За год в России в беби-боксы положили всего трех подкидышей

Зато четырнадцать мам передумали и оставили детей себе. Выпуск от 2012-06-27 13:08:00. Ведущий: Ярослава Танькова.

Как в России и Латвии работает система по спасению оставленных детей, в прямом эфире радио и телеканала КП рассказывают руководитель проекта беби-бокс в Латвии Лаура Звибуле и президент благотворительного фонда «Колыбель надежды» Елена Котова. Ведет эфир спецкор «Комсомольской правды» Ярослава Танькова.

Танькова:

— Здравствуйте! У меня сегодня замечательная гостья. Лаура Звибуле, руководитель проекта беби-бокс в Латвии, специалист по общественному здоровью, магистр в области организации здравоохранения Рижского университета имени Страдыня. И Елена Котова, президент благотворительного фонда «Колыбель надежды».

Звибуле:

— Добрый день!

Котова:

— Здравствуйте!

Танькова:

— И вы — руководитель проекта «беби-бокс» в России.

Котова:

— Да.

Танькова:

—  Беби-бокс. Это проект, который позволяет любой матери, попавшей в затруднительное положение, отказаться от ребенка абсолютно легально. Подкинув его в какое-либо учреждение.

Елена, год назад мы с вами встречались. И вы говорили нам, что через год вы отчитаетесь и расскажете, как дела с беби-боксами. Сколько детей удалось спасти за этот год?

Котова:

— Смотря что вы считаете спасением. В России трех детей положили в беби-боксы.

Танькова:

— А города можно назвать?

Котова:

— В Пермском крае два беби-бокса стоят. И в Краснодаре пять. Все. И один во Владимире – буквально пару месяцев. Проект у нас работает всего 8 месяцев. И сразу хотелось бы ответить на вопрос, стоит ли тратиться нам на беби-боксы, если можно купить лекарства и все остальное? Так как это деньги – средства жертвователей, мы не можем им давать советы, что им сделать лучше. Правильно? Эти беби-боксы были приобретены на частные деньги жертвователей.

Танькова:

— Ответили.

Котова:

— Государственного финансирования в этом проекте нет.

Танькова:

— А почему так оказалось, что в Краснодарском крае и в Перми? Ведь чаще всего отказываются от детей в таких крупных городах, как Москва, Питер. Там, куда едут девочки…

Котова:

— По статистике 120 убийств в 2010 году. 138 – в 2011. И сейчас, ежемесячно, от 8 до 16 случаев происходит в России.

Танькова:

— Ежемесячно. А в беби-боксах нашли только троих.

Котова:

— Беби-бокс – это социальный проект. Он не призывает бежать и сдавать детей. Это когда у женщины стоит выбор между тем, что отказаться от ребенка, совершив преступление или положить его в беби-бокс. Но перед каждым беби-боксом находятся телефонные номера тех служб, которые могут оказать помощь этой женщине. Может, она просто не знает, куда обратиться. Может, она оказалась в ситуации, когда беби-бокс – единственная возможность спасения на данный момент.

Беби-бокс – это не конец света. В течение шести месяцев она его может вернуть.

Танькова:

— А в течение этого года количество убитых детей уменьшилось? В прошлом году вы озвучивали жуткие цифры…

Котова:

— У нас из 14 обращений, которые были в фонд, все мамы оставили детей себе. И все мамы решили проблемы.

Танькова:

— Это кто увидел телефоны у беби-бокса…

Котова:

— Те, кто увидели на сайте информацию. В «Комсомольской правде». Эти люди позвонили и обратились за конкретной помощью.

Танькова:

— Лаура, а как вы думаете? У вас прозвучала цифра, что в Латвии 46 детей. Это тоже за год?

Руководитель проекта беби-бокс в Латвии Лаура Звибуле
Руководитель проекта беби-бокс в Латвии Лаура Звибуле
Фото: Михаил ФРОЛОВ

Звибуле:

— В Латвии на данный момент в беби-боксах 16 оставленных детей. Почему мы начали проект? В 2006 году статистика была для Латвии очень плохая. Были найдены 9 мертвых младенцев за год. Но мы очень маленькая страна.

Танькова:

— А у нас сколько?

Звибуле:

— Это территория другая. Разная. У нас за год получается 120.

Танькова:

— Насколько я помню, в одной Москве несколько десятков.

Котова:

— Дело в том, что у нас квалифицируется по разной статье. 106 статья – это убийство матерью новорожденного. А на некоторых территориях преступление квалифицируется по 105-й статье. И чистую статистику получить очень сложно.

Танькова:

— Когда я общалась с оперативниками, они говорят, что количество детских трупов зашкаливает все возможные пределы.

Лаура, а почему? У вас что, люди добрее? Или как…

Звибуле:

— У нас территория меньше.

Танькова:

— В одной Москве…

Звибуле:

— А, в одной Москве… Вся Латвия не живет так, как Москва. Это столица ваша. В Латвии и в Риге тоже и убиты больше дети, и оставлено 13 детей. В Риге.

Один найден мертвый – на Латвию это три ненайденных. Так можно сравнивать.

Танькова:

— Представляю, сколько у нас ненайденных…

Звибуле:

— Но цель беби-бокса… Вы еще в самом начале. У нас проекту уже три года. И за эти три года у нас были найдены 4 мертвых младенца. И проект уже показывает, что он работает на общество.

У проекта три цели. Спасать жизни, сделать дискуссию в обществе о ценности жизни ребенка, сделать сеть круглосуточной помощи. У каждого беби-бокса стоит телефон, чтобы женщина могла позвонить и получить практическую помощь. Что, маме оплатят квартиру, если она бездомная?

Президент благотворительного фонда «Колыбель надежды» Елена Котова
Президент благотворительного фонда «Колыбель надежды» Елена Котова
Фото: Михаил ФРОЛОВ

Котова:

— Когда во Владимире был открыт этот проект, после этого собралась общественная палата вместе с уполномоченным по правам ребенка и решили создать кризисный центр для женщин, который работал бы круглосуточно. Это одна из функций работы беби-бокса. Женщина может переночевать. Не просто психологическую помощь, поговорить с ней… У нас сейчас девочка 19-летняя обратилась в кризисный центр. У нее ребенок 3 месяца на руках. Сирота. Она вышла из детского дома и про нее все забыли. И когда ее очередной молодой человек выгнал из дома, она шла по улице и просто увидела объявление. И отреагировала. Ей некуда было идти!

Очень важно связывать все службы, которые существуют. Очень много, кто декларирует, что помогает, но когда человеку нужна практическая помощь, такие организации работают с 9 до 18 часов.

Танькова:

— В нашей стране очень много мам, которые нуждаются в помощи. Особенно в жилье. И наша страна им не может ничего предоставить…

Котова:

— Может!

Танькова:

— Как? Постоянно звонят мамы, которых избивают мужья, которые с детьми и им некуда деваться.

Котова:

— Таких центров по всей стране достаточное количество. Просто в некоторых территориях их вообще нет. И общественные организации. Мы тратим кучу денег, чтобы обучить специалистов, чтобы они помогали этим женщинам. На это тратятся средства. Но при этом кризисные центры, которые находятся на территории, допустим, Пермского края, они реально помогают.

Танькова:

— Вы можете стопроцентно сказать, что каждая женщина, которая подойдет к беби-боксу, которая уже решилась отдать, прочтет телефон, позвонит и скажет: мне некуда пойти, обретет у вас какой-то ночлег?

Котова:

— Конечно.

Танькова:

— В прошлом году мы очень много говорили о том, что та, которая убивает, она не понесет никуда ребенка. Если она понесет, она может его оставить хоть в библиотеке, хоть в магазине. Его подберут и точно так же отправят в детдом. Разве нет?

Котова:

— Нет.

Танькова:

— А если она его уже убивает, то она его убивает…

Котова:

— Да нет. Сейчас была на конференции. Был очень интересный доклад. Психологи более 35 лет изучают этот феномен, который происходит с женщиной, почему родители убивают. И последние случаи показывают, что не всегда мать. Я бы не вставала на позицию осуждения конкретной матери.

Танькова:

— Есть несколько конкретных причин?

Котова:

— Она забеременела, муж ушел, бросил. Отсутствие средств к существованию. Есть причина психологических вопросов, это когда она находится с двумя-тремя детьми. И ей кажется, что последнего ребенка она не поднимет. Есть послеродовая депрессия.

Звибуле:

— Психически здоровый человек никогда не положит своего ребенка в беби-бокс. И никогда не оставит его в парке, в магазине. Никогда не убьет его.

Танькова:

— Что, мы всем поставим диагноз? Если женщину загнали в угол, обстоятельства…

Звибуле:

— Всегда можно найти помощь. Только надо это делать. Надо всем сказать, куда обращаться. Просто люди не знают.

Звонок, Лариса Михайловна:

— Здравствуйте! Беби-боксы хорошо. Но это если беременность случайная, от насилия, когда женщина не может оставить этого ребенка. Этот ребенок – напоминание о чем-то нехорошем. Или подло поступил с ней любимый.

Я думаю, в беби-боксы несут детей женщины, которые не хотят убивать своих детей. Единственное, бывает очень молодая женщина…

Не доработана программа немного. Положенные в беби-бокс дети не учтены. А у нас коррупция. Ребенок, который положен туда, он может пропасть бесследно. Я знаю, что положила на пороге больницы одна моя знакомая. Потом хотела вернуть ребенка. Она потеряла работу из-за беременности и так далее. И когда она снова получила работу, она хотела забрать ребенка. Три года она мучилась, оформляя документы.

Танькова:

— Она положила ребенка где-то?

Лариса Михайловна:

— Тогда еще не было такой программы. Она не хотела его убивать…

Танькова:

— Если бы она положила в беби-бокс, это лучше, чем на порог какой-то.

Лариса Михайловна:

— Женщины, которые не хотят насовсем избавиться от младенца. Иногда в стрессе, послеродовой стресс. Минутное влияние. Но вернуть ребенка — попробуй докажи, что ты его мама. 500 долларов не каждая найдет, чтобы пройти анализ ДНК.

Танькова:

— Спасибо! Кстати, я об этом тоже думала…

Котова:

— У нас по законодательству сегодня мама может оставить ребенка анонимно в больнице, в любом лечебном учреждении. Есть форма, которую она заполняет. Правда, форма разработана с указанием фамилии, имя и отчества, паспортных данных. И поэтому этим не пользуются. Даже если она положила на порог больницы, это 125 статья уголовного кодекса – оставление в опасности. Она не передала персоналу. Есть заключение прокуратуры о том, что если женщина знала, что ребенку будет оказан своевременный уход, у него будет медобслуживание и она оставила ребенка именно в этом месте, в этом случае оставление в опасности, статья 125-я применяться не будет. Состава преступления не будет.

У противников беби-боксов такой момент есть. Не с кого будет взыскать алименты. Разве человеческую жизнь и алименты можно сравнивать? И в течение шести месяцев мама может вернуть. Если она хочет. Сдать ДНК, доказать, что были обстоятельства, при которых она это совершила.

Танькова:

— Спасибо.

Котова:

— Если ребенка положат в беби-бокс и мама захочет вернуть его, то мы будем делать все и помогать в том числе. Собирать деньги и оплачивать.

Танькова:

— Лично ваш фонд?

Котова:

— Да. Мы заинтересованы, чтобы мама была с ребенком. И осуждать маму я не хочу. Я не знаю всех причин. У всех они бывают разные. Но я знаю одну большую проблему, что в нашей стране отношение к матери очень плохое. Мы не бережем женщин, которые рожают детей.

Было два звонка из Московской области, когда у девушки в медучреждении забрали паспорт. Она не гражданка России, с Украины. И она тоже с четырьмя детьми. У нас наружу выплывают проблемки, о которые люди запинаются и вынуждены совершать такие поступки.

Звибуле:

— У нас тоже надо сдавать ДНК-анализ. Тоже будем искать деньги. Наш фонд работает, как и в России. Каждый случай индивидуален. У нас две мамы хотели обратно вернуть детей, но когда узнали, что надо делать этот анализ, они пропали. Может, это и не была мама. Я так думаю. Просто женщина, которая не может забеременеть.

Котова:

— Есть моменты, когда у женщины происходит гормональный, психологический сбой. Она в этом случае спасает ребенку жизнь, положив его в беби-бокс.

Танькова:

— Вы же сами говорите, что есть разные программы, когда можно подписать какие-то документы, отдать ребенка временно в детдом.

Котова:

— Можно. Но у нас все программы настроены на помощь неблагополучной части населения.

Танькова:

— Мама, которая несет в беби-бокс, разве она благополучная?

Котова:

— Из 14 обращений, кроме одного криминального случая, все были благополучные. До тех пор, пока мама благополучная, государственные программы для нее не существуют.

Танькова:

— А что такое «благополучная»?

Котова:

— Статус неблагополучной. Субсидия, социально-опасное положение, без очереди получаешь детский сад.

Танькова:

— По-моему, когда женщины говорит, что не может воспитывать ребенка и хочет отнести его положить в ящик…

Котова:

— Она не говорит этого. Каждая мама хочет сохранить жизнь ребенку. Давайте отойдем от обсуждения мамы. Почему у нас мама может в таких условиях задуматься об этом? У нас проблема в том, что это многодетные мамы. Она убивает четвертого, потому что трех предыдущих она не выкормит.

Танькова:

— Она уже неблагополучная!

Котова:

— Люди не живут на острове.

Танькова:

— Если мать пришла и сказала, что она неблагополучная, значит, это так.

Котова:

— Сейчас благополучные получают этот статус, чтобы получить очередь в детском саду. Вот у нас какая тенденция. Стало модным быть неблагополучной.

Танькова:

— Вынужденным.

Звибуле:

— У нас на сайт писала девочка, которую изнасиловали. И она, как верующая, не делала аборт. Родила сына. И написала, что очень любит своего сына, но она не может его оставить, потому что каждый раз, как она видит его, вспоминает тот ужасный момент. Она была благополучная. Но она отнесла ребенка в беби-бокс. Она просто не могла…

Танькова:

— Наша в этом случае просто оставит в роддоме.

Я, как журналист, подтвержу. Приходит мама в соцопеку и говорит, что кормить нечем… Ей говорят, что она благополучная. Не пьет… ей надо запить, поваляться в луже…

Котова:

— Да. Такие есть. У нас было обращение женщины, которая работает в бюджетном учреждении воспитателем в детском саду. И когда она забеременела, ее молодой человек потерялся в течение трех часов. У нее была паника, когда ей сказали, что у нее будет двойня. И она пришла и сказала, что она не хочет! Мы начали искать программы. Ни одной программы мы не смогли найти для того, чтобы ей помочь. И пришлось собирать средства, чтобы оборудовать ей место жительства. И теперь она находится со своим ребенком. Единственная действенная помощь – это все конфессии. Они всегда откликаются на помощь.

Звонок, Анна:

— Здравствуйте! Мне совсем скоро рожать. Я одна. Я буду матерью-одиночкой. Я из многодетной семьи. И у меня даже мысли нет в голове отнести ребенка в беби-бокс. Почему? Я считаю, что есть для этого родственники, друзья, большая семья. Это всегда хорошо, и в будущем она только поможет.

Танькова:

— Я рада за вас. Но есть же люди, у которых никого нет.

Анна:

— Я в любом случае не отнесла бы ребенка. Вы коснулись темы конфессий. Я, как глубоко православный человек, сказала бы, что если верить, что все будет хорошо, так оно и будет. А то, что жизнь дает когда-то испытания и сложности, проверяет тебя, как ты сейчас отнесешься к своему ребенку, к своим родителям, это все для того, чтобы ты стала еще сильнее. И это все равно воздастся.

Танькова:

— Ваши бы слова да каждому в уши! Спасибо! Легких вам родов! Мы надеемся что вас услышат другие мамы, которые сейчас в более паническом состоянии.

Звонок, Андрей:

— Здравствуйте! Я считаю, что это начинание благородное. Я уважаю желания женщин, которые сидят у вас в студии сделать, как лучше. Но, к сожалению, в нашей стране все благородные начинания ведут в ад.

Два момента. Женщины, которые будут приходить к беби-боксам, их анонимность гарантирована?

Котова:

— Сто процентов гарантировать анонимность невозможно. Это находится в медицинских учреждениях. Но она гарантирована тем, что в этом месте оно не оборудовано видеокамерами. Даже если она оставила, а кто-то увидел, к ней применяться статься 125 не будет.

Андрей:

Извините, я знаю свою страну. Свою полицию. Все ваши замечательные планы погибнут после первого же ребенка. Потом найдут мамашку. И никто больше детей к вам не понесет. Никому не хочется попадать в базу данных и сидеть за то, что…

Танькова:

— А почему вы считаете, что кто-то будет обязательно…

Андрей:

— Акушерка уронила ребенка на пол и сказала, что такой ей поступил. А потом хватает мамашку…

Котова:

— Нет. Если ребенок поступает с травмами, есть алгоритм действия для врачей в медучреждении. И происходит звонок в полицию и в органы опеки. Если у ребенка были травмы, то в этом случае того, что принес ребенка, будут разыскивать. И каждый ребенок, который попадает в беби-бокс, отслеживается, не пропал ли он без вести, ни разыскивает ли его кто-то.

В беби-бокс может ребенка положить другой. Не только мама.

Танькова:

— Я понимаю в данном случае Андрея. Действительно, по закону будет преследоваться, если травма у ребенка, сразу два вопроса. Если ее найдут, то вам никто не поверит, что там нет камер. У меня тоже большие сомнения…

Котова:

— Мы не скрываем преступления. Беби-бокс – это не сокрытие преступления.

Танькова:

— Как можно найти человека, которого никто не видит.

Котова:

— Если у ребенка были травмы, органы следствия должны будут проводить мероприятия для того, чтобы определить этого ребенка. Если ребенок маме не нужен, пусть она его положит в беби-бокс, не нанося ему увечий. Когда у нас был случай и женщина позвонила и сказала, что она хочет 11-месячного положить в беби-бокс, что она его топит, бросает с высоты, не кормит несколько дне, бьет его. И когда на следующий день, когда я к ней приехала и увидела, у него ссадины на лице, извините, даже я не могу это выносить…

Танькова:

— Если такую мамашу после этого поймают, то ни одна мама больше не понесет. Будут уверены, что камеры-таки стоят… И ту тетку нашли.

Котова:

— Так можно вообще ничем не заниматься! Если с таким подходом… У нас сейчас 14 обращений.

Танькова:

— Один мертвый ребенок есть?

Котова:

— Нет.

Танькова:

— Мне показалось, что…

Котова:

— Мне позвонила женщина, которая собиралась положить в беби-бокс 11-месячнгго ребенка. И рассказала вот такие страсти. Но остальные мамы находятся с детьми. Им оказана помощь.

Знаете, можно до такого договориться, что просто сидеть и даже на работу не выходить!

Танькова:

— А, может, не стоит поправки делать, что если найдут с травмами, бог с ним. С травмами? Хорошо. Все равно заберем. И не будем никого преследовать. Она, допустим, его уронила, алкоголичка, шею ему свернула. И думает, добью уже лучше. А то отнесу – меня поймают.

Котова:

— Давайте без крайних форм. Это слишком. Не надо так развивать.

Звибуле:

— Беби-бокс – это ответственность. Это такой шаг, который передуман перед… Но это не так: шла мимо, положила. Нет. Беби-бокс – это шаг, когда уже женщина придумала, что она будет делать так. Те, которые уже делают всякие преступления, в Латвии у нас в полициях стоят материалы: «Не убивай. Отнеси». Так прямо сказано. Не только в полиции. Эти материалы стоят и в сиротском суде, где все группы риска.

Танькова:

— Лена, где будут устанавливать в ближайшее время беби-боксы?

Котова:

— В Московской области, в Лениградской обсуждение. В Свердловской, в Екатеринбурге. Якутская, планируется Курская. Для установки беби-бокса. Это те территории, которые рассматривают возможность установки. И чтобы его открыть, необходимо найти все организации, которые могут оказывать помощь, чтобы они понимали, что если звонок происходит, что это не просто звонок. Нужно эту помощь оказать.

Танькова:

— Спасибо! 

 

Как работает беби-бокс
Фото: Алексей СТЕФАНОВ

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ НА KP.RU

«Сейф» для подкидышей

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавлен: 27.06.2012 10:06:00
avatar
  Подписаться  
Уведомлять о