Владимир Сунгоркин: Когда наши читатели следят за судьбой Карауловой, ранее девушки православной, они беспокоятся о собственных детях

Главный редактор «Комсомольской правды» — об опасности ИГИЛ, Большой Семерке и эффекте Джуны [аудио]. Выпуск от 2015-06-09 19:05:00. Ведущие: Александр Яковлев, Владимир Сунгоркин.

В прямом эфире радио «Комсомольская правда» главный редактор КП Владимир Сунгоркин обсуждает с ведущим Александром Яковлевым, почему американцы продолжают поддерживать ИГИЛ и почему G7 — организация атавистическая.

Яковлев:

— Вы слушаете радио «Комсомольская правда». Это программа «Что будет». В студии главный редактор Издательского Дома «Комсомольская правда» Владимир Сунгоркин. Владимир Николаевич, добрый вечер!

Сунгоркин:

— Добрый вечер.

Яковлев:

— Это наша первая встреча после замечательного праздника – 90-летия «Комсомольской правды». Хотел бы Вас поздравить.

Самым обсуждаемым событием сегодняшнего дня, прошедшей недели – обо всем будем говорить в течение этого часа.

Наш разговор хотелось бы начать с истории Варвары Карауловой. Это имя уже выучило полстраны. Речь идет о студентке Московского университета, которая уехала, грубо говоря, воевать за ИГИЛ. С чем связано такое внимание к ее судьбе? Это обсуждают во всех телепрограммах, на всех радиостанциях. Мы подробно об этом рассказываем.

Сунгоркин:

— Действительно, мы по своим счетчикам замеряем, что огромное количество людей, даже неожиданно огромное количество людей, следит за этим сюжетом. Что здесь интуитивно, возможно, происходит? Когда наши читатели следят за судьбой Карауловой, ранее девушки православной, они беспокоятся о собственных детях, внуках, о том поколении, которое идет за нами. И которое очень сильно дезориентировано. Ведь ладно бы речь шла об уникальном явлении. Даже эта история имеет промежуточное окончание, что на границе с Турцией скопилось, по-моему, 14 человек из России. В основном женщины, дети, которые ждали, видимо, то ли денег, то ли «экскурсовода», скажем так, который их доставит туда, в так называемое Исламской государство. Что за этим стоит? Почему тревога? Почему люди следят? Потому что интуитивно чувствуют, что вот эти идеи мусульманские радикальные, они становятся все более популярными. Идеи-то сами по себе привлекательные: равенство, братство, неприязнь к деньгам, к низменным материям, вера в возвышенное. Ну, а то, что ради этого надо, наверное, придется кое-кого убить, а может, много кого убить, тоже не жалко. Это люди неправоверные. И вот эта гремучая смесь, которую дает радикальный ислам, вера в высокие идеалы, в очень интересную загробную жизнь и готовность ради нее убивать и быть убитым. Вернее, быть убитым и убивать. Даже не поймешь, что важнее… Это все людей сильно тревожит. Люди просто боятся, те массы, которые читают и слушают с интересом что-то, они, видимо, что-то видят неподалеку от себя. Кто-то стал видеть больше женщин в хиджабах, а то и в чадрах. Кто-то стал видеть, что у нас строятся мечети. Кто-то стал слышать, что где-то по соседству тоже молодой парень или девушка вдруг приняли ислам. И потом куда-то уехали. Эти все вещи носятся в воздухе.

Яковлев:

— Тут надо правильно отделять традиционный ислам и радикальный. Ваххабизм. Варвара Караулова выбрала именно второе. Может, это первое столкновение нашего общества с таким явлением, как ИГИЛ. Несмотря на весь тот ужас, страна больше была захвачена Украиной. И на эту историю с ИГИЛ немногие обращали внимание. А тут, оказалось, что не так уж и далеко.

Сунгоркин:

— Генетически или природно радикальный ислам более интересен молодежи. Как любое радикальное движение. Молодежь на то и молодежь, чтобы быть ниспровергателями, бунтарями, не соглашаться со старшими во всем или в большинстве случаев. Это приятно, это бодрит, создает ощущение некоего героизма собственного. И когда мы оговариваем, что это радикальный ислам, безусловно, но радикальный ислам, как любой запретный плод, он несет в себе особую сладость. А то, что есть вполне приемлемый ислам, это да. Но это, наверное, больше для более возрастных категорий. Успокаивающая такая религия. И это такой же радикальный ислам, как радикальный национализм, который превращается в нацизм. Есть какие-то достаточно радикальные направления в любой религии, но они всегда притягивают к себе молодежь. Точка.

Яковлев:

— Получается, что эта страшное чудовище под названием ИГИЛ – это то, что может объединить Россию и США?

Сунгоркин:

— Я думаю, что не все так просто. Не объединит оно. Думаю, все гораздо печальнее. Я думаю и много подтверждений есть, что американцы с большим удовольствием продолжают поддерживать ИГИЛ. С большим материальным интересом.

К сожалению, не объединит нас ИГИЛ. Почему? Потому что ИГИЛ очень далеко от США. ИГИЛ воюет на территориях Ближнего Востока. И стратегически американцам интересно, как идет развитие событий.

Яковлев:

— Пришла смс: «Проморгали Карауловы, дочь которых могла оказаться смертницей или наводчицей».

Продолжаем обсуждать историю. Хочется взять шире. Это явление под названием ИГИЛ. Исламское государство, деятельность которого, кстати, запрещена на территории нашей страны. ИГИЛ было создано в Ираке еще в 2006 году на базе 11 радикальных исламистских групп во главе с местным подразделением «Аль Каиды». Летом прошлого года ИГИЛ установил контроль над некоторыми территориями Сирии и Ирака. И провозгласил Халифат со столицей в Мосуле. С августа 2014 года США наносят авиаудары по позициям боевиков и даже создана международная коалиция для борьбы с Исламским государством.

Владимир Николаевич, вы сказали о том, что США выгодно существование ИГИЛ. Поясните.

Сунгоркин:

— Почему вряд ли ИГИЛ станет той конструкцией, на базе которой соединятся интересы США и России? Да, формально все так, как вы говорите: создана коалиция, которая бомбит ИГИЛ. Но при этом, посмотрите, чем выгоден ИГИЛ американцам? Во-первых, он воюет с Ираном. Иран – достаточно опасный враг США. Он воюет с Сирией и достаточно успешно. Он захватывает все большие территории Сирии. Сирия – это враг США. Он воюет с организацией под названием «Хезболла», которая базируется на арабских территориях. И воюет «Хезболла», в свою очередь, с Израилем. Соответственно, враг «Хезболлы» — наш друг, могут говорить те же израильтяне. Там все достаточно запутанно. И я думаю, позиция США более иезуитская: их устраивает существование Исламского государства и пусть в этом углу будет огромное количество разных сил, которые будут воевать между собой, ослабляя друг друга. И апеллировать в той или и ной открытой или закрытой форме к США за помощью. И пусть разрушают свои экономики, что тоже на руку США. Потому что чем больше ослабленных экономик в мире, тем больше выгодно для экономики США. США – очень прагматичная страна. Ее невозможно понять, ее позицию, если исходить из их пропагандистской машины. США традиционно и давно зациклены только на себе, на своем интересе.

Посмотрите, ИГИЛ возник после свержения Саддама Хусейна. ИГИЛ развивался на чем? То вдруг и внезапно это достаточно, казалось бы, немногочисленная сила получила возможность захватить банк с огромным количеством, по-моему, порядка 400 миллионов евро лежало в этом банке, причем, это не счета, не бумажки, а просто они захватили банк, в котором лежали мешки с деньгами. Дальше они захватили несколько тысяч единиц военной техники, вооружений разнообразных. Тоже на территории Ирака.

Посмотрите, они получили казну для того, чтобы закупать все, что им надо. Во-вторых, они получили огромное количество военной техники, обмундирования и всего, что надо для войны. Это странно совпало с такими странными просчетами американцев.

Это начало было. А сейчас они уже в пригородах, по сути. Они в Ливане сегодня, в пригородах столицы Сирии уже. И они своими руками сейчас готовят свержение сирийского режима Асада, который очень раздражает американцев. Здорово!

Яковлев:

— Не получится ли так, что США «воспитают» людей, которые потом будут взрывать дома, здания, совершать теракты на территории США, потому что нечто подобное мы видели.

Сунгоркин:

— Игра рисковая, безусловно. Но пока американцы рассчитывают, что они этим хаосом управляют. Есть целая теория управляемого хаоса. Что это меньшее зло, нежели отсутствие ИГИЛа, потому что, между прочим, в воинах ИГИЛа перемалывается огромное количество мусульман радикальной направленности.

Яковлев:

— Перемалываются – это уничтожаются?

Сунгоркин:

— Уничтожаются. Радикальным исламистам сегодня указывается цель: не надо, рискуя жизнью, воевать с машиной ЦРУ, ФБР, Агентства национальной безопасности на территории Америки. Спокойно уезжай из своего Чикаго, Денвера, а там огромное количество мусульман, Нью-Йорка. Уезжай туда, в пустыни Сирии и там веди свою священную войну! За загробную жизнь, за счастливую встречу с гуриями на том свете, с девственницами. И это, кстати, тоже интересный результат – создание Исламского государства.

Яковлев:

— Отводят угрозу от себя.

Сунгоркин:

— Конечно. Это же, на самом деле, старинная традиция Америки. Если взять всю политическую историю США, она на этом была построена еще со времен создания государства. Тогда они точно такими же методами и подобными технологиями, например, избавлялись от индейцев. Ведь земля, на которой поселились нынешние американцы, принадлежала индейцам. Их было около миллиона. Куда они все делись? Интересно. Я на днях был в США на всемирном издательском конгрессе. И зашел в музей истории Америки в Вашингтоне. Они же пропагандисты выдающиеся. Они всю историю волшебного исчезновения индейского народа трактуют именно в таких терминах, как и сейчас: они их куда-то переселяют якобы, они у них что-то покупают якобы, им создают какие-то условия для миграции. А чуть-чуть приоткрыв одеяло над всеми этими красивыми тезисами, выясняется, что за всем этим стояли совершенно кровавые войны, которые у них были, например, во Вьетнаме. Или в Ираке. Уничтожение населения.

Яковлев:

— Мы-то помним, что у нас было на Кавказе относительно недавно, о поддержке со стороны Запада, исламских радикалов. Как России реагировать на ИГИЛ? И что нам-то со всем этим делать?

Сунгоркин:

— Для нас ИГИЛ гораздо более реальная опасность, чем для США. США очень далеко. США защищены всякими миграционными пунктами. Граница достаточно закрыта у них. А вот для нас, прежде всего, для Северного Кавказа это более реальная угроза, что и подтверждает гипотезу о том, что американцы заинтересованы в ИГИЛе. Все больше будет у них сподвижников неких, адептов этого государства. Мы начали с разговора об этой девушке несчастной. Ведь таких девушек все больше. И они будут пополнять ряды ИГИЛа и думать о том, что они должны на белом коне вернуться в Россию, которая сегодня развратная, населена неверными. Они будут говорить, что должны вернуться и сделать ее правоверной. И опять это совпадает с теорией США: чем более слаба Россия, тем лучше для США.

Яковлев:

— Кто наш первый союзник в борьбе с ИГИЛ? Иран?

Сунгоркин:

— Нет. Я думаю, надо выстроить такую цепочку. Безусловно, Иран. Безусловно, все среднеазиатские государства. Назовем их так: светские режимы бывших советских республик. Безусловно, узбекский президент нам союзник должен быть в этом деле, потому что для него это вовсе не отвлеченный разговор. Приход ИГИЛа – это конец узбекского президента Ислама Каримова. Безусловно, для таджикского президента это конец его карьеры и всего, если придет ИГИЛ. У нас может появиться очень интересный союзник, о котором сейчас не думают. У нас может появиться неожиданный союзник, а мы говорим о будущем… Угадайте, какой? Очень неожиданный.

Яковлев:

— Вот…

Сунгоркин:

— Талибан.

Яковлев:

— Даже так?

Сунгоркин:

— А почему нет? Талибан – это национальное движение в Афганистане. Зацикленное на, собственно, афганском бытии. Они не имеют агрессивной программы двигаться куда-то дальше. Дай бог ему удержать Афганистан. И Талибан находится в очень серьезном столкновении с ИГИЛом. Идеологическом, как минимум. Там разные подходы.

Поэтому мы можем там создавать некую ось. Ось или не ось, но мы будем, наверное, Талибану по возможности помогать. Очень интересный поворот.

Яковлев:

— Но нас же потом съедят заживо, если мы даже начнем разговаривать…

Сунгоркин:

— А нас уже едят заживо. Разница невелика. Посмотрите, когда Талибан уверенно правил Афганистаном, у нас же не было такой драмы с афганским наркотрафиком. У нас же огромное количество наркотиков идет с Афганистана. При Талибане ничего подобного не было. Это к вопросу, кто и зачем, в какие государства входит. И кому что выгодно. Если снимать все пропагандистские покровы: американцы пришли в Афганистан, чтобы побить «Аль-Каиду»… Вообще, «Аль-Каида» — страшно выгодная игрушка для американцев. Ее можно бить везде, где угодно. Можно в Сомали, в Эфиопии, в Йемене. Эту «Аль-Каиду» можно гонять по всему миру.

Яковлев:

— Нельзя обойти вниманием встречу Большой Семерки. Еще недавно она была Восьмеркой. Причем, можно сказать, не только без Российской Федерации, но и во многом против. Обсуждали, грубо говоря, как поставить нашу страну на место. Вежливо если обозначить: они говорили о новых санкциях.

Главная мировая проблема, судя по всему, это действия нашей страны.

Владимир Николаевич, как вы оцениваете этот саммит? Действительно ли, что эта Семерка самых влиятельных государств? И как нам на все реагировать?

Сунгоркин:

— Семерка – это организация атавистическая. Хвостатый мальчик в учебниках был описан. На самом деле, что-то из довольно старых времен, когда, действительно, была другая планета, экономики другие были у стран. Сейчас она выродилась в некий инструмент, клуб, где есть председатель клуба – это США. Есть члены клуба, которые обязаны по уставу этого клуба неформальному или традиционному, скажем так, внимательно слушать и проводить волю американцев. Вот и все. И они, действительно, выстраиваются в арьергарде у США. И спокойно, не дергаясь, берут под козырек.

Участие России там, в принципе, выглядело несколько странно. Хотя почему нет? Компания хорошая. Можно посидеть, выпить, закусить, посмеяться и сфотографироваться.

Яковлев:

— Великобритания, Италия, Франция, Германия, Канада, Япония и США.

Сунгоркин:

— В вашем списке нет Китая, Индии…

Яковлев:

— Как и в Большой Семерке нет.

Сунгоркин:

— Я про это и говорю. Сегодня экономика планеты уже по-другому сконфигурирована.

Давно все это выродилось в пустышку. Но в чем смысл еще Семерки? Это инструмент для того, чтобы Россия не могла договариваться индивидуально. Допустим, с Италией, с Францией, с Германией. Надо бы подоговариваться, а суверенитета у этих стран уже нет. Валюты своей нет, вооруженных сил нет, большинство решений отдано на откуп коллективному органу, а весь колхоз этот подчиняется председателю. И поэтому это все очень удобно, опять же, ровно одной стороне – это США. Остальные стараются не дергаться.

Я думаю, что мы ничего не потеряли от того, что мы там не участвуем.

Яковлев:

— А что нам-то делать? Больше внимания уделять БРИКС?

Сунгоркин:

— Да.

Яковлев:

— Или пытаться вернуться? Или больше внимания…

Сунгоркин:

— Нам надо, грубо говоря, забить на эту Семерку. На формат. И просто не замечать его. Нет его, и нет. Пусть они между собой радуются всему, а максимально разговаривать с руководителями стран. У нас это получается. У Путина это получается. Он то с Оландом поговорит, то с госпожой Меркель встретится, то итальянец… Он пытается, извиняюсь, вербовать их. Что, ребята, давайте мы с вами поговорим об итальянских интересах, да? О немецко-российских отношениях. Чего мы будем за всю Семерку говорить? Где в Семерке Япония, а где Великобритания. Совершенно разные страны.

Он пытается делать то, что пытается. И параллельно общаться с другими странами, что мы и делаем, которые не входят ни в какую Семерку, Восьмерку…

Яковлев:

— И создавать альтернативу.

Сунгоркин:

— Что он и делает.

Яковлев:

— Итоги Большой Семерки с удовольствием прокомментировали люди, которые сидят в Киеве. Арсений Яценюк заявил, по его словам, лидер встречи Большой Семерки подтвердили свою поддержку Киеву. А так же решили, что давление на Россию будет усилено. Видимо, с большим удовлетворением сказал Арсений Яценюк. Каково будущее Донбасса? Украины? Про Минские соглашения все забыли?

Сунгоркин:

— Когда мы говорим про Семерку или когда Яценюк говорит про Семерку, надо просто для себя сразу переводить этот термин на более адекватный язык реал-политики. Семерки никакой нет. Есть США, которая от имени семи стран делает те или иные заявления.

Второе. Что будет происходить в Донбассе. Знаете, все решения минские давно торпедированы. Обстрелы идут ежесуточно и мирные люди гибнут. Это ни в каких минских соглашениях не прописано. Я думаю, они доживут до того, две противодействующие стороны, что в один печальный для кого-то день или прекрасный, все-таки армия ДНР и ЛНР перейдет в наступление, выйдет на границы, как минимум, Донецкой и Луганской областей полностью. И там остановятся. Для чего это нужно? Для того, чтобы обезопасить, как минимум, крупные промышленные центры, которые сегодня бомбятся и обстреливаются каждый день.

Дальше они выйдут, остановятся и скажут: «Ребята, мы сторонники мирных соглашений. Мы за возвращение к Минским соглашениям. Но можно нас больше не бомбить и не обстреливать? Нам это все давно надоело».

Яковлев:

— Какова вероятность, что в определенный момент страны Европы пересмотрят свое отношение к ДНР и ЛНР?

Сунгоркин:

— Я думаю, в этом вся парадоксальность. Почему армия ДНР и ЛНР не выходит из укрытия и не атакует? Не освобождает территорию для себя. Хотя бы в границах Донецкой и Луганской республики. Они не хотят обострять. Они надеются, что некие сложные процессы, которые идут в Европе, некий исторический процесс, который существует, приведет к изменению настроений в Германии, во Франции. Про Великобританию даже страшно представить или про США. Но, как минимум, Германия, Франция и Италия, наконец, выругаются, стукнут кулаком по столу и скажут: все, надо урезонивать этого чертового Порошенко.

Этот процесс идет тоже. Поэтому не происходит радикализация военных действий со стороны ДНР и ЛНР. Все ждут. Идет другой процесс. Вы же замечаете: уже все больше обвинений в адрес Порошенко, Яценюка идет со стороны западников. Они тоже устают вот от этих двойных и совершенно бессовестных стандартов. От обстрелов этих. Такое наглое нарушение! Если сейчас вдруг завтра мы проснемся и узнаем, что войска ДНР и ЛНР вышли на границы Донецкой и Луганской областей, это все, мы обрушиваем весь мирный процесс. Снова Запад говорит: вот они, агрессоры! Опять начинаются разговоры про русскую армию, которая воюет и так далее. И мы снова отброшены к языку свирепых санкций, взаимных обвинений, наращивания вооружений, установки ядерных вооружений в Европе. На этом этапе, не знаю, сколько продлится, месяц-два, будут пытаться не отвечать на обстрелы. Надоест, я думаю. Всем надоест.

Яковлев:

— При каждой нашей встрече я спрашиваю про будущее Украины. Я помню, как несколько месяцев назад мы говорили о том, что, возможно, Порошенко возьмет и усилит диктаторство. Либо Украина развалится на большое количество неких субъектов государственности.

Сунгоркин:

— Пока реализуется диктаторский сценарий. Посмотрите, Порошенко только что руками неизвестных в масках разогнал демонстрации, пикеты, установку палаток.

Яковлев:

— Выдворили из страны организаторов акции «Антимайдан-3».

Сунгоркин:

— Все попытки устроить майдан под номером 3 или 4, они все пресекаются очень жестко. Дальнейшее ужесточение всех цензурных законодательств, принятие драконовских законов идет. По всем признакам реализуется сценарий диктатуры.

Яковлев:

— А нам что выгодно? Диктатура? Развал на несколько государств? Или просто смена власти?

Сунгоркин:

— Диктатура в украинском варианте вряд ли стратегически долго продержится. Мы не знаем, что такое стратегически долго: то ли речь идет о двух месяцах, то ли о трех, то ли о пяти годах. Запас прочности народа и нежелание народа идти на очередные майданы очень велик. Украинский народ получил в этот год в лошадиных дозах прививку от революции.

Яковлев:

— Это уже какой раз происходит.

Сунгоркин:

— Но уж такого-то еще не было в Украине, как в нынешнем году. Большинство украинского народа, думаю, причем, это большинство процентов 90, оно может симпатизировать России, Порошенко, «Правому сектору», кому угодно. Но при всех тайных или явных симпатиях абсолютное большинство украинских жителей говорит: «Черт бы с ним, но лишь бы не новая революция!». Думаю, это новое явление, которое присутствует.

Яковлев:

— Которое играет на руку Порошенко.

Сунгоркин:

— Да. Народ такую прививку получил, что непонятно, сколько она продержится.

Яковлев:

— Владимир Николаевич, хочется поговорить о внутрироссийских делах. История с ЕГЭ и ГИА, которые школьники сдают в 11-м и 9-м классах. Новость последних дней: отличница покончила с собой после ГИА. И вновь заговорили, что надо отменять, что это черти что. Ваше отношение к этим новостям и к этим экзаменам?

Сунгоркин:

— У нас сложилась такая атмосфера в российском обществе, что ЕГЭ стало бранным словом. И если я хочу казаться в глазах наших слушателей человеком прогрессивным, может, смелым, я должен лягнуть этот ЕГЭ, обозвать его всячески, чертыхнуться. И я вижу, что в обществе много настроений против ЕГЭ.

Яковлев:

— Мне кажется, что настроения эти среди людей, которые не имеют никакого отношения к ЕГЭ.

Сунгоркин:

— Знаете, есть такие моды в обществе, что надо про то говорить правильно такое, про другое – такое. И тогда будешь считаться умным человеком.

Мое мнение, что вокруг ЕГЭ накручено очень много всякой ерунды, неправды. И не просто так это получилось, а есть инертное сопротивление учительской среды. Второе – есть проблемы учительского, преподавательского сословия и в школах, и в вузах, потому что наличие такого инструмента, как ЕГЭ очень серьезно сокращает базу злоупотреблений или скажем более деликатно, базу маневрирования для любого преподавателя. Что такое ЕГЭ? Там же сложно…

Яковлев:

— Унифицированная единая система.

Сунгоркин:

— Унифицированная. И там сложно проявить учителю творчество и сказать: хорошо, поставлю я тебе пять, потому что ты у нас парень или девушка… И маму твою знаю. Конечно, и с ЕГЭ были огромные злоупотребления. Особенно в северокавказских республиках с их традициями. Но в целом, если сравнивать: ЕГЭ более правильная, прогрессивная и интересная система. Ее же не мы придумали. Это же не российское изобретение. Это то, что очень успешно практикуется, например, в такой цитадели школьного образования, как Великобритания. Там тот же ЕГЭ лет 300 и практикуется. И тот пиар-образ для ЕГЭ создан, скажем так, глубоко в публичных интересах огромного и уважаемого сословия – преподавателей.

Девочка… Та же самая иллюстрация. Девочка, к сожалению, кончила жизнь самоубийством. Может, из-за ЕГЭ. Может, из-за того, что у нее были свои проблемы, а ЕГЭ стало поводом. Может, надо вспомнить о том, что в нежном возрасте, к сожалению, самоубийства всегда были. При всех режимах и, к сожалению, всегда будут. Когда у нас миллионы подростков вступают в жизнь, то кто из-за любви, кто из-за ЕГЭ, кто еще из-за чего, но…

Яковлев:

— Кто из-за экзаменов в школе в эпоху до введения ЕГЭ.

Сунгоркин:

— Конечно. Это дань, которое общество платит всегда и будет платить, к сожалению. Только каждый раз будет по-разному называться.

Я бы призвал… Вы правильно сказали, про ЕГЭ принято рассуждать людям, которые не представляют, что это такое. Мои дети сдавали ЕГЭ, только они учились за границей. И я впервые столкнулся с этим ЕГЭ, когда у нас его даже близко не было. Мне это так понравилось! Я посмотрел их учебники, их систему сдачи. Эти циферки, условные значки и так далее… Систему проверки анонимную. И я в кошмарном сне не знал, что это будет в России. Прошло несколько лет, и это пришло в Россию, проклинаемое всеми.

Яковлев:

— Не могу не добавить, что вокруг ЕГЭ очень много мифов. И один из мифов, что это исключительно тест. На самом деле, это не так.

Сунгоркин:

— Обезьяну выращиваем. Она кнопку даже нажимать…

Яковлев:

— Там есть три части. Там есть мини-изложение, мини-сочинение и так далее.

Еще одна тема. Если первая история непосредственно касается образования, то вторая, наверное, полная противоположность. Новость трагическая. В Москве на 66-м году жизни умерла целительница, актриса, разные оценки могут быть, Джуна Давиташвили. Многие знают ее как просто Джуну. Эта женщина стала, наверное, одним из символов 90-х. И эта новость стала одной из самых обсуждаемых в российском сегменте интернета.

Как вы в целом оцениваете эту фигуру?

Сунгоркин:

— Я бы поставил ее в тот же перечень, как и Кашпировский, Алан Чумак, заряжавший бутыли с водой перед экраном телевизора. Это такое раннее наивное представление создающегося гражданского общества, когда темницы рухнули, цепи порвались. И общество вышло к сияющим вершинам всеобщего знания. А тут наше родное российское общество на пути к сияющему знанию и свободе встретили Алан чумак с бутылями, Кашпировский, Джуна и давайте в этот перечень добавим «Рабыню Изауру» и «Просто Марию» со слезоточивыми историями. Я думаю, это все одно и то же. А то, что сейчас такой всплеск, интерес к Джуне? Конечно, общество сразу же вспомнило…

Яковлев:

— Это ностальгия, вы считаете?

Сунгоркин:

— Конечно. Как мы были, как мы открывали для себя все это. Джуна же из этой же серии. И, конечно, вера в чудо: а вдруг она… Она же из ассирийского древнего рода! А что это было? А вдруг там что-то было? Или там ничего не было? Поэтому все сообщения о смерти Джуны, такая лампочка зажглась, а сейчас мы узнаем, что это было? А вдруг?

Вера в чудо и стремление к чуду и в вас сидит, и во мне.

Яковлев:

— Владимир Николаевич, может, это никуда не уходило? Может, это другие герои? Если в 90-е была Джуна и Кашпировский, то сейчас невероятные рейтинги у «Битвы экстрасенсов». На популярном молодежном телеканале показывают прямо сейчас бразильские сериалы из тех самых 90-х.

Сунгоркин:

— Да.

Яковлев:

— Получается, что нам хочется сказать, что это 90-е, но ничего не поменялось.

Сунгоркин:

— Я филолог по первому образованию. И в филологии есть теория то ли 12 сюжетов, то ли 18, то ли 36. Все человечество имеет, давайте сойдемся на максимуме, пусть будет 36 сюжетов. В них есть обязательно чудо, которое кочует через века с нами. Как правило, чудо совершает таинственный человек, в данном случае, она ассирийка с некоей связью со звездами. Это бродячий сюжет. И после нас будут те или иные формы принимать.

Я знаю, что когда Джуна умерла, несколько вполне авторитетных людей, имевших с ней дело, стоят на своем, что все-таки она обладала неким сверхъестественным знанием и умением. Как минимум, ладони у нее нагревались во время ее пассов. Хотя бы на этом сойдемся. У вас и у меня ладони не согреются…

Яковлев:

— Вы постоянно следите за кликами, тиражами, просмотрами.

Сунгоркин:

— Рейтингами.

Яковлев:

— Запрос на потустороннее, на чудо неких экстрасенсов и так далее, он последние годы меняется, увеличивается?

Сунгоркин:

— Пик свой он прошел, безусловно. Я помню, когда мы в 90-е осваивали все эти лженауки, интерес был гораздо больше. Мы знаем это по тиражам книг, которые тогда издавались. Сейчас этот пик пройден. Но свою нишу он занимает. Если тогда это вышло… Напомню, что Кашпировский, Джуна и Чумак были завсегдатаями главных телеканалов страны в тот период. Они же были на первом и на втором каналах.

Яковлев:

— Причем, у них там были огромные программы. Часовые.

Сунгоркин:

— И стадионы, и все прочее. Была такая конспирологическая теория, что это было специально, чтобы народ отвлечь. Ни фига! Это было, потому что был огромный рейтинг. А не для отвлечения народа от классовой борьбы.

Сейчас существует канал ТВ3. Специальный, где вся там мистика и фантастика. И он имеет довольно скромный рейтинг. То есть, все: половодье вошло в свои берега, свои 5-7 процентов они будут брать всегда.

Яковлев:

— Спасибо за разговор.

 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавлен: 09.06.2015 16:06:00
avatar
  Подписаться  
Уведомлять о