Владимир Сунгоркин: Уголовное дело против Анатолия Чубайса? Очень возможно

Главный редактор «Комсомольской правды» — о будущих отношениях с США и Турцией, затягивании расследования крушения «Боинга» и ценности Навального и Пономарева [аудио]. Выпуск от 2015-07-28 19:05:00. Ведущие: Александр Яковлев, Владимир Сунгоркин.

Каждый вторник на радио «Комсомольская правда» в проекте «Что будет?» мы говорим не только о том, что происходит сейчас, но и строим прогнозы на будущее. Сегодня генеральный директор, главный редактор «Комсомольской правды» Владимир Сунгоркин и ведущий Александр Яковлев говорят о том, почему сейчас разгорелись споры о значении Крещения Руси 1000 лет назад, что будет, если тронуть Чубайса и почему Турция очень болезненно относится к возвращению Крыма в Россию.

 

Яковлев:

— В студии главный редактор Издательского дома «Комсомольская правда» Владимир Николаевич Сунгоркин. Сегодня мы будем говорить и о политике, и об экономике. Но начать наш разговор я хотел бы с важнейшего события сегодняшнего дня. В Кремле состоялся торжественный прием от имени Президента России по случаю 1000-летия преставления святого равноапостольного князя Владимира. На приеме присутствовали представители Русской православной церкви, государственные и общественные деятели. Вообще в последнее время, как мне кажется, этой теме — крещения Руси и в целом святому равноапостольному князю Владимиру уделяется очень много внимания со стороны власти. Мы тут можем вспомнить памятник, который планируется установить в Москве. Как вы оцениваете то, что происходит? Есть ли тут какая-то тенденция?

Сунгоркин:

— Ну, тенденция у нас известная. Это постоянно создавать какие-то очень интересные неожиданные ситуации в осмыслении прошлого, даже вот здесь. Действительно это большое событие, что более тысячи лет назад именно этот князь определился с религией и принял решение, что Русь должна быть христианской. Огромное событие. Но дальше пошли очень интересные нюансы, которые, по сути, сегодня вдруг стали повесткой дня для тех же политологов, обществоведов и т.д. Событие более чем 1000-летней давности в итоге трактуется сегодня очень по-разному. Владимир Владимирович Путин, Президент России, сегодня, скажем так, сделал акцент на том, что это было не просто выбор христианства, а это был выбор православия, то есть религии, которая находилась, скажем так, в контрах с католичеством, с истинно или более внятно западной религией (протестантство потом возникло, но оно тоже возникло отдельно, не как православие, то есть та ветвь христианства, которую избрал князь Владимир).

Итак, подводя итог, Президент России (и не только президент, многие другие религиоведы) говорит о том, что, по сути, Владимир определил существование русского народа в виде нынешних русского, украинского и белорусского народов как некую евроазиатскую цивилизацию, которая и не Запад, и не Восток. Если бы это был чистый Восток, это был бы ислам, а если бы это был чистый Запад, это было бы католичество. А он определил ту церковь, центр которой находился тогда в Константинополе, между Европой и Азией. Вот мы, цивилизация, находящаяся между Европой и Азией.

И сегодня сделал заявление глава Украины Порошенко, который по-своему трактует, что это был выбор движения в Европу. Но опять президент Украины Порошенко уже в который раз ставит, в частности, и своих прихожан украинских, в очень нелепое положение. Потому что, ребята, если бы это был выбор движения однозначно в Европу, то Владимир должен был принимать католическую веру, но он принял не католическую веру. Вот это из тех парадоксов, которые сейчас происходят. Господи, уже тысяча с лишним лет прошло, а мы даже эти события трактуем в свете сегодняшних очень тяжелых, сложных конфликтов. И не только мы, но и Запад тоже.

Яковлев:

— Сегодня же Петр Порошенко заявил о том, что мечтает о создании единой поместной православной церкви в Украине. Там вообще-то сложная история, там есть православная церковь Московского патриархата и есть православная церковь Киевского патриархата, глава которой, патриарх, вообще был отлучен от РПЦ еще в 90-е годы, и многие местного патриарха вообще считают уголовником.

Мы вспоминаем убийство на прошлой неделе священника РПЦ Московского патриархата на Украине. То есть эти споры оборачиваются и кровью сегодня, к сожалению, на Украине в частности.

Сунгоркин:

— Ну да, вообще все это ужасно. Потому что идет однозначный процесс выдавливания христиан с Ближнего Востока. Там во многих странах почти не осталось христиан. В последние годы. Это свежие совершенно события. В Египте очень мало осталось христиан, в Ливане, в Сирии, в Ираке. И вот на фоне этих происходящих событий все эти расколы в церкви, которые существуют, они очень сильно ослабляют христиан всего мира. И сейчас, я считаю, на той же Украине не стоило бы использовать политическую ситуацию, скажем так, для усиления позиций Киевского патриархата, киевской церкви. Оставить бы все в покое. Тем более Кирилл, глава Русской православной церкви, заметьте, очень осторожно себя ведет в украинском конфликте.

Я бы напомнил даже такие интересные детали, что когда, например, в Кремле было заседание по поводу передачи Крыма, Патриарх не пошел на это событие, его не было в Кремле. Не потому, что он не мог прийти, он не пошел из очень точных, внятных, скажем так, политических соображений. Что в данном случае прийти на это событие, как бы освятить собой это событие — это означает поставить в очень тяжелое положение служителей киевской церкви. Это очень важные вещи, и Патриарх совершенно правильно сделал в этой ситуации. Ни в коем случае не втягивать церковь в наши мирские конфликты.

Яковлев:

— Многие экономисты следят за колебаниями курса доллара и евро. Многим может показаться, что это где-то там и непонятно, но, в конечном счете, это отражается на стоимости продуктов в магазинах через какой-то период времени. Так вот, сегодня официальный курс доллара превысил 60 рублей. Это курс, установленный Центробанком уже на 29 июля, евро – 66,6 рубля. Сбербанк еще 20 июля предупредил, что в России может случиться валютный шок, вызванный колебаниями в паре доллар – евро. Все это происходит на фоне дешевеющей нефти. Владимир Николаевич, что нам ждать, может быть, сейчас вообще все рухнет?

Сунгоркин:

— Да нет. Если все рухнет, то это будет только… Ну, все рухнет – мы имеем в виду рухнет валютный курс, подешевеет рубль. Это будет только следствием эмоциональных, скажем так, настроений широкой публики, благодаря, может быть, нашим усилиям (я имею в виду всей медиатусовки). На самом деле я думаю, что это некое эхо двух факторов. Ослабление рубля по линии евро это, безусловно, скажем так, успокоение греческого фактора, когда ждали, что там в Греции произойдет, будет она выходить из зоны евро, будет дефолт и т.д., тогда ясно, что евро должно было дальше ослабляться. И вот спекулянты на этом играли и ждали ослабления евро. Этот фактор ушел в прошлое, на несколько месяцев точно, греки всех переиграли, всех, кого можно, обманули (я имею в виду греческий премьер Ципрас), выторговали себе очередные кредиты. Это, конечно, гениальная афера, но она свершилась, у нас у всех на глазах греки сыграли в такую очень интересную игру, по итогам которой они получили еще огромное количество кредитов. Украинцы им завидуют теперь.

Что касается доллара. Доллар это немножко другая история, хотя они всегда связаны. Безусловно, повлияла на поведение валютных спекулянтов ситуация с Ираном. Через много лет (то ли 20, то ли больше) санкции Ирану, они вдруг отменены, и сие означает, что буквально в ближайшие месяцы нефть может дальше подешеветь, потому что Ирану разрешено со всеми торговать нефтью. А нефти этой у Ирана очень много, он один из главных производителей нефти, и ему 20 с лишним лет запрещалось выходить на этот рынок. Что сие означает? Ясно, что нефть должна и может подешеветь, но подешевеет она или нет, дело неизвестное. И вот спекулянты тут подергались. Я думаю, вопрос нескольких дней, что Центробанк на все это смотрит, он еще эту валюту выкупит, сколько надо, или рубли выкупит.

Яковлев:

— То есть все будет спокойно, вы считаете?

Сунгоркин:

— У них есть рычаги, чтобы поддерживать некое спокойствие на рынке. Пока это эхо вот этих двух событий.

Яковлев:

— В дальнейшем, на ваш взгляд, если не массовая истерика, если не истерика медиасообщества (хотя сейчас многие в отпусках), в целом все будет спокойно?

Сунгоркин:

— Я думаю, отпуска действительно влияют на ситуацию, многие возбужденные умы в июле-августе сидят под пальмой где-то и более-менее расслабленно находятся. Да, я думаю, до сентября все будет нормально, а дальше я бы не стал заглядывать. Потому что столько факторов работает.

Яковлев:

— Мы вспомнили о том, что происходило в Греции, в Иране. И эти темы, в частности, обсуждались в интервью, которое президент нашей страны Владимир Путин дал швейцарским СМИ. Там была пара любопытных заявлений. Меня зацепила идея о том, что президенту ФИФА Йозефу Блаттеру нужно не организовывать какое-то уголовное преследование, а нужно давать Нобелевскую премию. И очень любопытное заявление относительно Соединенных Штатов Америки сделал Президент России: «США великая держава, но мы видим процесс закручивания новой гонки вооружений». И очень нелестно в некотором смысле о Соединенных Штатах высказался президент нашей страны. А вас что зацепило в этом интервью? Вообще стоит на него обращать внимание?

Сунгоркин:

— Стоит. Потому что в последнее время интервью западным СМИ не так часты, как 2-3 года назад. Я бы обратил серьезное внимание на это интервью, потому что там есть несколько важных моментов. В частности, Путин выразил некое разочарование тем, что все санкции сняты с Ирана, а ведь одним из факторов того, что Америка создавала систему ПРО в Европе, нарушая весь баланс сил в мире, рассуждая о том, что мы ее создаем против агрессивного Ирана, который не сегодня-завтра создаст ядерное оружие и ударит по Европе. Теперь эта проблема снята (буквально на прошлой неделе), и мы получаем новую мировую конфигурацию. Ведь Иран не просто отказался от производства ядерного оружия, он запустит (и уже запускает) огромное количество всяких разных контролеров на все свои площадки, он закрывает заводы по производству оружейного плутония. И все это очень серьезно меняет конфигурацию рассуждений тех же американцев о том, что есть мировое зло Иран, и нам надо от него прикрыться. И Путин и в этом интервью тоже упомянул: ребята, вы же вроде Европу собирались закрывать от иранцев, проблема завершена, может быть, мы начнем снова демонтаж – вы ПРО свою будете демонтировать, мы кое-какие свои вооружения остановим. Но Европа помалкивает. Американцы говорят: нет-нет, сейчас Россия стала такой опасной.

И вот другой пассаж в этом интервью, о котором мы говорим, Путин как раз посвятил европейским руководителям. Он их немножко по-отечески, что ли, по-братски пожурил: дорогие европейские правители, все-таки вы должны гораздо больше думать о собственных интересах, а не об интересах США. Потому что вы принимаете кучу решений, находясь в качестве просто таких вассалов и колоний США. Ясно, что для народов Европы это колоссальная головная боль, эта ПРО, которая размещена в Восточной Европе. Что это означает? Это означает, что они подпадают под огромные риски, те же чехи, поляки, да и другие народы. Если ПРО создается, значит, ПРО становится автоматически под некими целями с нашей стороны в случае конфликта. Об этом Путин говорил сейчас.

Яковлев:

— Я недавно общался с одним высокопоставленным сотрудником МИДа, и он сказал: мы ждем такого значительного облегчения, скажем так, когда закончится срок Обамы.

Сунгоркин:

— Дело темное, будет ли облегчение. Потому что там Хиллари разминается, а она девушка очень боевая, агрессивная, демагог тот еще. Если Хиллари Клинтон придет, я не думаю, что нам будет какое-то облегчение.

Яковлев:

— То есть прогнозы пессимистичные?

Сунгоркин:

— Довольно пессимистичные. Может быть, там кто-то другой придет.

Яковлев:

— Может быть, Дж. Буш?

Сунгоркин:

— Может быть. Мне почему-то кажется, что Буш более, скажем так, человекообразен в отношениях с нами будет, чем Хиллари.

Яковлев:

— Это любопытно. Нам всегда говорили, что с республиканцами сложнее договориться, нежели с демократами, но с Бушем мы как-то хорошо общались, а с демократом Обамой не получилось.

Сунгоркин:

— Да, с республиканцем Бушем мы вполне нормально работали и сотрудничали.

Яковлев:

— Но в любом случае дальше, получается… Возвращаясь к заявлениям Путина, я еще раз его процитирую: «Это не значит, что сегодняшние власти США имеют право по всему миру ездить и кого угодно хватать и таскать к себе в тюрьму или действовать с позиции «кто не с нами, тот против нас». Вообще очень жесткие заявления Путина. Дальше: «Соединенные Штаты меняться не будут». Дальше – хуже?

Сунгоркин:

— Видите, Путин очень информированный человек, что касается хоть того же Блаттера, о котором он говорит, что нормальный этот Блаттер, никакой он не коррупционер. Я думаю, у Путина хватает информации, кто у нас коррупционер, а кто нет. Понимаете, очень много факторов работает, будет ли хуже или будет лучше. Если какой-то жареный петух клюнет американцев, то, может быть, и будет лучше. Потому что вы вспоминали Буша, а ведь это интересный момент, в какой исторический момент мы оказались в очень доброжелательных отношениях с Америкой. Это было, в частности, связано с событиями 2001 года, с взрывом башен-близнецов. И вот тогда действительно «клюнуло» их. И вот тогда американцы очень хорошо отнеслись к нашей поддержке. Помните, мы им дали взлетно-посадочную полосу в Ульяновске: садитесь, ребята, заправляйтесь. Склады в Ульяновске поставили американцы для заброски в Афганистан, когда они там воевали. Мы спокойно закрыли глаза на их базу в Киргизии, хотя это как бы наши интересы. Мы им дали очень много разведывательной информации по моджахедам всем этим. И тогда у нас действительно был некий, ну, не медовый месяц, но отношения были очень хорошие. Поэтому республиканцы они, демократы, махновцы они или не знаю кто, но если их жизнь заставит, они с нами начнут сотрудничать. Но пока жизнь не заставила.

Яковлев:

— Если не ошибаюсь, Владимир Путин был первый, кто позвонил Джорджу Бушу после теракта 11 сентября.

Сунгоркин:

— Совершенно верно.

Яковлев:

— И было обращение Путина к российской нации. И там тезис был, что мы как никто другой понимаем, что чувствует американский народ.

Сунгоркин:

— У нас в это время еще шли бои в Чечне, еще продолжались. И это все было очень связано. У нас антитеррористическая операция в Чечне была еще не завершена.

Яковлев:

— Мы говорили о внешней политике, о мировой геополитике. И вот еще одна тема. Президент России общался, причем неоднократно в последнее время, со своим турецким коллегой Тайипом Эрдоганом. И в центре внимания вопросы угрозы, исходящей от «Исламского государства». Вообще с Турцией у нас много что завязано, страна стремительно развивается. Это сближение с Турцией или нет, или там всё сложнее?

Сунгоркин:

— Ну, как всегда, всё сложнее. Безусловно, они общаются, потому что регион очень близко к нам и очень взрывоопасен. И там сейчас ситуация, так получилось, очень сильно зависит от турецкого президента. У него есть большие ресурсы, для того чтобы влиять на эту ситуацию. Казалось бы, бог с ним, пусть они там разбираются. Но это все тоже касается нас, России. О чем они наверняка общались? Они общались о судьбе Сирии. Что бы там Эрдоган ни заявлял, но у него есть интересы Турции в том, чтобы воевать с Сирией. Они хотят, по сути, оттяпать кусок Сирии, пользуясь слабостью сирийского правителя. И туда вернуть примерно 1 млн. 700 тыс. беженцев, которые сегодня находятся на территории Турции и сказать: вот этот кусок Сирии мы контролируем, дорогие беженцы, милости просим, возвращайтесь и живите…

Яковлев:

— И не мешайте жить нам.

Сунгоркин:

— Да. Кончайте мешать жить нам. Это же страшное дело, в Стамбуле бродит куча попрошаек, нищих, мелких воров и т.д. (беженцы из Сирии). Казалось бы, это их радости и горести. Но на самом деле Турция летом это как бы наши отечественные курорты. Ведь там сотни тысяч россиян в июле, августе и сентябре отдыхают. И вот эти теракты, которые произошли. В Турции же произошла пара терактов, плюс Турция заявила, что она начинает, по сути, войну с курдами. А что такое война с курдами? Курды, между прочим, находятся на территории Турции в частности. И сегодня турецкие самолеты нанесли ракетные удары по территории (вы будете удивлены) Турции. Это есть это война, которая идет на территории Турции, в той восточной части, где неподалеку наши любимые Анталья, Кемер, Аланья, Белек и прочие дорогие сердцам россиян местечки.

Конечно, это нас касается. Правда, мы народ мужественный, пока никаких шевелений у туристов не замечено, таких массовых, типа они в ужасе отшатнутся, скажут: всё, мы не едем в Белек, допустим. А вот район восточной Антальи, в общем-то, примыкает к тем районам, где обитают курды. А курды это очень агрессивная такая история, агрессивный народ.

Яковлев:

— Я боюсь, вас сейчас слушают люди, и просто…

Сунгоркин:

— Люди наши выдержанные. Но им надо это иметь в виду всерьез. Если там будет дальнейшее обострение, надо серьезно подумать, ехать в августе или в сентябре в Турцию или не ехать. Потому что это реальная война. Президент Турции Эрдоган заявил, что он прекращает любое перемирие с курдами. А курды это неспокойный народ, это ребята, которые 40 лет примерно воюют за свою независимость и готовы воевать с применением всех возможных ресурсов.

Яковлев:

— Возможно, там идет определенный торг. Ведь у Турции были свои планы на Крым.

Сунгоркин:

— Может быть. Хотя я думаю, что Путину очень не понравится упоминание Крыма в этих разговорах. Я надеюсь, они обойдутся без этого, потому что Крым действительно такая неприятная для турок тема. Помню, я встречался год назад, брал интервью у министра, одного из членов правительства Турции. И вот у нас шел такой скучный, монотонный разговор о том, о сем, и он ни на что не реагировал, говорил какими-то тяжелыми бюрократическими блоками: мир, дружба, жвачка… Но как только я упомянул Крым, а это было уже после того, как выперли оттуда главу крымско-татарского меджлиса, который занял позицию очень неконструктивную, и я увидел совсем другого человека. Это был член правительства Турции, министр Турции, который тут же перешел к очень агрессивным самурайским таким заявлениям в адрес нашего поведения и того, что Крым оказался частью России. Для них это очень болезненный вопрос.

Яковлев:

— К внутренней политике хочется вернуться. Есть в нашей стране политики, которые не просто знамениты, а вокруг фамилий которых уже ходят легенды, мифы. Это прежде всего Анатолий Чубайс. Вся страна, может быть, не знает, чем занимались Леонид Меламед, Яков Уринсон, Андрей Малышев, Дмитрий Журба, но самое важное для многих заключается в том, что это ближайшие соратники ныне главы корпорации Роснано Анатолия Чубайса. По сообщениям ряда СМИ (надо сказать, подтвердившихся) они уезжают из России, у многих проблемы. В частности, Леонид Меламед помещен под домашний арест. Только он подозревается в нанесении ущерба компании на сумму 300 миллионов рублей. Это совпадение или это какая-то война против Чубайса? Или, может быть, наконец-то начали справедливость восстанавливать? И что будет с этой историей, на ваш взгляд?

Сунгоркин:

— От того, что будет с этой историей, и будет ли что-то, мы в принципе поймем, происходит ли у России реальный поворот, скажем так, в сторону опоры на собственные силы, на импортозамещение или его не происходит.

Яковлев:

— То есть вопрос даже не в картошке, а в соратниках Чубайса?

Сунгоркин:

— Я это так трактую, что это та самая химическая лакмусовая бумажка – посинеет она или позеленеет. Если она посинеет, если будут реальные какие-то дальше движения в этом направлении, скажем так, Чубайса и его команды, значит, мы действительно реально совершаем поворот. Я думаю, что непотопляемость, выживаемость Чубайса все эти последние годы была связана с тем, что Чубайс это некий символ нашего… Я не знаю… Неизменности верности страны некоему курсу (уже непонятно какому)…

Яковлев:

— Ну, праволиберальному такому.

Сунгоркин:

— Почти религиозный символ. Многие уже затрудняются сформулировать, что это за курс. Но даже если они сформулируют, у них все равно концы с концами не сойдутся. Поэтому такая чисто религиозная: Чубайс – для кого-то это хорошо, а для кого-то это исчадие ада. И то, что сейчас происходит, это такие знаки интересные. Потому что Чубайс никогда не сдавал свою команду. Чубайс это фигура, встроенная в мировую финансовую элиту. Если трогать Чубайса… Его никто не хотел трогать, потому что тронь Чубайса, и тут же прибежит 150 человек: кого вы трогаете, вы не представляете, если мы будем трогать Чубайса, если вы, собаки, тронете своими грязными руками Чубайса, то мы потеряем доверие Morgan Stanley, Ротшильда, Chase Manhattan Bank, и мы останемся на бобах. Мы уже давно потеряли доверие всех и остались на бобах с точки зрения финансовой поддержки мировой, но вот этот миф был очень силен. Но так как там действительно злоупотреблений очень много, в этой всей компании (вообще компания, на мой взгляд, очень сомнительная), то, я думаю, просто иссякло терпение, так сказать, у бояр некоторых, у приближенных к Путину людей, которые уже просто взвыли. Потому что у нас же есть итоги работы Счетной палаты, совершенно скандальные. Мы в «Комсомольской правде» их печатали, только открытую часть. Там есть открытая часть, а есть закрытая. Что там в закрытой части, можно только догадываться. Потому что и в открытой части миллиарды и миллиарды рублей разнообразных злоупотреблений. Там, собственно, ничего хорошего-то и нет. Поэтому если этот процесс пойдет дальше, то очень интересно.

Яковлев:

— Меня всегда мучил очень простой обывательский вопрос. А почему Чубайс, если к нему такое отношение со стороны 80% народа всей страны, если к Роснано есть объективно вопросы, либералы сами его уже атакуют, почему он не уйдет на покой, чтобы не было проблем у окружения? Мог бы год-два назад уйти на покой, и никто бы его не трогал. Но он продолжает работать.

Сунгоркин:

— Вы знаете, сложно в нашей стране вот так взять и уйти на покой. Потому что вот эти все отцы русской демократии рассуждают так. Как только я ухожу на покой, я теряю рычаги управления, связи, финансовые потоки, которые я контролирую, людей огромное количество, которым я помогаю тем, что они поблизости состоят, у каждого из них свои связи (это целая сеть). Вот я ушел на покой, я никому не нужен. Казалось бы, и ладно, ну, не нужен. У него молодая жена Авдотья Смирнова. Давайте, ребята, отдыхайте. А он скажет: через полгодика за мной придут. Можно сказать: ну ладно, поедешь в Италию, в Америку, все свои там у тебя, примут. А черт его знает, как все повернется. И вся эта такая структурно-семейная работа…

Это не только о Чубайсе. Огромное количество людей стараются находиться на какой-то общественной, политической, финансовой и т.д., иметь какие-то позиции, ресурсы, для того чтобы их не так просто было схватить за одно место.

Яковлев:

— Получается, банальный страх?

Сунгоркин:

— Конечно. Если психоаналитику положить его на диван, этого нашего героя, он где-то на 15-й или 35-й минуте скажет: ой, точно, банальный страх. Но пока до этого страха доберешься, там еще…

Яковлев:

— Ваш прогноз, мы когда-нибудь станем свидетелями уголовного дела против Анатолия Чубайса? Это возможно в нашей стране?

Сунгоркин:

— Я думаю, это очень возможно. Как ни странно, это зависит от наших внешнеполитических дел. Чубайс, я подчеркиваю, как и еще несколько персонажей, они встроены, связываться с ними — это иметь такой международный конфликт. Тем не менее, с Ходорковским же было уголовное дело, хотя на его защиту вышло очень много народа. Я не к тому, что есть такая мечта, чтобы было уголовное дело. Я просто, как некий аналитик, говорю: такое возможно.

Яковлев:

— Конечно же, одна из главных тем на мировой политической арене – расследование гибели «Боинга». В украинском внешнеполитическом ведомстве сегодня заявили, что рассматривают несколько вариантов действий на случай, если Россия заблокирует в Совете Безопасности ООН инициативу по созданию международного трибунала. Вообще история очень сложная, западные СМИ на следующий день после трагедии обвинили Российскую Федерацию, нашего президента. А вот потом, когда стало не все столь однозначно, и когда появляются доводы, что это всё Украина, говорят: давайте подождем, нужно это как-то официально расследовать. Владимир Николаевич, что будет с этой историей?

Сунгоркин:

— Я тоже сторонник того, что надо подождать. Потому что все более загадочно это разбирательство. Никогда в истории любых авиационных событий на целый год не затягивали расследование. Почему оно так затянулось? При общем обвинительном уклоне, что Россия во всем виновата, это самый главный знак того, что там что-то не так. Потому что обвинить Россию и тут же вывалить все доказательства, ресурсов для этого и у Европы достаточно, и у Америки – всех этих систем наблюдения. И раз они так затянули, значит, как говорят в боевиках, что-то пошло не так. Украинское руководство сейчас – народ веселый, бесшабашный и безответственный, поэтому они могут требовать чего угодно, абсолютно не задумываясь о последствиях своих слов. Именно с Украиной же связана история, когда они запустили ракету, сбили самолет…

Яковлев:

— 2001 год, авиакомпания «Сибирь».

Сунгоркин:

— Да. Долго отнекивались, отбивались. Кстати, до сих пор никто не наказан, ни один человек.

Яковлев:

— А Кучма вообще сказал: ну, всё бывает, все ошибаются.

Сунгоркин:

— Сначала они сказали, что это не они. Потом, когда их уже совсем приперли, они сказали: всё бывает. И никого даже не наказали. Хотя мирное время, сбили самолет. Ну, тогда было понятно, кто сбил, уже буквально через несколько часов. А тут прошел год и всё тень на плетень наводят. Поэтому я думаю, что просто надо ждать, а потом уже осмыслять, что они нам все-таки выложат, что предъявят.

Тут, кстати, Лариса из Перми пишет: «Только сегодня купили путевки в Турцию. Слушаем вас и приходим в ужас. Неужели беспорядки могут добраться до курортов?» Лариса, я бы не хотел портить вам отпуск. Я не думаю, что нам надо бояться всего. Просто такой товарищеский совет вам. Я думаю, надо ехать. Потому что мы не знаем, где и что кого ждет. Просто на курорт приедете, будьте на курорте, поменьше, наверное, стоит в этой ситуации ездить по разным экскурсиям, базарам. А если ездить, то только с очень проверенными турфирмами.

Не угадаешь. Я сам в любой ситуации и в Турцию могу съездить, и в Египет. Хотя мои близкие говорят: нет, ни в коем случае мы туда не поедем. Но не угадаешь же. Сегодня вон в Барселоне людей обстреляли, в мирной тихой испанской Барселоне.

Яковлев:

— Это, кстати, один из самых популярных туристических городов.

Сунгоркин:

— Да, тоже направление российское.

Яковлев:

— О внутренней политике хочется поговорить. Скандал на выборах в Новосибирске. Там партия Алексея Навального не смогла собрать подписи. Они утверждают, что их обманывают представители местного избиркома. Уже появились сообщения, что Навальный хочет людей выводить на улицу. Это с одной стороны. С другой стороны, главные наши люди по внутренней политике в администрации президента постоянно говорят о том, что конкуренция, легитимность и т.д. Как-то не совпадает или Навальному нужен просто скандал?

Сунгоркин:

— Ясно, что Навальному нужен скандал. А в принципе могу сказать, что та же «Комсомольская правда» наша недавно выступила в защиту депутата Ильи Пономарева, который, кстати, тоже связан с тем же Новосибирском, которому сейчас предъявляются какие-то обвинения. Я бы и Навального, и Пономарева в сложившейся в обществе ситуации поберег. Потому что нам нужны такие люди. Пускай их регистрируют, пускай они идут.

Яковлев:

— То есть регистрировать? Пусть идут?

Сунгоркин:

— Да. Ни в коем случае не выводить людей на улицу. Но в рамках законной деятельности они должны, я бы сказал, даже охраняться. Кстати, то, что и случилось во время выборов мэра Москвы, когда, насколько я знаю, действующий мэр Москвы Сергей Семенович Собянин всячески поддерживал возможность Навальному реализовать свое законное право быть кандидатом.

Яковлев:

— И тот был кандидатом, и уличная агитация была по всей Москве, и т.д.

Сунгоркин:

— Да. То же самое и в Новосибирске надо. Нам не надо этого всего бояться. Это не та история, которая грозит свержением законной власти и т.д. Наоборот, это должно, скажем так, бодрить всех кандидатов, чтобы они были хорошо закаленными и по-честному приходили к власти. Это очень важно для легитимности самой власти.

Яковлев:

— Той самой легитимности, о которой так правильно и много говорят.

Сунгоркин:

— Если ты в честной борьбе победил, у тебя развязаны руки для любых реформ. А если ты пришел черт знает как…

Яковлев:

— В завершение нашего разговора не могу не спросить у вас о главном медиаскандале. Это история с «Русской медиагруппой». Речь идет о наших в некотором смысле коллегах. Там несколько радиостанций, самая популярная – «Русское радио». И вот появились сообщения, что государство, ФГУП «Госконцерт» покупает «Русскую медиагруппу». Появились также сообщения о том, что цель – создать патриотическое радио, создать систему взращивания патриотически настроенных артистов. Владимир Киселев, руководитель благотворительного фонда «Федерация», уроженец Питера, покупает всю эту историю. И вот Иосиф Кобзон, Стас Михайлов, Григорий Лепс, Киркоров, Тимати, Расторгуев, Анна Нетребко написали письмо главе государства с просьбой, чтобы не трогали «Русскую медиагруппу» и не покупали по заниженной стоимости, как они считают. Что происходит, как вам все это?

Сунгоркин:

— Насчет заниженной стоимости. Там, по-моему, 120 миллионов долларов. Это их кто-то подбил на такие фразы. С точки зрения стоимости компании, безусловно, стоимость не занижена. Другой вопрос, что все как-то некрасиво делается. У компании, которая ее покупает, никаких денег своих нет. Они должны взять кредит, видимо, под залог этой же всей корпорации. 120 миллионов долларов, как говорят, на дороге не валяются. Но это все ладно, они возьмут кредит, в залог отдадут банку, ВТБ по-моему, эту же компанию. И вроде всё без обид, всё срослось. Но сама технология, при которой мы можем патриотов выращивать только в государственных СМИ, а ежели оно не государственное, значит, дело ненадежное, мне кажется, все это очень сомнительно. Потому что если мы действительно их будем выращивать вот таким способом, чиновничьим, скажем, бюрократическим, то это очень искусственный путь. Это такой патриотизм до первого кипиша, так бы, наверное, кто-то сказал. Любая проблема, и все эти чиновники разбегаются в разные стороны, как это всё мы видели в 1991 году, когда Советского Союза не стало за два дня. А никакой альтернативы не было в декабре 1991 года.

Яковлев:

— Действительно, уж кого-кого, а Расторгуева, Кобзона, Нетребко, наверное, сложно обвинить в отсутствии патриотических настроений.

Сунгоркин:

— Конечно.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавлен: 28.07.2015 16:07:00
avatar
  Подписаться  
Уведомлять о