут, они смотрят, что непосредственно происходит, допустим, в решении квадратного уравнения, нахождении дискриминанта. Если они решают на математике, на мой взгляд, это сводится к тому, что они просто подставляют нужный коэффициент и получают какой-то результат. А если они его не получают, они заходят в тупик и не понимают, что происходит. Когда они пишут программу, у них это формирует определенное алгоритмическое мышление, последовательность действий. Они видят, что в зависимости от дискриминанта бывают различные способы решения этой задачи. И это им помогает в принципе для более глубокого понимания процессов, происходящих на других предметах.

Антонов:

— У нас есть телефонные звонки. Игорь, мы вас слушаем.

— Мне хотелось бы узнать мнение, так сказать, с той стороны. Я сейчас вспоминаю свой период обучения в школе, и у меня создается впечатление, что помимо хорошего учителя очень важна роль плохого учителя. Это как добрый и злой следователь, такая пара взаимодополняющая.

Челышев:

— Короче, плохой учитель нужен, чтобы хороший учитель выглядел еще лучше, что ли?

Антонов:

— Все проще. Не слишком ли вы положительный? Такой добрый, хороший, ученики к вам тянутся. Рявкнуть, выгнать из класса, двойку влепить. Сейчас ЕГЭ по информатике – запороть кого-нибудь.

Челышев:

— Я не понимаю, почему учитель, который это делает, плохой? Он не плохой, он нормальный. Это надо делать, если ученик этого заслуживает.

Антонов:

— Понять и простить, или не понимать, не прощая, сразу выгнать?

Сиденко:

— Я не очень понимаю вопрос.

Антонов:

— Вы можете быть злым?

Сиденко:

— Справедливым.

Антонов:

— А справедливость в понимании учителя – это что?

Сиденко:

— Объективная оценка.

Антонов:

— А если мальчик не понимает? Он спортсмен, и вот он сидит, а вы спрашиваете у него, сколько единиц в двоичной записи десятичного числа 514. А он не знает, плачет, срывается, кричит, бросает учебник. Где здесь справедливость?

Сиденко:

— Скажем так, два я могу поставить. Это не означает, что только положительная оценка, но этому ребенку я всегда дам возможность пересдать. То есть дать время выучить ту тему, которую он не знает, чтобы он еще раз пришел и ответил.

Челышев:

— Я хочу понять, что хотел сказать наш слушатель, говоря «плохой учитель». Наверное, плохой учитель это тот, у которого есть программа, он работает от корки до корки и не делает никаких движений, например, в сторону того, чтобы эту программу поменять, сделать то, что нравится детям. Такой равнодушный учитель. Вот такие учителя школе нужны сейчас, которые вроде бы профессионалы, вроде бы всё знают, но путешествуют исключительно из точки А в точку Б, а точек С, Д для них не существует.

Сиденко:

— Я думаю, что у каждого учителя есть возможность рассмотреть разные пути прохождения той или иной темы.

Челышев:

— Возможность-то есть. А если желание у учителя?

Сиденко:

— Вы меня спрашиваете за других учителей. Как я могу отвечать за желания своих коллег?

Антонов:

— Вы за рамки методички периодически выходите?

Сиденко:

— Постоянно.

Антонов:

— И наверняка ведь это кому-то не нравится?

Сиденко:

— Да нет, почему. Если, допустим, объясняю на уроке тему презентации. Есть такая тема в 8-м классе. По идее, стандартно все делается в Power Point. А можно пойти чуть дальше и рассказать, допустим, что есть такие презентации в Prezi, например. Это те же презентации, просто они выглядят совершенно по-другому. И детям это очень интересно. Потому что когда они делают какой-то доклад на конференции, когда их презентация не просто слайд за слайдом перелистывается, когда у них может все вертеться, крутиться, перемещаться, менять углы зрения, это детям дает стимул изучать предмет.

Антонов:

— Андрей, вы видите жизнь с одной стороны. Вы придите вечером к школьнику и увидите, что в этом Power Point сидят бабушка, дедушка, кот, мама, и все вместе они… Как раньше, знаете, поделки были из шишек, занималась вся семья. Сейчас то же самое. Презентацию для ребенка, как правило, делает вся семья. Это я про 8-классника говорю. 11-классник, вполне возможно, и сам делает.

Сиденко:

— Я сталкиваюсь с таким явлением, что уже в 8-м классе они уже знают, что такое Power Point. Потому что уже в начальной школе (у меня примеры есть в моей школе) они презентации делают самостоятельно. Пусть поначалу с родителей, пусть им помогает учитель, но они уже знают, что это такое. Добавить новый слайд, на него написать и добавить фотографию – это элементарно. В 8-м классе на самом деле уже нет никакой надобности повторять то же самое, что они изучают. Они это знают уже.

Челышев:

— Давайте попытаемся выстроить такую систему координат. Мы знаем, есть начало учебника, есть конец учебника, в начале алфавит, условно говоря, в конце ты читаешь тексты. А если говорить об информатике в современном ее состоянии, то чему учатся дети в самом начале, и что они должны уметь к 11-му классу?

Сиденко:

— Это очень масштабный вопрос.

Антонов:

— Должен ли ребенок выйти из школы со знанием 1С?

Сиденко:

— Вот это не обязательно, это такая узкоспециализированная тема. Хотя в принципе есть и достаточно хорошие продвинутые курсы по кампании 1С, но не бухгалтерия, там есть другие системы, которые позволяют им изучить это. Начинается все просто, с технологии. Чтобы уметь по программе набирать текст, уметь работать в таблицах, уметь работать с базами данных, уметь делать презентацию. Но я сталкиваюсь с тем, что они умеют работать с текстом, умеют его форматировать, умеют составлять таблицы, диаграммы и прочие радости, которые доступны абсолютно всем.

Антонов:

— ЕГЭ по информатике у нас проходят, и вы принимаете их.

Сиденко:

— Да.

Антонов:

— Можно ли по информатике проводить ЕГЭ, тестовый опрос? Кому он нужен? Это как раз тот самый экзамен, когда нужно сесть, получить задание на несколько часов и быстро составить презентацию, может быть, ролик, может быть, еще что-то. ЕГЭ, тестирование и информатика совместимы вообще, по-вашему?

Сиденко:

— Для начала, может быть, общее мнение всех учителей, чтобы меня правильно поняли. Я не принимаю как таковой экзамен. Я работаю в пункте проведения экзамена, но совершенно не со своими детьми, и как таковые есть только организаторы. Они не спрашивают досконально, каждого ребенка пытают. У него есть уже готовые КИМы, по которым они экзаменуются.

Антонов:

— Свое мнение ведь все равно есть по поводу этого.

Сиденко:

— Да. Но самое главное, что сейчас информатика – это всего три тестовых задания. Все остальные задания не тестовые, они со свободным ответом, который подразумевает именно глубокое владение данными технологиями. То есть вопросы, которые озвучиваются именно в конкретном варианте задания. Есть, конечно, нюансы, когда необходимо именно наличие компьютера, чтобы попробовать запрограммировать, посмотреть. Когда мы программируем, пишем программу, это сначала идея, потом написание непосредственного кода, а потом отладка. Вот этой отладки как таковой в ЕГЭ просто нет. Несмотря на это, все равно можно проверить, умеет ли ребенок владеть языками программирования. Причем ему дается, помимо всего прочего, с последнего года 5 языков, по которым написана программа. А писать он сам может абсолютно на любом языке.

Антонов:

— Я посмотрел топ того, что хотят школьники получить на информатике. Потребности какие, что очень хочется делать? Создавать свои клипы, монтировать программы. Есть специальные программы, но хорошо бы, если бы в школе это проходили. Может быть, записывать самостоятельно музыку, голос, видео и т.д., делать собственные клипы. Учиться сделать вирус. Я не думаю, что это будут преподавать, но, тем не менее, есть такое желание. Как стать популярным блогером. Может быть, учитель информатики скажет, о чем нужно писать, чтобы стать популярным блогером, как вести блог. Это основное, что интересует. И вот это всё – написание кодов, владение языком, составление таблиц и презентаций, оно, может быть, нужно, но интересы настоящие – вот они, я их озвучил сейчас. А вы этим занимаетесь, кроме вирусов?

Сиденко:

— На самом деле надо понимать, что вирус – это просто программа, которая работает со сбоем. Вирус можно написать, который будет вызывать определенный непоследовательный…

Антонов:

— Я от всех хакеров это и слышу: я хотел хорошую программу сделать, а она засбоила, и почему-то упали мне на счет 2 миллиона долларов.

Сиденко:

— Это реально программы, которые работают со сбоем, но написанные специально для каких-то целей. Понятно, что этому в школе не обучают в силу определенных причин. А работать со звуком, работать с видео – это есть, я думаю, у каждого учителя. Потому что есть программы, которые абсолютно доступны, бесплатные, и сделать какой-то ролик к проекту, записать голос свой и наложить его на какой-нибудь видеоряд, это есть, это изучают. Это как раз в теме изучения мультимедиа.

Антонов:

— Я хотел бы напомнить, Андрею 30 лет. Титулы и звания периодически он получает. Он, наверное, и не стремится, но так получается – «Лучший учитель Подмосковья», «Учитель года России», вот эта десятка лучших, единственный россиянин, попавший в десятку лучших учителей. Но ведь наверняка есть завистники. Наверняка есть люди, которые… Может быть, вы слышали о них, может быть, они в спину говорят, а может быть, на вашем сайте появляются.

Сиденко:

— Я работаю в коллективе, в котором очень хорошо относятся к тому, что я делаю. Потому что никаким образом мы не обсуждаем ни конкурсы, ни победы. Потому что есть очень много работы, которую нужно делать, и надо ее кому-то выполнять. Поэтому я ориентируюсь на свой коллектив в первую очередь. В интернете вообще можно все что угодно написать. Сколько людей, сколько и мнений. Стараюсь на это внимания не обращать. Честно говоря, особо даже и не читаю. Мне важно мнение своих коллег, с кем я непосредственно работаю. А я знаю, что мои коллеги такого не скажут.

Челышев:

— А зачем вы в принципе в школу-то пошли? Вы, судя по всему, профессиональный программист, человек, который многое умеет. Вообще программисты российские очень высоко ценятся во всем мире. Что бы вам не найти более высокооплачиваемую работу? Мне кажется, вы легко ее найдете. Может быть, жили бы сейчас где-нибудь за рубежом, в какой-нибудь Швейцарии или США и получали бы гораздо больше, чем вы получаете в школе.

Сиденко:

— Я из семьи учителей, у меня мама и папа учителя. Я понимаю, насколько это важная и ответственная работа. Может быть, именно благодаря этому я понимаю, что можно акцентировать свое внимание и свою деятельность на материальных каких-то благах, тем не менее, так или иначе, детей-то все равно кто-то должен учить. Тем более в сельской школе, где они могут не видеть даже компьютеров. Тем не менее, общество их толкает к тому, чтобы они работали с компьютерами.

Челышев:

— А вы, по-моему, в сельской школе как раз и работаете.

Сиденко:

— Да.

Челышев:

— У вас как с оснащением?

Сиденко:

— Заметно лучше. На самом деле компьютеры старые пока. Есть старые, есть и новые. Скажем так, всегда хочется поновее, чтобы можно было работать на современной технике.

Антонов:

— А это принципиально, когда дети работают исключительно на школьной технике? Потому что приходит мальчик и говорит: знаете, у меня iPad последней модели, можно я на нем, мне просто удобнее.

Сиденко:

— Я разрешаю. Я считаю, что все эти смартфоны, планшеты, они используются для переписки, социальных сетей, музыку послушать, видео посмотреть и всё. А на самом деле это же огромный набор датчиков, в том числе и физических, которые можно использовать и на уроках. Можно использовать их в качестве элементов оборудования для проведения лабораторной работы. Там датчик освещенности, акселерометр, гироскоп, компас, температурный датчик, датчик давления и влажности. Все это можно использовать абсолютно на любом уроке.

Челышев:

— Вернусь к разговору о материальных ценностях и возможностях других вариантов трудоустройства. Вы сейчас учитель информатики и Учитель года в России, вошли в топ-10 в мире. Дальше что, есть какие-то цели перед собой? Директорство в школе, может быть, пост министра образования.

Сиденко:

— Планы на самом деле достаточно простые – работать дальше. Сейчас дети ЕГЭ сдадут 15-го числа. Дальше следующий учебный год, новые идеи, новые проекты, новые дети, новая работа.

Антонов:

— Как новые проекты? Вот мы приходим на работу. У нас работа интересная, она как у врачей. Врач, несмотря на то, что работает с одним и тем же заболеванием, люди постоянно разные. И это интересно. У нас каждый день новая информация поступает, постоянно свежие гости. Сейчас у вас дети сдают ЕГЭ. С началом учебного года у вас снова класс и та же самая программа. Другие, может быть, методы подхода и т.д., но ведь все то же самое. То есть креативность в рамках дозволенного. Тем не менее вам интересно все равно.

Сиденко:

— Конечно. Потому что технологии не стоят на месте. Еще несколько лет назад никто не думал о том, что в школе можно собрать свой собственный компьютер из тех же микроконтроллеров Arduino или Raspberry Pi.

Челышев:

— Есть какие-то предложения о работе? Чем предлагают заняться? Может быть, учить детей богатых родителей, быть персональным репетитором. Может быть, зовут программировать куда-то. Зовут?

Сиденко:

— Зовут, конечно. Но все равно остаюсь в школе.

Челышев:

— То есть отказываете?

Сиденко:

— Да.

Челышев:

— Андрей, спасибо вам большое. Я не знаю, что вам дальше пожелать. В десятку в мире вошли. Давайте мы вам пожелаем стать номером один в мире.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавлен: 05.06.2015 08:06:00
avatar
  Подписаться  
Уведомлять о