Владимир Сунгоркин: Мы сейчас создали новую коррупционную кормушку под названием «уничтожение продуктов»

Главный редактор «Комсомольской правды» — о комитете Азарова, метаниях с гражданством Марии Гайдар и смягчении уголовного наказания в стране [аудио]. Выпуск от 2015-08-04 19:05:00. Ведущие: Александр Яковлев, Владимир Сунгоркин.

Каждый вторник в прямом эфире радио «Комсомольская правда» мы обсуждаем не только то, что произошло, но и строим прогнозы на будущее. Сегодня генеральный директор, главный редактор «Комсомольской правды» Владимир Сунгоркин вместе с ведущим Александром Яковлевым анализируют, почему Азаров не хочет выдвигать свою кандидатуру на президентство, как кризис в России связан с поколением перекупщиков и почему идея с уничтожением санкционных продуктов изначально обречена.

 

А. Яковлев:

— Ну, наверное, самая обсуждаемая тема в последнее время это трагические события на Украине, на Донбассе и вот неожиданное известие из Москвы. Комитет национального спасения Украины готов взять на себя ответственность за страну. Экс-премьер Украины Николай Азаров заявил о том, что создает вместе с соратниками этот самый комитет национального спасения. Насколько это перспективно, насколько это важно?

В. Сунгоркин:

— И насколько это может вообще повлиять на судьбу той же Украины? Я с большим интересом смотрел за этим действом за всем, но вот удивил такой момент, что многие СМИ вообще не заметили этого события. Думаю – а почему? Ну, наверное, симпатии целого ряда СМИ, так получилось в России, они на стороне Украины, как символа запада – что это форпост борьбы запада с Путиным, а у нас есть целый ряд СМИ, которые рассчитаны на такую умную высоколобую аудиторию и при этом они не заметили этого события. И это тоже уже повод порассуждать. С другой стороны, в истории мировой последних ста лет у нас очень вот эти правительства в изгнании, комитеты национального спасения, они были очень серьезно скомпрометированы. В свое время Сталин создавал такое правительство в изгнании на территории Карелии, когда воевал с Финляндией во главе с Отто Куусиненом оно было создано, а потом куда-то пропало… С другой стороны, было правительство в изгнании в Лондоне, очень долго сидело, польское правительство – уже после войны, там 50 — 60-е годы, так и не вернувшееся в Польшу, то правительство, которое формировалось еще в 39-м году англичанами. На моей памяти успешных комитетов национального спасения что-то и не помнится, чтобы они создавались, а потом превращались в реальное правительство.

А. Яковлев:

— Мне вспоминается история с Абхазией и с Приднестровьем, когда страны пытаются создать некую видимость того, что они еще как-то могут повлиять на эту территорию, а на самом деле это исключительная видимость.

В. Сунгоркин:

— Это тоже видимость. Но на самом деле, немножко еще поглядев на все это действо, я подумал – а ведь всякое бывает в истории. Но для того, чтобы этот комитет национального спасения стал реальным комитетом, состав какой-то слабенький. Ну, Азаров был премьером у Януковича, хотя он и был довольно успешным премьером, но премьером-то он у кого был? У беглого, у дискредитировавшего себя президента.

А. Яковлев:

— Владимир Олейник, они выдвигают его в президенты Украины.

В. Сунгоркин:

— Да тоже как-то все бестолково. Они его выдвигают в президенты, а видно, что Азаров его переигрывает, что называется. Азаров более внятен, более аргументирован, чем Олейник. И, смотрите, маловато все-таки для такой страны, как Украина. Я вот представляю, что этот комитет национального спасения должен так выглядеть. Вот сидит Азаров, Олейник…

А. Яковлев:

— …И вся Партия регионов.

В. Сунгоркин:

— Да, какой-нибудь популярный в каких-то кругах регионал, мне хочется увидеть там какого-нибудь генерала такого, бывшего по молодости десантником где-нибудь в Афганистане, а ныне убеленного сединами. Мне хочется увидеть какую-нибудь популярную эстрадную звезду.

А. Яковлев:

— А еще олигарха, например, Рената Ахметова.

В. Сунгоркин:

— Хорошего олигарха, да, правильного, социально ориентированного. Тогда мы видим, что выходит целая стенка, целое правительство потенциальное и у каждого из них есть свои какие-то болельщики, группа поддержки на территории Украины. Тогда было бы серьезно. А вот когда они вот так начали… у меня в итоге такое ощущение, что произошел фальш-старт и вот с такого фальш-старта не стоит начинать, потому что ерунда получилась. А, возможно, сейчас они некую почву, что называется, подготовят, разрыхлят, а через 5-6 месяцев появился еще один состав этого комитета национального спасения и по мере ухудшения дел на Украине, возможно, они перехватят какие-то инициативы.

А. Яковлев:

— Ну, любопытно, что на этой пресс-конференции, которая прошла в «Украине», речь идет не о государстве, а речь идет о гостинице практически в центре Москвы, гостинице «Украина», так вот, Олейник на вопрос а что с Крымом, Олейник признал, что Крым ушел. Мы потеряли Крым, заявил бывший депутат Верховной Рады господин Олейник, которого вот этот самый комитет национального спасения выдвигает в президенты Украины.

Я задаю вопрос в аудиторию – каковы шансы Азарова и его сподвижников вернуться к власти на Украине? Возможно ли это? Присылайте ваши ответы прямо сейчас… Все-таки, вот каковы шансы, на ваш взгляд, Николая Азарова?

В. Сунгоркин:

— Короля играет свита всегда. Опять ерунда какая-то получается. Мы с вами говорим о шансах Николая Азарова. А Азаров себя позиционирует вовсе не как претендента на руководство Украины… Конечно, нужно выстраивать некую целую линейку политиков, линейку свиты и, если уж пошла такая драка, то, конечно, надо Азарову позиционировать себя, как возможного президента. Ведь Азаров по жизни оказался давно уже достаточно сильно дистанцирован от Януковича. Во-первых, Янукович его отправил в отставку давным-давно. Это было около двух лет назад уже. Во-вторых, Азаров может ассоциироваться у населения Украины с неким золотым застойным веком Леонида Ильича для Советского Союза. Ведь при Азарове зарплаты платились, пенсии были гораздо выше, Азаров как-то сводил концы с концами по всяким долгам и кредитам и в общем была достаточно нормальная мирная жизнь, как выясняется, не голодная жизнь. Поэтому, конечно, надо бы выдвигаться на эту позицию Азарову. Но этого не случилось, поэтому сейчас надо ждать, какую активность разовьет этот комитет. Потому что если он прокукарекал, что называется, сказал «а», значит, надо говорить и «б». Надо им теперь сообщать, кто стал их сторонниками, как они собираются спасать Украину. Они же вообще национальное спасение – как они Украину-то собираются спасать? Создавать вооруженные силы из беглых украинцев? У нас же более миллиона человек перебежало на эту сторону. Если какие-то исторические аналогии проводить, то вот 20-е годы, гражданская война в России, ведь там люди постоянно переходили. То они к Колчаку идут, то они побежали к большевикам. От большевиков побежали с нова к Деникину и т.д. И так до 1922 года страна металась. Ну, хорошо, давайте, пусть у нас Азаров это верховный правитель Колчак для Украины, значит, к нему должен быть кто? К нему должен быть фураж какой-то, обмотки, ботинки, винтовки и собирайте добровольческую армию для освобождения от супостата ридной Украины. Вот сейчас они должны что-то проводить, если они реально собираются спасать Украину. Мне страшно интересно, что будет. И они должны обрастать сторонниками. А для этого нужна какая-то казна им, да.

А. Яковлев:

— Нужны деньги.

В. Сунгоркин:

— Да. А иначе какой это атаман? Значит, они должны что-то предлагать. Если не деньги, тогда хотя бы посты. Они должны говорить – а министром угольной промышленности будет Ахметов. Ахметов скажет – о, интересно, хорошо, я записываюсь в этот союз меча и орала. Ну, вот это все, я думаю, в ближайший месяц мы увидим. Это ерунда какая-то или это все серьезно.

А. Яковлев:

— Не могу не спросить, а какова вероятность создания подобного комитета в другом составе внутри Украины? Мы как-то забыли немного про Коломойского. Хотя недавно это было эпическое противостояние — Порошенко и Коломойский. Может, Коломойский там уже делает свой комитет национального спасения?

В. Сунгоркин:

— Я думаю и даже уверен, что где-нибудь на каких-нибудь дачах, вовсе не в России и не на Украине, а где-нибудь в районе Лазурного берега, Сан-Тропе где-нибудь, идут такие, как они называют, тёрки…И вот все эти люди или их эмиссары от Азарова, от Ахметова, от Коломойского, я бы еще назвал Тигипко, или там у них сейчас есть официальное оппозиционное движение какое-то, вот они все должны наверняка где-то на виллах, благо вилл много у украинцев за границей, или на яхтах даже, они собираются и в обстановке строгой секретности обсуждают, что делать дальше. Собственно, они Януковича-то так и свалили. Они сначала провели огромное количество переговоров, договорились, а потом уже свалили Януковича, когда обо всем более-менее договорились.

А. Яковлев:

— Ну что ж, Азаров в Москве, а тем временем российские политики отправляются в Киев, и не только в Киев, а работать на Украину. Вот сегодня стало известно, что Мария Гайдар, недавно назначенная заместителем губернатора Одесского региона Михаила Саакашвили, так вот, сегодня Петр Порошенко предоставил Марии Гайдар украинское гражданство. История сама по себе неоднозначная… Как вам это известие? Это Порошенко провоцирует нас, что ли?

В. Сунгоркин:

— Была такая сентенция – если бы Бога не было, его следовало бы придумать. «Если бы Гайдар не было, ее следовало бы придумать». Потому что все действия, которые она предпринимает и все, что вокруг нее происходит, это все больше напоминает какую-то «Свадьбу в Малиновке». Как раз события в этой оперетте музыкальной разворачивались где-то на южной Украине. Безусловно, все было бы более пристойно и более красиво, если бы она одновременно с украинским гражданством не делала вслух очень интересные заявления опять же в духе вот этих лоскутных махновских времен. Она одновременно оформляет гражданство в Израиле. Значит, Украина и Израиль, да. Дальше она говорит – а я вообще-то не хочу выходить из российского гражданства. И вот когда эта девушка коллекционирует гражданство, я бы на месте Порошенко все-таки немножко подумал – ну что это за такая раздача гражданства? Ну, если бы у нее были хорошие пиарщики или там какие-то хорошие режиссеры всего этого дела, они бы сказали – сначала она должна с шумом и треском выйти из российского гражданства, потом с таким же шумом и треском получить украинское гражданство и поклясться верности Украине. И на этом поставить точку. Но когда девушка говорит – я из российского не выхожу, я украинское получаю и одновременно я оформляю израильское, это действительно «свадьба в Малиновке» такая получается…

А. Яковлев:

— Каждый раз, когда мы видим и слышим Михаила Саакашвили, все его заявления и встречи различные с нашими деятелями рок-музыки, шоу-бизнеса, назначение Марии Гайдар – все напоминает это некую провокацию в отношении Российской Федерации – вам так не кажется?

В. Сунгоркин:

— Саакашвили такой искрометный человек… Я помню, я встречался с Саакашвили в одной развеселой компании – но это была вовсе не развеселая компания – вообще-то планировалось, что это будет серьезный обед с главными редакторами российских СМИ у Саакашвили. И мы такие все с серьезным видом собирались с Саакашвили поговорить о том и о сем. Вот его только избрали президентом Грузии, да. И вот появляется этот президент, кстати, он пришел тоже в ходе мятежа к власти, в ходе революции роз… и вот появляется Саакашвили в следующем контексте. Сначала появляется группа каких-то девиц – такие веселые, молодые девушки, про которых обычно говорят, извините, дорогие радиослушатели, «телки»… Они такие веселые, в теле, пышущие юностью, азартом и энергией и мы спрашиваем – а кто это такие? А то группа советников Саакашвили по имиджу, по протоколу и т.д. И появляется какой-то лихой веселый человек, который объявляется то ли главным милиционером, то ли главным прокурором, то ли главным спецслужбистом – ну, ему тоже лет так 28. Никакого Саакашвили еще нет, но начинается веселое грузинское застолье с пьянкой. Появляется Саакашвили – тоже веселый, по ощущениям, слегка подшофе – и начинается разговор вообще ни о чем. Все сущностные вопросы исчезли, потому что мы все понимали, что сущностно с ним говорить невозможно. Он наделал кучу пиар-заявлений, он представил этих девиц и этого молодого человека, как будущее грузинского политикума и вся эта веселая такая «свадьба в Малиновке» потом с криками, что нам надо лететь дальше, они дружно побежали в свой самолет, гордясь этим несказанно… Вот эта бесшабашность сопровождала его всю дорогу. Поэтому он в Одессу-то правильно, он не мог появиться в городе Чернигове, например, или в Сумах, он обязан был появиться в Одессе…

А. Яковлев:

— Ну, есть фамилии, которые всегда вызывают интерес у журналистов и вот эта самая Евгения Николаевна Васильева стала символом тех, может быть, печальных процессов, которые происходят в нашем обществе. Она снова оказалась в центре внимания. Ее попросту потеряли. Представители общественной наблюдательной комиссии не нашли ее в колонии, там, где она должна была находиться… И это не помешало некоторым оппозиционерам заявить о том, что она находится не в колонии, а на свободе.

В. Сунгоркин:

— Эта история, в частности, показывает очень плохую работу тех, кто обязан информировать общество о том, что общество интересует. Вот у нас в последние лет 10 наплодились в любой организации такие многолюдные, хорошо оснащенные, хорошо получающие зарплаты разнообразные пресс-службы. Сейчас их даже в любой конторе стали уже называть службами по связям с общественностью. И вот когда у общества возникает вопрос к этой организации, то все эти пресс-службы куда-то исчезают… Ведь что касается феномена Васильевой? Нужно просто сообщение через ленту ТАСС, через ленту Интерфакса, через кого угодно сказать – в связи с поступающими запросами о местонахождении Васильевой мы сообщаем – она сидит там-то и там-то. Пожалуйста, кто интересуется, можете зафиксировать – сидит, шьет тапочки, никуда не пропадала. А вместо этого мы третий день, наша «Комсомолка», например, отправляет человека по этим колониям, в колониях ему говорят, что такого человека нет. Дальше мы начинаем гадать – может, ее куда-то перевели… И вот таких историй очень много на самом деле, когда официальной информации нет, а что там на самом деле, черт его знает. Зная нравы наши в местах, где содержатся все эти замечательные наши современники, не удивлюсь, что она может оказаться и на свободе. Все может быть. Все наши тюрьмы давно превратились тоже в такие рыночные учреждения, где тебе и принесут выпить, закусить, и девушка придет, и телефон у тебя мобильный будет – главное, плати.

А. Яковлев:

— А не кажется ли вам, что в истории с Васильевой государство само себя подставляет? Потому что, когда на государственных каналах и в государственных СМИ появляется информация и всей стране максимально понятно, как воровала Васильева, и потом ей дают относительно небольшой срок, то для людей это стало символом того, что с коррупцией не борются в России?

В. Сунгоркин:

— Если провести такое простейшее исследование о том, кто аналогичный срок сейчас проводит в тюрьме – вот ей там дали 2,5 года – кто аналогичный срок проводит и за что, то это парадоксальнейшие вещи. У нас сейчас уголовная ответственность возникает примерно от тысячи рублей. Вот если тебя обвинят, что ты там тысячу украл, тот ты уже начнешь платить не просто штраф какой-то, а можешь пойти в тюрьму. Кстати, глава Верховного Суда вот на днях одним из таких событий, которые могут иметь большие последствия, хорошие, на мой взгляд, последствия для страны, глава Верховного Суда России внес президенту предложение о том, чтобы поднять этот порог. Чтобы людей не за тысячу рублей тащили уже на уголовное дело, а хотя бы за 5 тысяч… А на мой взгляд, можно не с 5, а хотя бы с 10-15 тысяч начинать вводить уголовную ответственность. Ну, всякое бывает с людьми. А до этого ущерб в 5-10 тысяч рублей можно вполне административный сделать.

А. Яковлев:

— Но почему мы снова к этому возвращаемся? Ведь решение вроде принято и об этом говорил экс-президент. А ныне председатель правительства, а тут возвращается заново.

В. Сунгоркин:

— Да, совершенно верно. Решение не было принято, закон не был принят о смягчении. Он был как бы благословлен. Верховное наше руководство сказало – да, правильная идея, надо поднять порог уголовной ответственности, потому что у нас огромное количество людей сидит ни за что. Мы в «Комсомолке» писали душераздирающую историю – многодетный отец пошел на какой-то пруд, наловил карасей и ему впаяли два или три года. А он просто карасей наловил на чужом пруду, на платном. И ему впаяли.

А. Яковлев:

— Вот если вы мне дадите в долг, а я просрочку с выплатой этого долга, то я могу получить вот эти самые два года?

В. Сунгоркин:

— Да, судья вам выпишет два года тюрьмы и все в строгом соответствии с законом. У вас был вопрос – почему ничего не происходит, закон не принимается? В частности, потому, что у нас достаточно большое количество таких правоверных депутатов, которые всерьез считают, что нельзя ослаблять нажим и надо вот за эти три колоска тоже сажать. И у нас сейчас в тюрьмах сидит гигантское количество людей за очень пустяковые дела, за мешок картошки.

А. Яковлев:

— Получается, что, с одной стороны, нам постоянно говорят о некоем инвестиционном и предпринимательском климате, говорят о комфортных условиях… кстати говоря, последнее послание президента Владимира Путина Федеральному собранию, там большая его часть была посвящена именно предпринимательству и прежде всего малому, у нас появился относительно недавно уполномоченный по правам предпринимательства, и они появляются теперь в регионах, а при этом реальные шаги в другом направлении.

В. Сунгоркин:

— Реальные шаги происходят на уровне нормативных актов, на уровне постановлений правительства, на уровне законов и действительно движение идет в обратном направлении и все это движение тоже продиктовано самыми благими намерениями. Типа мы должны навести порядок, мы должны забить какие-то там дыры в заборах, чтобы государство всем управляло… Это связано, на мой взгляд, в частности, с тем, что это очень опасный процесс, потому что он действительно удушает атмосферу какой-то нормальной жизни производительной в стране. Мне кажется, это связано в частности с тем, что огромное количество людей, принимающих решение везде и всюду, никогда не работали в сфере создания чего-то. Они все прошли школу бюрократическую.

А. Яковлев:

— То есть, у нас мало представителей отрасли?

В. Сунгоркин:

— Конечно. В советское время, чтобы тебе стать руководителем, ты обязательно должен иметь строчку в идеале «рабочий», но, если не повезло тебе быть рабочим, то ты должен иметь «инженер», «мастер», «начальник участка». В строительном комплексе, в промышленности ты должен пройти реальное создание чего-то в экономике. Что сейчас? Сейчас, если мы поскребем наших больших начальников, они очень много юристы, а в основном юристы они зачастую теоретически даже, они даже адвокатами многие не работали или там судьями, они сразу шли по стезе управления. Вот это одно из проклятий нашей кадровой политики.

А. Яковлев:

— Я не хочу никого обидеть, но у нас вице-премьер, отвечающий за промышленность, военную промышленность, за оборонку, окончил факультет журналистики.

В. Сунгоркин:

— Это еще не худший вариант. Потому что он прошел большой путь политика. Но в принципе там много вот такого народа, я имею в виду наверху, который никогда ничего не производил. И не понимает, насколько тяжелая вещь – производство.

А. Яковлев:

— Получается, что вновь и вновь говоря об экономике, о политике, мы возвращаемся к кадровой политике, которой в новейшей российской истории системно не занимались, в отличие от Советского Союза.

В. Сунгоркин:

— Ну да. Это же имело под собой свою философскую и идеологическую подоплеку, что все, кто занимался, они все совки, они все коммуняки, они все сомнительные элементы, они нас привели к развалу и к катастрофе 1991 года. И вот сейчас нужны новые люди. И вот понабежали новые люди, которые никогда ни в чем не были замешаны, кроме того, что разве где-то спекулировали джинсами, да. И вот это спекулятивное сословие вдруг оказалось наверху. Все перевернулось. Если сейчас поскрести всех наших капитанов индустрии, в основном это люди, которые молодость отдали либо валютной спекуляции, либо спекуляции вещами, либо тому и другому. Вот у них обязательно есть раздел «как мы спекулировали на рынке». Благодаря этому они захватили в тот период высоты экономики.

А. Яковлев:

— Вполне возможно, в учебниках истории лет через 15 появится такое понятие «спекулятивное сословие». Мне кажется, что оно очень точно отражает то, что происходило.

В. Сунгоркин:

— Оно старое, оно известно со времен Великой Французской революции — это так называемая компрадорская буржуазия – то есть, буржуазия, связанная с торговлей финансовыми услугами.

А. Яковлев:

— Владимир Николаевич, но многих – и обывателей, и экспертное сообщество – конечно же, беспокоит падение стоимости нефти. У нас бабушка в городе Ухта знает, что от этого зависит благосостояние ее пенсии… Вот значит ли это, что дальше будет только хуже и каковы причины такого падения стоимости на нефть?

В. Сунгоркин:

— Два фактора. Это отмена санкций к Ирану, которую отменили США – я глубоко убежден, исходя из гипотезы, что Россия больший дьявол, чем Иран, и лучше мы нанесем удар сейчас России экономический, а с Ираном потом как-нибудь разберемся. Иран готовится выбрасывать нефть, мы об этом с вами говорили, на рынок. Второй фактор – это очень серьезный и, похоже, что долговременный – это торможение экономического развития Китая. Мы рассуждаем о Китае периодически как о таком гиганте очень быстро развивающемся, но, похоже, что мы рассуждаем в категориях примерно двухлетней давности, а Китай восстанавливается – я имею в виду в своих темпах роста – соответственно, он меньше потребляет энергии, соответственно, он меньше будет потреблять нефти и газа, соответственно, он будет меньше закупать топлива на мировом рынке и, соответственно, возникает избыток топлива. Глобальная экономика так устроена, что эти процессы очень такие инерционные. А Китай такая огромная страна, что он не может сейчас замедлиться, а потом вдруг подпрыгнуть и ускориться – слишком большое количество факторов работает – и сие означает, как ни странно, продолжение нашей предыдущий с вами темы про кадры. Что нельзя так легкомысленно относиться к производителю, как мы относимся, в стране, нельзя легкомысленно относиться к принятию законов, очень важных решений, нормативных актов, которые бьют по людям, как мы относились еще два года назад…

А. Яковлев:

— Или бьют по отрасли в целом…

В. Сунгоркин:

— Да, по народу. Вот был такой тезис хороший, что нужно заняться сбережением народа. А какое, к черту, сбережение народа, когда у нас один удар за другим народ получает?… Да, в Китае много чего делается, у них гигантские запасы валютные, они удерживают свой фондовый рынок, они не упадут, совсем не остановятся, но 2-3% годового роста, который у них потеряется в ближайшие год-два, означает, что мы где-то в районе 50 долларов за баррель будем болтаться. А напомню, что еще два года назад было 100 долларов… Соответственно, у нас будут большие недопоступления в бюджет, соответственно, надо еще больше от разговоров переходить к реальному импортозамещению. Мы ничего не сможем покупать на западе, даже при желании. И как минимум вот эта ужасная история про то, что мы уничтожать продукты собираемся так легко и весело… ужас… это все настолько дико, на мой взгляд…

А. Яковлев:

— А значит ли это, что вот эта эпоха, может быть, десятилетия нефтяного благосостояния закончилась?

В. Сунгоркин:

— Да, похоже на то. Плюс еще и идет развитие альтернативных средств энергетики. На мой взгляд, наступает достаточно тяжелое и чреватое некоей чрезвычайщиной время. А что это такое? Что нужно более интенсивно переналаживать народное хозяйство страны на внутреннее, домашнее производство и внутреннее, домашнее потребление. Что-то делается, но делается очень мало. Помните, нефть остановилась, перестала падать, потом поднялась снова до 63 долларов и как-то все расслабились. Китайский фактор возник не так давно, он возник около месяца назад, его даже не заметили вначале, его прозевали, на мой взгляд. Ведь падение началось около двух месяцев назад. Иранский фактор возник тоже около двух месяцев назад. Сие означает, что избыток нефти на рынке будет иметь место уже в ближайшее время.

А. Яковлев:

— А где вы видите потенциал? Вот если не нефть и не газ, то что? У нас ведь не все так плохо, есть какие-то отрасли, в которых мы можем мировому рынку что-то предложить. Или нет?

В. Сунгоркин:

— Да бог с ним с мировым рынком. Я бы вообще забил бы на мировой рынок. Надо заняться, прежде всего, внутренним рынком. Сейчас точно будет на внутреннем рынке увеличен интерес к внутреннему туризму, к отдыху в России. Потому что даже поездка в Турцию становится более затратной историей. Но никакой инфраструктуры в стране толком нет, это все такие избушки на курьих ножках на фоне того, что должно быть.

А. Яковлев:

— А возможности колоссальные, с точки зрения…

В. Сунгоркин:

— Да. И сельскохозяйственное производство – что там делается? Маловато еще делается. Ну, декларации существуют, да. Рынок земли – очень интересная вещь. У нас же гигантское количество земли по-прежнему принадлежит государству. И оно из своих цепких объятий ее не выпускает. Земля зарастает, но она государственная. Есть предложение либерализовать рынок земли. Там очень интересная вещь – если 2% земли государство из своих объятий выпустит, мы оживим строительный рынок процентов на 10.

А. Яковлев:

— Возвращаясь к импортозамещению. Сегодня в Самаре уничтожается партия попавших под продуктовое эмбарго продуктов. Речь идет о свиной продукции, которая была задержана еще в апреле. 114 тонн свиной продукции бразильского происхождения были задержаны, так как вызвали сомнения у инспекторов и все они попросту уничтожаются. Глупость?

В. Сунгоркин:

— Да просто ужас охватывает, да. Все-таки наша страна не самая объевшаяся страна в мире, да. Российский народ в большинстве своем всегда был недокормлен. Я не говорю про элиту, а в основном народ на чем вырос? На картошке, огурцах, помидорах, выращенных на своем огороде. И вот что сейчас уничтожается? Что такое антисанкционные продукты? Это хорошего качества сыры, колбаса, мясо, хорошего качества сало. Слушайте, ну отдайте это… Говорят, нет, отдать нельзя, потому что там заворуются. Господи, ну а что, они не заворуются по ходу уничтожения, что ли? Завороваться можно везде. И вот это все тема сбережения народа, понимаете. Мы все время себе придумываем страшилки, мы все время хотим, как лучше, а на самом деле мы сейчас создали новую коррупционную кормушку под названием уничтожение продуктов и туда сейчас ринется много народу веселого, тоже бесшабашного, который будет считать честью работать в конторе по уничтожению продуктов. Они будут договариваться, переклеивать наклейки, сжигать кучу строительного мусора или всяких остатков, хвостов и щетины с местной какой-нибудь фермы с криками, что это мы сожгли колбасу.

А. Яковлев:

— У меня рядом с домом небольшой такой ларечек и написано «конфискат». Очередь всегда.

В. Сунгоркин:

— Да, например, продавайте как конфискат, в конце концов. Но уничтожать – мне кажется, мы разрушаем какую-то ткань общества, разрушаем какие-то нравы в обществе. Я вам точно говорю – наплодятся сейчас куча контор по уничтожению, а это новые расходы, новые чиновничьи места. Второе – ничего они уничтожать не будут, зная нашу жизнь, они будут под телекамеры уничтожать сто килограммов, торжественно, шумно и красиво, а 900 килограммов они поделили между причастными. Ну, у нас же существует таможня и все знают, что существует таможенный конфискат, существуют очень хорошие доходы таможенников… расценки… брокерские конторы… Вы попробуйте что-нибудь в страну ввезти мимо брокерской конторы, которая берет свою мзду за то, что она через границу протащит все, что угодно. Ну и сейчас это будет все то же самое.

А. Яковлев:

— А вот того самого импортозамещения, ради которого это вроде как происходит, пока не наблюдается? Будет ли наблюдаться-то?

В. Сунгоркин:

— Будет. Процесс идет, но процесс идет не так быстро, как нам нужно. Сегодня темпы, с которыми происходит импортозамещение, они обнадеживают, конечно, но можно этот весь процесс ускорить – в частности, через создание реального рынка земли. Но создать рынок земли реальный это означает, что… лишить кормушки большое количество чиновников. Поэтому сопротивление должно быть большое. Нужны просто решительные революционные меры. 2% отдать. Это, конечно, грохнет существующий рынок земли. И слава богу. Потому что сегодня земля стоит дороже, чем она должна стоить, потому что она в руках очень узкого круга людей.

А. Яковлев:

— Может быть, кризис нас до стенки доведет и мы увидим эту самую либерализацию?

В. Сунгоркин:

— Похоже, что так. У нас выхода не будет. Либо так, либо мы получим очень серьезное напряжение внутри общества.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавлен: 04.08.2015 16:08:00
avatar
  Подписаться  
Уведомлять о