В чем причина летнего обострения межнациональных конфликтов в России

С ростом жары стычки вспыхивают все чаще и чаще. Выпуск от 2012-07-03 20:08:00. Ведущие: Александр Коц, Дмитрий Стешин, Елена Афонина.

Жители Демьяново уверяют, что пришли просто поговорить, а дагестанцы бросились на них с палками
Жители Демьяново уверяют, что пришли просто поговорить, а дагестанцы бросились на них с палками
Фото: Николай ЛИПАТНИКОВ

В прямом эфире радио КП специальные корреспонденты отдела политики газеты «Комсомольская правда» Дмитрий Стешин и Александр Коц спорят с первым заместителем председателя комитета Госдумы по делам национальностей Михаилом Старшиновым и ведущей Еленой Афониной, что лучше поможет в смягчении межнациональных конфликтов – съемки положительных фильмов о приезжих или введение в регионах выборной полиции.

Афонина:

— Вопрос: в чем причина обострения межнациональных конфликтов в России? Достаточно открыть газету «Комсомольская правда» или заглянуть на сайт kp.ru, для того чтобы увидеть огромный разворот – расследование «Комсомольской правды». Оно касается происшествий, которые случились в поселке Демьяново в Кировской области. Я понимаю, что Дмитрий и Александр не совсем в курсе тех событий, потому что находились в горячей точке – пребывание в Сирии заставляет думать о других национальных конфликтах. Мы понимаем, что в России разворачиваются такие побоища – иначе и не скажешь. Потому что если одни люди идут против других- с огнестрельным оружием – начинаешь задумываться, что ж тому причиной.

Коц:

— Мы в Сирии следили за событиями, которые происходили в России, особенно в области межнациональных отношений. Когда находишься в России – такой вал не обращает на себя внимания; либо мы там – слишком режет это глаз. Потому что и Киров, история из другой области – но тоже межнациональное в Иркутске с китайскими предпринимателями. И совсем свежая история – перестрелка, из-за музыки поссорились.

Стешин:

— В Перми разгромили таджикские точки общественного питания после автоаварии.

Коц:

— Хочется понять: это что-то сезонное? Почему с наступлением летнего периода, отпусков, окончания сессии, обостряются эти конфликты? Мы хотели бы поговорить с нашим экспертом.

Афонина:

— Михаил Евгеньевич, ваше мнение. Сезонные обострения, или другие причины?

Старшинов:

— Сезонные обычно весной или осенью. Поэтому не скажу, что сезонные – причины не в этом. Проблема существует. Она довольно глубокая. Простого ответа на нее нет. Никто не скажет, почему это случилось сейчас. Потому что локальные конфликты зрели, и сейчас вылезли наружу. Но мы обсуждаем частный случай, а проблема гораздо глубже и шире.

Коц:

— Основной вектор проблемы – социальный, или больше экономический?

Старшинов:

— В каждом случае есть свои причины. Где-то экономика, где-то социальные аспекты. Думаю, что многие эти конфликты могли бы не произойти, если бы местные власти, в том числе правоохранительные органы, действовали бы более эффективно – превентивно на предупреждения этого всего. Согласен, что после какой-то аварии на эмоциональной ноте, порыве могут произойти какие угодно события – их можно не увязывать с национальным вопросом. Но, к примеру, происшествие в том же Демьянове – ясно, что это зрело не день и не два. Систематически нарушались те или иные правила поведения, правила взаимоотношения в обществе и бизнесе. Что в итоге привело к таким печальным последствиям.

Афонина:

— Но довольно тонкие материи – взаимоотношения между людьми, и представления о том, как должно себя вести в той или иной ситуации. Законы эти как правило не писаны – значит, и несоблюдение подобных законов не несет за собой ничего, кроме накопления этой эмоциональной негативной информации, которая в итоге выплескивается в подобные деяния. Когда Рамзан Кадыров заявляет, что нельзя в центре Грозного танцевать вальс и целоваться – он четко говорит, чего в центре Грозного делать нельзя. Скажите, чего нельзя говорить в центре Демьянова, Ставрополя, Москвы? Какие нормы должны быть нарушены, чтобы это возбудило тех, кто проходит мимо, и должно на ситуацию среагировать?

Старшинов:

— Разговор о том, что нормы всем понятны. Это элементарные нормы человеческого общежития, всем они ясны. И на эту тему переговорено, со своим уставом в чужой монастырь – не хочу об этом повторять. Вопрос в том, почему в тех же северокавказских республиках руководитель региона – взять того же Кадырова, — способен четко определить, что можно, а что нельзя делать. И ту границу нравственности и общественного поведения. А руководители других субъектов почему-то от этого разговора уходят. Что мешало губернатору выступить, пригласить – если нет в Кировской области, то создать координационное совещание. Оно во многих субъектах есть. Куда приглашают силовиков, им вводные дает глава субъекта. Болевые моменты обсуждаются. Но этого ничего не делается.

Коц:

— Это бездействие — его чем можно объяснить? Какая-то халатность, неоцененная проблема? Или заинтересованность властей?

Старшинов:

— Думаю, как в любой катастрофе, это сумма факторов – всего понемногу. Но в данном случае это нежелание решать. Потому что решать – это непопулярные меры. Что скажут, как посмотрят. Мы в домыслах, предположениях утонем – что в голове у губернатора или главы района. Но проблема очевидно – мы здесь, не выходя из студии, и то понимаем, с 90-процентной вероятностью попадания можем предположить, какие предпосылки были к тому, что все это произошло. Что-то в статье отражено – я ее прочитал. Я практически со всем согласен. Не думаю, что высосаны из пальца какие-то факты. Все очевидно, но не делают.

Афонина:

— К нашей аудитории вопрос: в чем причина обострения межнациональных конфликтов в России – действительно, идет череда подобных происшествий. Одни заканчиваются драматично, другие оборачиваются всего лишь взаимными претензиями. Но тем не менее все это становится достоянием общественности. Как вы считаете, почему сейчас на единицу времени количество подобных конфликтов так увеличивается? Уж коль вы представляете комитет по делам национальностей – Госдума не тот орган, которые совершенно не имеет никакого влияния, в том числе и на местное население, на местный уровень. Вы что делаете? Возникает вопрос: начни с себя, а остальные подтянутся. Госдума что делает?

Старшинов:

— Мы должны понимать, что Государственная Дума принимает законы. И на сегодняшний день можно классиков вспоминать о том, что строгость законов с лихвой компенсируется необязательностью их исполнения. В данном случае если бы с начала история местная милиция занимала бы твердую позицию, то этого скорее всего не произошло бы.

Афонина:

— А какие претензии могли быть по отношению к тем людям, которые ничем себя не проявили? Представьте: приходит человек в полицию и говорит: под моими окнами танцуют, или мне что-то недоплачивает этот товарищ или уволил меня неправомерно. Что милиция на это скажет?

Старшинов:

— Совсем недавно был в одном из регионов РФ. Зашел разговор на эту тему. Недавно не было освещения на улицах. Участковый ходил по деревне, и если не горит лампочка возле входа в дом – стучал, говорил: лампочку включите. Люди включали. Сегодня полностью дискредитированы органы внутренних дел после многолетней систематически крайне низкого уровня доверия, престижа, службы в ОВД. Мы не можем не обращать на это внимания. Конечно, авторитет милиционера, участкового, начальника райотдела милиции является одним из ключевых. Это власть для большинства людей. Если приезжие, да и местные жители, не будут видеть власть в лице милиционера. Разными путями они решали эти вопросы. Почему закрывали глаза на происходящее? Если бы раз предупредили, два – потом поставили бы вопрос о закрытии предприятия. Но это все вещи регулируемые.

Коц:

— Авторитет самого государства: вы считаете, у нас в стране есть достаточная политика межнационального урегулирования?

Старшинов:

— Сейчас создан совет при Президенте по национальной политике.

Коц:

— Все говорят, что будет Министерство по национальностям, как в свое время?

Старшинов:

— Разные версии. Это как разговор про депутатов: а что ждать от министерства национальной политики, что оно должно делать? Многие вещи, в том числе которые мы с вами обсуждаем – из них процентов 70-80 лежат в этической сфере, в сфере общей культуры, отношения к своим должностным обязанностям, любви к родине, уважения своих односельчан. Каким законом можно отрегулировать? Глава района должен был придти, поставить вопрос перед тем же начальником райотдела милиции, сказать: почему это происходит? Почему вы не занимаетесь никакими профилактическими мероприятиями по недопущению подобного рода конфликтов? Мы говорим о том, что разгромили какой-то таджикский городок. Уверяю что туда поехать – там будет нарушение на нарушении. Почему этим никто не занимался, местные власти не хотят на этом заострять внимание? Почему не принимают никаких мер?

Коц:

— Потому что вместе жарят шашлыки.

Старшинов:

— Ответ всем понятен, мы Америку не откроем. Считаю, что необходимо повышать уровень ответственности внутренних дел на местах. Думаю, что можно всерьез обсуждать разговор о принятии закона о муниципальной милиции, о том, чтобы те сотрудники органов внутренних дел, которые работают на земле, тем более далеко от Москвы, центров, где за ними мог бы осуществляться больший контроль – чтобы они чувствовали свою зависимость от населения. Чтобы их дальнейшая служба, карьерный рост оценивался населением. Полагаю, что это могло бы сыграть хорошую службу.

Звонок, Николай:

— Надо бы почаще поднимать такую серьезную тему. Вспомните СССР до перестройки. Была развита межнациональная политика. Нравилось это кому-то или нет. Всегда повторяли: старший брат – Россия в составе СССР, и тем не менее ущемлять права никого нельзя. Надо уважать национальные традиции. Хотя у нас графа была вычеркнута, тем не менее говорила: национальные обычаи, традиции, религия, национальная самостоятельность и так далее. Был фактор: старший брат. А сейчас, получается, наоборот. После развала Советского Союза после перестройки, 90-й год – был полный бардак. Мы не выработали никакой национальной политики. Старший брат упал, он унижен и раздавлен. Национальное самосознание полностью уничтожено. Все ребята, которые раньше подчинялись РСФСР, хлынули сюда и посмотрите, что делается. Никто нас не уважает, с нами никто не считается. В нашем доме бардак со стороны приезжих. Это раздражает. Как бы русский народ ни был терпелив, рано или поздно это как гнойник взорвется и понесется влево и вправо. И уже ни ОМОН, ни внутренние войска не остановят это. Поэтому хотелось бы правительству дать рекомендацию, чтобы наконец-то занялись этим вплотную. Приезжие ходят с оружием, без лицензии, не уважают наши ни традиции, ни обычаи, ни веру. Нас как людей не ставят ни во что. Это нонсенс, это абсурд. И все делают вид уже 22 года, что это в порядке вещей. Это закончится кровавой баней, если не принять срочных мер по возрождению в первую очередь русского национального самосознания. Надо возрождать Россию, а не давить ее в корне.

Старшинов:

— Я согласен с нашим слушателем. Я бы ставил этот вопрос перед правительством, это вопрос местных властей, глав районов.

Афонина:

— А местные власти скажут: что ты сам сделал, чтобы установить контакт, и прочее.

Старшинов:

— Приезжие скажут: мы такие же граждане России.

Афонина:

— Абсолютно, и имеют полное право.

Коц:

— Проблему сформулировал покойный Глазычев, я с ним делал интервью несколько лет назад. Он сказал, что у нас много говорят о местной миграции, но никогда не задумывался о том, что у нас запущена миграция внутренняя. Кавказ сейчас переживает пассионарный взрыв. Там много молодых людей, которым некуда деться. Нет работы, и работу там не наладить при том уровне коррупции. Выезжают в глухую провинцию люди с Кавказа, причем они заведомо находятся в выигрышном положении в отличие от местных. Потому что у них деньги, общины. А Коран запрещает давать деньги в рост. То есть русский, местный пойдет в «Сити-банк» — до старости будет на проценты работать. В вологодском селе мы разбираем ситуацию – там была выкуплена лесопилка, чуть ли не градообразующее предприятие, на котором кормились местные. Местных оттуда вышвырнули, завезли своих таких же безработных с Дагестана, начали делать дела. Милиции приезжие априори выгодны – потому что у них совершенно другой уровень взяткоемкости. Там, где местный будет требовать: дайте мне мою положенную делянку по закону, как местному жителю, — эти просто заплатят. И все, клубок противоречий понятен. Его удалось разрубить только со стрельбой. И сам факт того, что они стреляли из-за спин милиции – мне кажется, что нужно разгонять всю местную милицию, переаттестовывать, завозить новых.

Старшинов:

— Мы устанем реагировать так на каждый случай. Почему я говорю о законе, о муниципальной полиции, что стоит вернутся к его рассмотрению вновь. Давно бывают всплески этой дискуссии, необходимости или не необходимости. В том числе и орн стимулировал бы местных силовиков к более активной работе. Все правильно, обсуждаем все вещи – правильно говорим, и понятно. В некоторых местах работают. Кстати, возьмем южные регионы, например Краснодарский край – там подобного рода инциденты привели к тому, что 3,5 тысячи казаков участвуют в охране общественного порядка. Где-то волонтерские организации, где-то возрождаются народные дружины – их большое количество. Десятки тысяч людей на сегодня принимают участие, граждан России, в охране общественного порядка.

Коц:

— Это не от хорошей жизни.

Старшинов:

— Естественно. Безусловно, это вынужденная мера.

Коц:

— Мы с Димой проехали по всему южному Ставрополью: Левокумский, Нефтекумский район. Там идет замещение коренного населения выходцами с Дагестана, которые точно так же, как Дима описал схему выкупа бизнеса – так же выкупают земли. И люди, которые бежали в свое время из Грозного в Буденновск, уже бегут из Буденновска в Ставрополь. Потому что у них возможности там жить нет, им не дают.

Стешин:

— А приезжие не стесняются, говорят: наша земля, дергайте за Ростов. И выдавливают оттуда не только русских, но и нагайцев, которые самые коренные, испокон веков живут.

Афонина:

— Мне кажется, есть еще момент, о котором не стоит забывать. То, о чем вы сказали, совершенно правильно. Но никто не отменял – я понимаю, что меня могут забросать камнями и заплевать, — так называемую гордость русского народа. Которая говорит: что это я буду работать у какого-то там (не буду называть эпитеты, которые применительны к тем же дагестанцам) на своей земле. Это составляющая того конфликта. Сначала это сказал один 18-летний, потом 20-летний, потом группа: почему мы должны под ними ходить.

Старшинов:

— Я сам русский человек, и мне горько об этом говорить. Но я помню, лет 15 назад, теща дачу строила. К ней пришел наниматься на стройке кто угодно. А в соседней деревне сидели водку пили. Очень глубоки причины во всех этих процессах, лежат в их основе. Мы говорим, что есть люди, которые по должностному положению обязаны заботиться о тех территориях, о людях, которые населяют эти территории и предпринимать шаги. На этой лесопилке в первую очередь, может быть, создать условия.

Афонина:

— Напомню, что в результате реформы полиции произошло сокращение полиции. И не за счет офисных работников и писарей, которые сидят в каждом подразделении, а за счет тех, кто должен заниматься тем, о чем вы говорите.

Старшинов:

— Я говорил не про полицию, а про местные власти. А по поводу полиции – губернаторы, главы районов. По поводу реформы – я с вами согласен.

Афонина:

— Мне показалось, существует все-таки комплекс «большого брата», когда те, кто считает себя национально образующим составом, испытывают определенные чувства неудовлетворения оттого, что малые народы занимают, может быть, какое-то главенствующее положение в тех или иных субъектах Федерации, тех или иных населенных пунктах. От этого тоже возникают определенные конфликты. Вот этот комплекс «большого брата», как вы думаете, он есть?

Старшинов:

— Можно посмотреть на опыт, к примеру, Соединенных Штатов Америки, где была проблема с чернокожим населением, проблема их позиционирования в обществе, я бы так сказал. Крупнейшие компании, допустим, киносъемочные, получили государственный заказ, чтобы, например, в боевиках был обязательно положительный чернокожий герой. Конечно, все эти вещи являются тем, что формирует общественное мнение, отношение в обществе друг к другу. Если мы сегодня каждый день будем показывать, что, к примеру, сотрудник полиции негодяй, взяточник, он Уголовный кодекс и остальные законы на свое усмотрение использует и прочее, о чем мы будем говорить, о каком уважении или отношении в обществе к нему. Ни о каком.

Если мы будем каждый день показывать, к примеру, наших граждан, которые родились, например, в республиках Северного Кавказа, которые грабят, убивают, хулиганят, какой у нас будет образ этих людей? Ответ очевиден – негативный.

Коц:

— Эти люди сами рисуют свой образ. Мы за разговорами о высоком забываем одну маленькую вещь. Это поколение войны, которое выросло, ничего не видя, кроме взрывов, стрельбы, мертвых родственников, друзей. Я с 1999 года туда езжу, я прекрасно знаю этот контингент. Это люди, которые приезжают сюда, которым там нельзя ничего, а здесь они чувствуют, что им обязаны за то, что их чморили там 10 лет, за то, что взрывали, убивали и т.д. Они приезжают и чувствуют, что им здесь позволено многое, позволено больше, чем кому-либо. И что с ним случится, всегда за него будет, извините, впрягаться его диаспора. Русские разобщены, у них нет этой взаимовыручки.

Старшиной:

— Да, русские разобщены, это правда.

Коц:

— Можно говорить сколько угодно о бездействии властей, милиции, но в таком мегаполисе, как Москва, попробуй уследить за кучкой из 5 человек чеченцев, которые у «Европейского» начинают резать болельщиков.

Старшинов:

— Я с вами абсолютно согласен, в мегаполисах вообще совершенно другие правила и нормы регулирования. То, что вы сказали, здесь есть часть того, с чем я соглашусь, есть часть того, с чем я не согласен. На мой взгляд, если мы говорим о происходящих событиях, в основном это, конечно, касается молодежи, наиболее моторной, активной части населения. Но молодежи нужны герои. Почему они это делают? На мой взгляд, это происходит оттого, что они хоть как-то пытаются себя проявить.

Что является показателем такой крутизны? Сейчас мы видим, что эта крутизна в том, что человек может заехать в Александровский сад на джипе. Но, может быть, мы, как власть, государство, вы, как средства массовой информации, журналисты, от которых очень многое зависит, может быть, предложить другой формат этой крутизны? Сказать, что крутизна, она совершенно другая, что в тех же республиках Северного Кавказа их отцы, братья, сыновья не все воюют в лесу против федеральных властей. А сколько людей отдали жизни за что? За то, чтобы их потомки так себя вели в нашей стране? Независимо от того, кто он там, дагестанец, чеченец или карачаевец.

Афонина:

— Не от вашего комитета в Госдуме поступил заказ на создание положительного образа жителя Северного Кавказа?

Старшинов:

— Нет. У нас денег нет.

Афонина:

— А такой заказ поступил, мы его тоже обсуждали в эфире, только не очень поняли, каким образом создавать этот положительный образ.

Старшинов:

— Чтобы средства массовой информации создали… Это думская инициатива. А какой-то формат был предложен?

Афонина:

— Нет, не был. Обсуждали мы это и думали, о чем, собственно, хотят сказать – о халве, от которой во рту слаще не становится, если просто про нее говорить.

Звонок, Сергей:

— Я со многим согласен. Что конфликты эти назревают у нас оттого, что надоело пребывание кавказцев в России. Они надоели этим своим хамским поведением, если можно сказать, средневековьем (по-другому это назвать нельзя). Вы посмотрите, как они живут. Они живут действительно кланами. И очень тяжело разобщенному народу, каким сейчас является российский народ, с ними бороться. Буквально войдите в любой магазин. Там охрана кто? Там нет русских.

Афонина:

— Сергей, каково решение ситуации, как вы видите?

Сергей:

— Да надо ужесточать миграционную политику.

Старшинов:

— Это внутренняя миграция. Как мы можем ужесточить?

Афонина:

— Сергей, это жители России.

Сергей:

— Они становятся жителями России, приезжая оттуда, и буквально в течение года он становится жителем России.

Афонина:

— Давайте объясним, о ком мы, собственно, говорим.

Старшинов:

— Сергей поднимает тему о том, что должна быть реакция местных властей.

Афонина:

— Чечня – это Россия?

Старшинов:

— Конечно.

Афонина:

— Волгоград – это Россия?

Старшинов:

— Да.

Афонина:

— Почему, когда житель Волгограда приезжает в Москву, это не вызывает никаких протестных настроений, а когда житель Чечни приезжает (он тоже гражданин России)… Сергей вот не понимает, о ком речь идет: «Эти люди приезжают в Россию». Да они живут в России, они никуда не приезжают.

Стешин:

— В сознании россиянина из средней полосы Чечня не является в составе России де-факто. Де-юре – может быть. Кстати, если спросить чеченцев, они в первую очередь чеченцы, а не россияне и не граждане России. И с дагестанцами то же самое.

Я предложу такой фантастический выход из ситуации, который может сработать. Мы знаем, что на Кавказе когда-то было очень много граждан русской национальности, украинской, татарской, еврейской. Всех оттуда повычищали. Мы с Сашей делали расследование несколько лет назад, мы проехали на машине по всем республикам Северного Кавказа, чтобы выяснить, сколько там осталось русских. Вообще крохи просто.

Понятно, что мы постепенно подбираемся уже к межэтнической гражданской войне между русскими и кавказцами. Я думаю, ситуацию бы могло снивелировать только достаточно справедливое решение. На территории России должно проживать столько чеченцев, сколько русских проживает сейчас в Чечне. Столько дагестанцев, сколько русских проживает в Дагестане.

Старшинов:

— Но мы не можем это регулировать.

Стешин:

— Можем. Режим обратной толерантности, как это прекрасно работало в той же Москве и в России во время первой и второй чеченской войны. Чечня до сих пор с ужасом вспоминает. После драки с болельщиками, убийства возле «Европейского» что сказал Рамзан Кадыров? «Вы что, хотите, чтобы к вам относились так же, как относились к чеченцам в 90-х годах?» Это язык, на котором с ними надо разговаривать, который они понимают. Они в этом не виноваты, они выходцы из традиционного общества, где ценят только силу, а никак не имиджевые телепрограммы и фильмы.

Звонок, Константин:

— Я считаю, что одна из скрытых причин этих конфликтов, боев с дубинами и т.д., она заключается еще в психологии. Если русский мужик видит, что приехал гость на три дня, он будет лезгинку танцевать, и все будут довольны, как в СССР было, и ничего этого не возникнет. А если он видит, что приехали, тут навечно поселились, и вроде как пытаются землю отобрать, тут уже добренький рубаха-парень превращается в драчуна. И все эти схватки. Раньше об этом предупреждал Солженицын лет 5 назад: не больше 3 дней. Приводил Америку в пример, что там если больше 3 суток задержался, то тюрьма или депортация. А у нас идет массовое заселение. И в подсознании возникает, что это якобы враги, с ними надо бороться, выгонять, иначе русский народ погибнет. Вот такая тревога возникает. И это чиновники разжигают межнациональную рознь, засылая миллионы сюда. Не пацаны, которые дерутся, гоняются за приезжими, а чиновники виноваты. Нельзя проводить массовое заселение, иначе люди будут видеть врага.

Афонина:

— Кто же так засылает к нам жителей Северного Кавказа, что это за чиновники?

Старшинов:

— Не очень я согласен с мыслью, которая была высказана. Возвращаясь к своей мысли о том, что все-таки бездействие местных властей отчасти виновато. Смотрите, в этой деревне, селе живет 5,5 тысяч населения. Сколько там приезжих? Ну, 100 человек, я думаю. Что мешает на протяжении длительного времени, если это на самом деле раздражает местное население, главе этого муниципалитета, начальнику милиции вмешаться в этот процесс? Организуйте патрулирование, какие-то народные дружины, приведите в соответствие эти 100 человек. 5,5 тысяч людей. И ведь палец о палец никто не ударяет, чтобы хоть как-то исправить эту ситуацию.

Почему в Москве, к примеру, этот вопрос хотя бы не озвучивается муниципальными властями – префектами, руководителями управ? Сказать: товарищи, у нас есть проблема. Придите в те же диаспоры. Я вас уверяю, те же чеченцы, другие представители северокавказских народов, из них никто не заинтересован в такой скандальной популярности своих соотечественников. Но вы придите, поставьте перед ними вопрос, скажите: у нас в районе живет такой-то и такой-то, делает то-то и то-то. Это выглядит немножко наивно, но это настолько действенная мера. Куда смотрят участковые, куда смотрит местная власть?

Коц:

— Как только примените эту меру, тут же появится на информгоризонте какой-нибудь правозащитник Нухажиев, который будет кричать о том, как притесняют его народ.

Старшинов:

— Мы будем решать эти проблемы по мере поступления. Пусть появляется. Не надо бояться, это их прямая обязанность – не думать о том, как появится какой-то правозащитник и будет лапшу на уши вешать, а отстаивать интересы населения, на чьи налоги он живет и за счет кого он вообще избран на эту должность.

Стешин:

— Я объясню, куда смотрит участковый. Участковый смотрит в пакет с лавашем и курицей. А местная власть никуда не смотрит, потому что вхождение дагестанской диаспоры в этот конкретный район Вологодской области началось с неформального общения с главой муниципалитета и с начальником милиции. Так было и Кондопоге. Я работал на всех межнациональных конфликтах в России за последние 7 лет. Всё одинаково, по одному сценарию.

Старшинов:

— Здесь спорить не о чем, факты остаются фактами.

Афонина:

— Потому что первый, кому позвонил Нух Курамагомедов, когда увидел, что приближаются молодые люди с дубинами, это был как раз начальник отделения полиции. И он, обращаясь к нему на «ты», сказал: тут у меня какая-то заварушка организуется. Это к тому, о чем Дима говорил.

Старшинов:

— К вопросу о выборности местной милиции. Согласитесь, что было бы гораздо больше шансов, чтобы что-то делал этот начальник милиции, если бы он понимал, что его следующее назначение на хлебную должность зависит не от этих приезжих, которых, условно говоря, 50-100 человек, если даже они все придут на выборы, а от тех 5,5 тысяч жителей поселка, которых он обязан защищать. Но только защищать – это в самом крайнем случае, а так он каждодневной кропотливой работой (своей и своих подчиненных) обязан создать нормальные условия дли жизни и работы своих граждан. А он чем занимается?

Афонина:

— Наше время в эфире заканчивается. Я благодарю нашего гостя, заместителя председателя Комитета Госдумы по делам национальностей Михаила Евгеньевича Старшинова.

 <<САМЫЕ ИНТЕРЕСНЫЕ ЭФИРЫ РАДИО "Комсомольская правда" СОБРАНЫ ЗДЕСЬ >>

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавлен: 03.07.2012 17:07:00
avatar
  Подписаться  
Уведомлять о